Настя О – Божественной тропой (страница 11)

– Маюко!

Часть сёдзи отъехала в сторону, и мужчинам показалась огненноволосая суккуба:

– Да, хозяин Бундо.

– Приведи сюда Кюрюко и…отправь Мэй в купальню с горячими источниками. Затем помоги надеть фурисодэ и проводи в мой кабинет. И ее комната…должна быть готова.

Маюко с недоверием перевела взгляд с сосредоточенного Бундо на его застывшего товарища, словно не веря тому, что только что услышала.

– Ну! – жестко прикрикнул инкуб, заставляя девушку вздрогнуть, и, покаянно склонившись, она тихо извинилась:

– Будет исполнено, хозяин.

Я видела, как он зашел в гостиницу, еще со второго этажа. Как нежно и ласково с ним обходилась Маюко, несмотря на прошедшие с последней встречи четыре года. Как он деликатно, но непреклонно отказался от ее предложения, тем самым усмиряя вспыхнувшую во мне ревность, и как затем папа отвел его в тишину кабинета. Можно было попробовать подслушать разговор с помощью магии, но папа Бундо непременно засек бы мое ухо и потом, позвав к себе, оттаскал бы за настоящее, еще и заставив отрабатывать провинность. Как бы сильно ни было во мне любопытство, я загадала в тот момент, чтобы просто появилась возможность увидеться с Риндо. А потом за мной пришла Маюко.

Следуя за ней к горячим источникам, я все еще не понимала, что происходит. Она молчала, никак не демонстрируя желание поделиться со мной новостями, и лишь следила за тем, чтобы я не задерживалась с купанием. Потом с особой тщательностью помогала надевать фурисодэ – белое, с красивыми большими цветами по всей поверхности ткани – и долго и аккуратно сушила волосы, закручивая их вначале волнами, а затем поднимая к макушке. Что это с ней? Именно тогда мое сердце начало колотиться сильнее.

Вернувшись в дом, мы сразу же проследовали в кабинет отца. Там–то и сбылась моя мечта.

– Ты прекрасна, как цветок аотамы, – гордо улыбнулся папа, посмотрев на меня.

– Отец, вы звали меня, – помня обо всех правилах общения в присутствии посторонних, обратилась я вначале к главе дома. – Господин Риндо, отрадно видеть вас. Мама… – я осеклась, замечая, что мать с покрасневшим лицом, ни жива ни мертва, сидела сбоку от папы.

– Кюрюко, проводи Мэй в ее комнату, пожалуйста, – так, словно и не витала в воздухе напряженность, велел отец.

– Я подожду тебя снаружи, – надтреснутым голосом сказала мать, поднимаясь с места.

– Папа? – теряясь в догадках и переводя взгляд с одного мужчины на другого, позвала я. – Господин?..

Отец тяжело вздохнул, смотря на одного Риндо, и кивнул, будто давая благословение.

– Мэй… – тихо произнес блондин. – Я пришел за тобой.

Кровь прилила к щекам так стремительно, что на фоне белого кимоно смотрелось, наверное, донельзя неприлично. В душе творилось что–то невообразимое: все чувства смешались, но я точно знала, какое из них сейчас верховодит мной. Страх. Страх оттого, что Риндо просто пошутил и сейчас возьмет свои слова обратно. Но он продолжал напряженно смотреть на меня, нервируя еще больше, и мне стоило огромных усилий скрыть дрожание рук. Сжав их в кулаки, я в который раз посмотрела на папу.

– Отец?

– Мама проводит тебя, – повторил он в точности то же, что недавно и маме. Мне не оставалось ничего другого, как подняться и выйти следом.

Мама Кюрюко – все такая же заплаканная и сломленная – ждала меня у двери. Она молча последовала к лестнице, стоило мне только переступить порог кабинета. Видеть мое улыбающееся лицо ей было особенно тяжело, и это сильно омрачило счастье от ожидания встречи с Риндо. Я и представить не могла, что сбудется моя самая заветная мечта. Но что же получается – Риндо бог? Я никогда не замечала за ним высшей силы…но он ведь подарил мне малыша Касу! А кто, как не светлейшие, принес этому миру коттаев?

Когда мы оказались у моей комнаты, а мама решила спешно сбежать, я схватила ее за руку, в первый раз в жизни не позволяя уйти от ответа.

– Мама, что такое? Почему ты так ненавидишь господина Риндо?!

На меня посмотрели полные слез глаза запуганной женщины. Губы ее дрожали, но не из–за того, что могло случиться с ней за непослушание. Она боялась именно за меня.

– Никогда… – прошептала она. – Никогда не смей сама целовать Белую Смерть. Он не знает, что такое любовь, Мэй.

Когда дверь затворилась, мир мой рухнул окончательно. Я не сразу поняла, что обстановка в комнате поменялась за время моего купания. Футон переместили в центр, избавив помещение от лишней мебели и словно акцентируя внимание на том, что здесь должно было произойти. Я совершенно позабыла о том, что должна была разоблачиться перед приходом Риндо, и на негнущихся ногах отправилась к окну. Пожалуй, увидь меня кто–нибудь снаружи, подумал бы, что сверху на него смотрит дух умершей в этом доме женщины.

Я и правда в какой–то степени попрощалась с частью своей души. Быть может, просто повзрослела? Не иначе, ведь воспринимать скорый приход мужчины, который станет у меня первым, я стала с непривычной безучастностью. Как еще можно было смириться с тем, что я полюбила того, кто более десяти лет назад хладнокровно расправился с моей семьей?..

Да, я знала эту страшную сказку. Сказку – потому что, вопреки всем законам бытия, она не закончилась смертью. Потому что, неся меня на руках, папа Бундо спускался в мир мертвых, чтобы выторговать у самой смерти всех, кто был с ним в «Доме у дороги». Всех, кого, не задумываясь, одним ударом своего меча разрубил Риндо. Всех, кто потом стал дорог моему сердцу. Маюко не могла этого знать, потому так отважно и согласилась восполнить запас его сил. Маюко пришла к нам всего восемь лет назад…

То место, что болело, пока я шла к окну, теперь обернулось мертвой пустотой. Соленые дорожки слез я стерла одним движением руки. Кем я теперь должна была стать?

Перегородка отъехала, и я повернулась лицом к входящему Риндо.

– Мэй? – нахмурился он, заметив, видимо, мое состояние.

– Надеюсь, господин простит меня за то, что я не успела разоблачиться.

Не знаю, откуда вдруг взялась во мне эта неслыханная дерзость, но я смотрела ему прямо в глаза, не боясь быть наказанной или поруганной. Что–то в движениях Риндо, в его поведении тут же изменилось, и приближаться ко мне он решил особенно медленно, будто растягивая движения и наслаждаясь производимым на меня эффектом.

– Что случилось, Мэй? – тон его речи совершенно не вязался с тем, как двигалось тело. Он словно отвлекал меня от готовящегося броска. – Кто тебя обидел?

– А вы как думаете, господин…коттай? – не удержалась я и выдала правду.

Он застыл как раз рядом с постелью.

– Кюрюко… – грустная улыбка коснулась губ Риндо. Он нисколько не винил мать за то, что не смогла скрыть от меня правду, просто принял, как должное, то, что я, наконец, избавилась от излишней сентиментальности. А в следующее мгновение словно сбросил с себя маску. Вспыхнул голубым пламенем, охватившим его с ног до головы, растрепавшим волосы из хвоста, и предстал передо мной, скорее всего, в том виде, в котором привыкли встречаться с Белой Смертью. Внимательный прищур холодных серых глаз, темно–бордовая, почти черная, юката, рукава которой обнажали кисти рук с заостренными, совсем не человеческими ногтями. Кем же на самом деле был Риндо? Почему, перечитав сотни книг о Рассветном Крае, я так и не нашла даже упоминания о том, кем являлся мужчина, которого я имела глупость полюбить всем сердцем? – Ненавидишь? – тон разговора сменился и стал таким же, как и холод в глазах. Но я, почему–то, совсем этого не испугалась. В конце концов, лечь в постель с раскрывшимся врагом было не так страшно, как с человеком, держащим камень за душой.

– Не понимаю, чего ты хочешь добиться, – отбросив приличия, вздернула я подбородок. – Я не должна выйти отсюда живой?

Коттай усмехнулся:

– Приди я по поручению Алого демона, возможно, так бы и случилось.

– Зачем тогда ты здесь? Хочешь собственноручно сделать меня демоницей? – жестко спросила я.

– Богиней ты бы нравилась мне гораздо больше, – сладко, но натужно улыбнулся мужчина. – Хотя странная вышла бы богиня – с суккубьими–то силами.

– Что? – на миг я потеряла ощущение контроля над ситуацией.

– Четыре года назад, – живо напомнил Риндо, вновь вгоняя меня в краску. – Маюко стоило больших усилий переключить мое внимание на себя. Ты, еще не зная мужчины, источала такое очарование, что даже в соревновании с опытной Кюрюко вышла бы победительницей.

– Не смей просто так произносить имя моей матери! – прошипела я, невольно подаваясь вперед и с опаской отмечая: то же делает и Риндо. – Ты убил ее первой! – не сдержала я всхлипа, прикрывая рот рукой, лишь бы не разрыдаться.

– Раз ты знаешь всю правду, то должна понимать, что другого выхода не было, – словно не замечая моих слез, пожал плечами Риндо. – Либо смерть от моей руки и дальнейшее возрождение, либо постоянное заточение в мире мертвых. Уверен, второй вариант не пришелся бы по душе ни одному существу из твоего драгоценного семейства.

– И что, я теперь должна отплатить тебе благодарностью? – сплюнула я на пол.

– Вполне достаточно будет того, что ты сменишь свой гнев на милость и позволишь себе позабыть о том, кем мы с тобой являемся. Сделай эту ночь временем рождения самой замечательной богини на свете.

– Хочешь, чтобы я исполнила твое желание, коттай? – горько улыбнулась я.