Настя О – Божественной тропой (страница 12)

– Было бы неплохо, – ему внезапно стало весело от моей злости, и это взбесило еще больше.

– И чего же ты хочешь? Обещаю – если стану богиней, обязательно его исполню!

На миг вся холодность слетела с облика Риндо. Мне показалось, что невольно он показал мне ту часть себя, которую тщательно скрывал от остальных.

– Я хочу быть человеком, Мэй. Просто быть человеком.

Мне стало горько оттого, что он не произнес ни слова о том, что могло быть связано со мной, потом я задумалась. Коттай – и хочет быть человеком? С чего вдруг? Если только он изначально им не являлся!

– Кто ты на самом деле, Риндо? – чувствуя, что ответ на вопрос находится перед самым моим носом, спросила я, изо всех сил пытаясь заметить хоть тень сомнения на лице коттая.

– Назовешь мое настоящее имя – получишь во владение почти ручного духа, – нагло усмехнулся мужчина, приблизившись ко мне.

– Я никогда первой не поцелую тебя! – выдохнула я напряженно, следя за тем, как быстро сокращается между нами расстояние.

Сияя улыбкой превосходства на лице, Риндо подошел ко мне вплотную:

– Никогда – это слишком сложное слово в отношении нас с тобой. Но, так и быть, сегодня я к нему готов. Открою тебе маленький секрет: угадав имя коттая, ты все равно привяжешь его к себе. Конечно, не так сильно, как с помощью поцелуя, но навредить тебе он уже не сможет. Так что у тебя целая ночь на то, чтобы заручиться моей поддержкой на всю оставшуюся жизнь.

Пока он говорил, проворные пальцы сняли с меня широкий пояс и подобрались к тонким завязкам, удерживающим фурисодэ. Когда же последние слова сорвались с губ Риндо, он с застенчивой улыбкой на лице принялся расшнуровывать и их, словно получая особенное удовольствие от моего постепенно заливающегося краской лица. Когда ничто не мешало ему распахнуть полы, я прикрыла грудь руками – не хотела показывать нижние рубашки – и в этот момент его горячая рука опустилась поверх моей:

– Ничего не бойся, Мэй. Что бы между нами ни оказалось, всегда помни – с самого начала твоего существования в доме Бундо я оберегал и помогал тебе. Касу навсегда останется рядом как залог моей преданности и веры в тебя. И я больше всех на свете желаю того, чтобы сегодня миру явилась новая богиня.

Его слова оставили отпечаток в душе, словно клеймо, которым Риндо навсегда пометил меня, закрепляя за собой исключительное право владения женщиной по имени Мэй. Когда его руки осторожно спускали юкату с моих плеч, я поняла, что не смогу противиться его безграничной нежности, тогда–то и вспыхнул внутри меня знакомый огонь, которому я, на удивление, обрадовалась.

– Ты меня не боишься, – удовлетворенно заключил Риндо, будто почувствовал произошедшие со мной изменения.

– Ты это ощущаешь? – мне внезапно стало любопытно, и поощряющая улыбка Риндо была лучше всякого ответа. – Я могла бы вести себя с тобой подобно Маюко. Я ведь, получается, дочка инкуба.

– Или суккубы – и бога, – поправил меня мужчина, оставляя в нижней сорочке. – И мне не надо показного чувства. Но если хочешь испытать свою смелость, можешь попытаться раздеть меня.

Я вспыхнула снова – он ведь предлагал мне, по сути, то, чем могли заниматься только девочки папы Бундо. Хотя какая, в сущности, сейчас была разница? Только в отсутствии у меня опыта…

– Да, господин, – упавшим голосом произнесла я, и Риндо сразу заметил смену моего настроения.

– Ты – не прислужница, Мэй, и не подавальщица, – ласково улыбнулся он, а затем взял мои руки и положил их себе на пояс. – Ты женщина, которая сделает этот мир лучше…

Я робко подняла на него глаза, боясь увидеть в них холодную решимость, с которой он перевоплощался, теряя человеческий облик. Риндо улыбался – еле заметно, краешками губ – и это поселило в моей душе росток уверенности, что, возможно…но я побоялась думать об этом именно сейчас. А потому лишила его верхней части кимоно, не задумываясь.

Он подхватил меня на руки неожиданно, так что мне не оставалось ничего иного, кроме как вцепиться в его шею, непроизвольно пропуская сквозь пальцы шелк длинных белоснежных волос. Ощущение, оставшееся на подушечках, острым импульсом пронзило все тело, и Риндо даже повернул голову, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. А потом медленно опустил на постель…

От нижних халатов нас обоих избавил коттай: сначала разоблачился сам, позволяя мне наблюдать за своими движениями, затем осторожно раздел и меня, пресекая любые попытки испугаться.

