Настя О – Прибытие. Первый контакт (страница 3)
Она слушала меня с открытым ртом. Сначала обозвала роботом, неспособным ничего чувствовать, потом принялась жаловаться, почему я всего этого не сказала, когда они встречались. А я что? Разве имеет смысл доказывать что–то человеку, который без памяти влюблен? Человеческая любовь – штука странная, и я предпочла, чтобы подруга сама все увидела и осознала.
После моего объяснения Наташка окончательно уверилась в своем мнении: я была не иначе, как инопланетянкой. Настолько рационально преподносить область эмоций не смог бы ни один человек. Я пожала плечами: какая есть. Может, это и не иноземное происхождение, а результат странного детства, в котором не было родителей, а только усыновившие меня баб Зоя с мужем. Не знаю, я никогда всерьез не задумывалась над этим.
Наташкин кризис миновал благодаря слепому прыжку в новое начинание: ей приспичило найти мне спутника жизни. Я в принципе на отсутствие оного не жаловалась, да и случались периодически залетные мужчины. Но ненадолго и не так, чтобы после оставался нервный клубок эмоций, губительно действующий на самооценку. Я относилась к отношениям как к физиологическому процессу, благотворно влияющему на организм. И когда организму требовалась подзарядка, мужчина находился без труда. Кстати, с каждым я расставалась по–хорошему. Всем импонировало мое нежелание ссориться при разрыве. Некоторым, конечно, это не нравилось, но потерянный интерес было не восстановить. Так что расходиться все равно приходилось.
Наташка все это считала в корне неправильным. Поэтому чувственную пищевую часть охмурения очередного претендента вызвалась взять на себя. Я только усмехалась: главное, чтобы она была при деле и не расстраивалась насчет последней неудачной влюбленности. А я уж как–нибудь с предложениями руки и сердца разберусь.
Есть не хотелось совершенно. Поэтому, попрощавшись с Наташкой, я все–таки заварила кофе. На работе я этот ритуал пропустила и теперь ощущала ломку сродни наркотической. Что поделать, режим установился настолько, что его нарушения болезненно отражались на организме. В пакете купленных Наташкой продуктов, кстати, к моей радости, оказались зефирки, так что одну из них, с шоколадной глазурью, я с удовольствием съела с кофе. А потом меня стало клонить в сон. Естественно, с посылами мозга я спорить не стала. Прилегла на диване, только прикрыла глаза – и сразу же отключилась. То, что мне привиделось, я списала на остаточные проявления шизофрении. Почему? Потому что никогда своих снов не запоминала. А тут все было настолько реально и в деталях, что я знала даже, что сон был цветным, а не черно–белым.
Множество странных зданий с уходящими в небо шпилями, похожих на эскимо в рожке, освещались ярким солнцем бледно–желтого цвета. Между ними сновали, подобно осам и пчелам рядом с ульем, диковинные космические корабли. Но я отчего–то знала, что это не что иное, как обычные пассажирские флаеры, предназначенные для доставки людей из верхней части города в нижнюю. А сама я была рассредоточенной в воздухе энергией, способной чувствовать сразу все сферы жизни. Воздух, кстати, был намного чище нашего и в легкие врывался с приятным травяным ароматом, словно здесь всю атмосферу пропитали освежителем воздуха. Освоившись с доступом к кислороду, я рванула мимо высоких зданий вниз, падая сквозь облака к старой части застройки.
А там, кстати, было место, очень схожее с Землей. И если наверху город был похож на воплощение чьей–то безумной фантазии, то здесь была вполне привычная архитектура: прямые здания, между ними, правда, дороги из неизвестного материала, лишенные разметки, но, вот неожиданность, транспортные средства по ним ходили, не сталкиваясь и словно чувствуя расстояние, приемлемое для заноса. Ходили, кстати, в несколько уровней по вертикали. И верхние с нижними не сталкивались. Создавалось ощущение, что все они движутся по своим математическим законам, не позволяющим отстать от графика. Наташка бы сказала, «сплошной город роботов». А я была очарована. Людей внутри транспорта не видела, они были размытыми фигурами. Кажется, сон был призван для того, чтобы ознакомить меня с самим местом. Спорить я, конечно, не решилась, а потому рванула вдоль поверхности к линии горизонта, мимо ухоженных парковых зон и гипермаркетов, которые сосредоточились за чертой культурной части города. Верхний уровень, кстати, снизу смотрелся словно сказка, свисающая из-за облаков, и совершенно не мешал проникновению солнечных лучей. Вдобавок к естественному освещению, снизу парящих в воздухе зданий были размещены еще и сотни ламп дневного света, отчего поверхность долины – да, это была именно она – сияла еще ярче, чем сверху.
Нижняя часть города оказалась окружена кольцом высоких гор. Там, где на них встречались более–менее ровные плато, были установлены наблюдательные пункты. Основания их были сооружены в виде зданий цилиндрической формы с материалом, очень напоминающим стекло, в виде облицовки. Сплошное круговое окно. А сверху устремлялись ввысь огромные передатчики волн в виде белых треугольных парусов. Рай изнутри, крепость снаружи – именно такое впечатление сложилось у меня об этом городе.
Проснувшись, я долго не открывала глаз. Все пыталась дать объяснение тому, что недавно увидела во сне. Неужели сознание способно на такие полеты фантазии? Обладай я хоть немного литературным даром, смогла бы, наверное, написать в романе об этом зрелище, вплетая подсмотренную картинку в основную детективную линию. Где еще могла бы встретиться такая обстановка, как не в приключенческом жанре?
После незапланированного умывания, снявшего все следы послеобеденного отдыха, пришлось делать еще одну чашку кофе. До конца дня оставалось несколько часов, а поскольку рабочий день еще продолжался, я решила зайти в чат нашего отдела. Спасибо сетевикам – когда–то они сделали мне удаленный доступ.
Первым сообщением, конечно, оказался крик Наташки:
«Почему не в постели? Тебя за каким чертом домой отправили?»
Я усмехнулась и быстро напечатала ответ:
«Только оттуда. Спала, как младенец, видела радужных единорогов, производящих сливочное мороженое».
«Я надеюсь, мороженое они делали не тем способом, о котором я подумала?»
«Да–да, именно тем!» – засмеялась я уже в голос, получая кучу зеленых смайлов от Наташки.
«Не могу больше это представлять! Лучше зацени аппетитные формы!»
После этого пришел запрос на передачу архива с загадочным названием «Горячий мужчина», но я сомневалась, стоит ли такое принимать, а потому прежде напечатала:
«И к чему мне быть готовой?»
«Сохраняй – не пожалеешь!»
Да, в уверенности Наташке было не отказать. Если уж она чего–то хотела, она это получала.
«Нажимай кнопку, не дрейфь, это то, что я тебе с утра обещала!»
С утра, помнится, мне обещали подборку нового кадровика с кодовым именем «Суперменович». Но «горячий мужчина»? Он что, успел сняться в домашнем видео или поработать моделью нижнего белья? Продолжая испытывать сомнения, я все же нажала кнопку.
Он оказался темноволосым и голубоглазым. Вполне симпатичный малый с гармоничными чертами лица, о чем мне сообщили первые наугад открытые фотографии. Наташка старалась – переименовала их с порядковыми номерами. Только снимки выглядели уж больно постановочными. Вот тут он – английский лорд за завтраком, вот тут – играет в футбол в сине–зеленой форме с белоснежными носками и кроссовками последней коллекции. Рост, конечно, приличный, если судить по соседним мужчинам, поскольку он на голову их превосходит, да и фигура ничего, но… Серьезно? Вот это метеросексуальное нечто – наш начальник отдела кадров? Вот это с безупречной вышколенной улыбкой и подозрением на выщипанные в салоне брови – настоящий мужик Сашка? Испытывая глубокое разочарование, остальные фото я смотреть не стала, чтобы не затошнило, и написала Наташке свой вердикт.
«Он мажор!»
«Правда, что ли?»
В ответ пришло сообщение с кучей изумленных смайликов. Потом, кажется, ее осенило, и она приписала еще одно сообщение, причем на этот раз анимированные мордашки довольно скалились.
«Фото номер шестнадцать зацени».
Спустившись в списке изображений чуть ниже, я, уверенная, что ничего нового не увижу, со скучающим видом запустила программу просмотра изображений.
Ох, ничего себе!
Все предыдущие фото были заоблачного качества. Бьюсь об заклад, кому–то мордашка Преображенского явно пришлась по душе, и мужика решили запечатлеть в веках. А здесь было явно личное фото. Личное – из чьего–то архива! Потому что товарищ Преображенский на ней имел лишь одну деталь одежды. И выражалась она в простыне, едва прикрывающей ягодичную зону. Сам мужчина лежал на животе и, кажется, мирно посапывал, подложив руку под голову, обращенную к камере.
Наташкин комментарий пришел уже без моих вопросов.
«Я же говорила, бухгалтеры через третьих лиц о нем знают. Так вот, этот шедевр – результат злости какой–то ненормальной истерички, решившей, что заканчивать отношения – это не то, что она хочет от Суперменыча. Глупышка и сняла его на телефон. А потом выложила в сеть с комментарием «Они имеют нас мягко».
Я прыснула со смеху – ну не казался мне Преображенский падким на оскорбления. Психолог, к тому же. Почему не решил проблему с ревнивой ценительницей своих задних прелестей?