– То, что должно случиться, обязательно произойдет, – приговаривал он, нависая надо мной и оттого начиная казаться заполняющим весь мой мир. Так вскоре и случилось: он сделал все для того, чтобы острую, но короткую боль я встретила с наименьшими потерями для здоровья. Меня охватил странный порыв, вместе с которым я подняла руки к голове Риндо и прошлась по коже пальцами. Неожиданное открытие поразило меня настолько, что на миг я даже забыла, что перестала быть девушкой, а в объятиях меня сжимает не кто иной, как расправившийся с моей семьей воплощенный дух. У Риндо не было человеческих ушей. Вместо них чуть выше, чем располагались у нас, торчали из волос аккуратные остренькие лисьи. Риндо… Риндо, ну, конечно! И как я могла не сопоставить эти факты!

Как раз в это мгновение я почувствовала охватывающий тело спазм, так что слова скорее простонала, чем выдохнула:

– Я знаю, кто ты!

Мужчина, ставший в моей жизни первым и единственным, остановился и навис надо мной:

– Ну же. Скажи мое настоящее имя.

– Ясумаро! – изумленно прошептала я, понимая, что угадала верно. – Риндемон Ясумаро! Коттай–лис, человек, лишившийся благословения Ёёни и не пожелавший согласиться с ее волей! Ты – единственный в Рассветном Краю белоснежный дух лиса!

– Дух лиса, который больше никогда не причинит тебе вреда, – мне показалась в его ответной улыбке хорошо скрываемая благодарность, а дальше я не смогла мыслить связно: Риндо вновь стал со мной единым целым, а я, чувствуя отчего–то странное единодушие с ним, обвилась вокруг мужчины, принявшись двигаться с ним в одном ритме. В ту ночь я не сдержалась и подарила ему единственный поцелуй – в шею, в знак признательности – но даже от него Риндо вздрогнул, и мне показалось, ему это понравилось. Вот так, укрытая облаком длинных волос, я и заснула до самого утра, толком не осознавая, в кого же превратила меня ночь, проведенная в объятиях опального коттая.

Я проснулась вместе с первыми лучами солнца. Риндо еще лежал рядом, и грудь его мерно вздымалась, выдавая глубокий сон. Часть волос все еще скрывала нас обоих, словно покрывало, и я невольно улыбнулась открывшейся картине: будь моя кожа чуть бледнее, она была бы одного оттенка с прядями мужчины. Пока я еще не отдавала себе отчета, пока разум не взял верх над чувствами, я могла молча наблюдать за Риндо, не скрывая от самой себя, что, даже с теми новостями, что принесло мне близкое знакомство с лучшим другом отца, я не перестала любить его. Пусть сегодня мы, возможно, и разойдемся разными дорогами, этого обстоятельства не сможет изменить ничто.

Боль, пусть и остаточная, вырвала с губ стон, и это послужило сигналом к пробуждению Риндо. Почему–то я чувствовала, что он будет вести себя именно так: без улыбки, без сожаления, пристально рассматривая меня. Под этим взглядом захотелось прикрыться, что я и сделала, спешно натягивая свое кимоно и поднимаясь с футона. Почему–то без волос Риндо меня прошиб озноб, но я не подала вида, отходя и не произнося ни единого слова в безуспешной попытке завязаться поясом.

Внезапно меня развернули от окна, и я оказалась лицом к лицу с все еще обнаженным Риндо. Не обращая внимания на попытки борьбы, он самолично завязал на мне фурисодэ, а затем отправился собирать свои вещи.

– Надеюсь, ты понимаешь: то, что произошло ночью, там и останется, – жестко произнес он, и слова оказались для меня, словно нож по сердцу. – Пусть я и не смогу напрямую пойти против тебя, я все еще слуга Алого демона, и если он решит, что, даже не будучи чистой, ты представляешь для него интерес, я не смогу противостоять ему.

Зато смогу я: ни один мужчина больше не дотронется до меня. Ясно осознав эту мысль, я покорно согласилась со словами Риндо:

– Понимаю.

– Будь готова ко всему, маленькая плясунья, – мрачно добавил коттай, пронзив меня почти ненавидящим взглядом. Сердце обливалось кровью от наносимых все чаще и чаще ран, и я не выдержала – выступила вперед и дрожащим голосом поинтересовалась:

– Зачем ты вообще пришел сюда, Риндо? Стала бы я демоницей, побывав в объятиях Алого демона – что с того?

Я видела, как сжались его челюсти – он ни за что не позволил бы бывшему другу стать у меня первым – но на свет вырвалось совершенно другое:

– Пожалел. Кто знает, осталась бы ты такой же прекрасной, как после этой ночи, будь с тобой Алый демон.

Что–то поднялось с глубин моей души – непримиримое, жестокое, требующее справедливости. Слова всего лишь стали волеизъявлением древнего начала, проснувшегося внутри меня.

– За всю произнесенную ложь, за всю намеренную боль, которую ты успел причинить…твое возмездие тебя настигнет.

Риндо поморщился, и я заметила, как после брошенной мною фразы на его плече засияла странная золотистая вязь, смутно напоминающая молодую ветвь аотамы. Став свидетелем знака, появившегося на его теле благодаря мне, коттай облегченно вздохнул и ответил: