Настя Ненастьева – Песня о Розе и Соловье (страница 2)

Чарли крутанулся в кресле и со вздохом, показывающим всю скуку, которую вызывало у него это место, заявил:

– Да это все потому, что магазин – память о родителях. Каждая стена, каждая полка и каждая непроданная за много лет пластинка смотрит на тебя их глазами.

Виктория облокотилась на прилавок и посмотрела на брата так, словно видела его в первый раз в жизни.

– Куда дели Чарли? Кто этот парень, который рассуждает так взросло?

– Да ну тебя! – отмахнулся тот и снова крутанулся в кресле. – Да и вообще, ты говоришь «прошлый век». А разве это плохо? Всегда найдутся любители ретро.

Виктория деловито кивнула, соглашаясь, и, подавив смешок, отошла к журнальному столику, где скопилась корреспонденция на адрес магазинчика. Чарли включил фильм на ноутбуке.

– Как дела в школе? – между делом спросила Виктория, просматривая почту.

– А, сойдет.

– У тебя выпускной класс, Чарли.

– Ага, – снова отмахнулся брат и сделал звук погромче.

– Чарльз, – Виктория отложила конверт в сторону и серьезно посмотрела на парня. – Будешь днями бездельничать – не поступишь в колледж, не найдешь достойную работу. И до конца жизни тебе придется продавать пластинки в этом магазине. Если, конечно, не обанкротимся, что, скорее всего, скоро и случится.

– Эй! Я себя не на помойке нашел, – нахмурился Чарли.

– А ты себя вообще нашел? – Виктория улыбнулась, и недовольство брата тотчас улетучилось.

– Ну… – замялся он, скорчил грустную гримасу и театрально вздохнул.

– Вот именно. Пора уже повзрослеть. Вот другие в твоем возрасте…

Виктория показательно задрала указательный палец. Чарли закатил глаза и лениво протянул:

– Как же надоел повсеместный культ успешности и продуктивности. Из-за него я испытываю дикое чувство вины из-за…

– Безделья? – снова улыбнулась Виктория, закончив мысль за брата.

– Эй! Фильмы о технологиях будущего и путешествиях во времени – вовсе не безделье. Слышал бы твои слова сейчас мистер Смит, мой физик!Крутой дед, он знает все на свете, клянусь!

Чарли обиженно захлопнул крышку ноутбука.

– Путешествия во времени… Ну, да, да…

– Вот стану великим физиком и докажу, что они возможны! – И вдруг Чарли оживился: – Спорим на двадцать фунтов?

Виктория усмехнулась. Младший брат был невыносимым упрямцем и лентяем. Но вместе с тем Чарли был добрым малым. Непонятно, от кого он унаследовал влечение ко всякой паранормальщине и фантастике, к которым Виктория относилась с большим скепсисом.

Брат и сестра были совершенно разные по характеру. Да и с чего бы быть похожими, если они не являлись друг другу кровными родственниками?

О своих настоящих родителях Виктория не знала ровным счетом ничего. В семью Уильяма и Анны Роуз она попала в восемь лет. И самое интересное – совершенно ничего не помнила о своем детстве. Отсчет воспоминаниям дал тот день, когда обстоятельства столкнули ее с Уильямом. А Уильяму, в свою очередь, почти нечего было ей рассказать. Кроме истории «обнаружения».

В один ранний осенний день 2008 года кузен Уильяма позвал его на рыбалку. До этого Уильям никогда не рыбачил, тем более в черте города. Отдавать деньги на лицензию, снасти и прочие необходимые штуки было нерационально: Анна устроилась на новую работу, еще получала совсем мало, а единственный сын Чарли постоянно болел и требовал не только внимания, но и значительных материальных вложений.

Но кузен уговорил Уильяма, оплатил лицензию и даже снабдил всем необходимым. Для него были важны компания и процесс. Они отправились в Восточный Лондон, недалеко от Шадвелла. Удивительно, но даже в столице можно было увидеть множество рыбаков, которые ловят на фидер или облавливают акваторию реки спиннингами.

В тот день решено было остаться на ночь на берегу. Кузен шутливо предупредил тогда, что ночные рыбалки на Лондонских каналах могут быть сумасшедшими и опасными: пьяниц и женщин непристойного поведения обычно привлекают разбитые у канала палатки. И добавил, что наверняка Уильям запомнит свою первую ловлю на всю жизнь. И слова оказались пророческими.

Когда мужчины лежали в палатке и говорили о жизни, внезапно снаружи, совсем рядом раздалось противное, изрядно фальшивое пение: какой-то пьянчуга решил побродить у воды. Уильям выглянул наружу и прогнал «певца», боясь, что тот переломает все снасти. Тот послушно ретировался, но через минуту поодаль раздался душераздирающий противный вопль: «Помогите! Полиция!»

Рванув на крики, Уильям и кузен обнаружили на берегу тело ребенка. Девочка была жива, но без сознания. Как она попала туда, если, расставляя лески и удочки, ни Уильям, ни кузен ее не видели, оставалось большой загадкой.

Расследование, больница… Девочка не помнила ничего, только повторяла свое имя. Уильям отчего-то чувствовал большую ответственность за найденного ребенка. Отдельно от полиции он пытался через свои собственные каналы найти ее родителей, дальних родственников, школьных учителей. Ну хоть кого-нибудь! Но все попытки были тщетны. Казалось, что девочка появилась из ниоткуда.

Совершенно внезапно для Уильяма его жена Анна предложила взять малышку на патронажное воспитание. Глава семьи согласился: если, в конце концов, никого из привычного круга общения ребенка не будет найдено, то Виктория отправится в семью Роуз.

С одной стороны, тогда девочка обретет приемную семью. Пусть и не станет официально их дочерью, но, по крайней мере, будет иметь дом и опекунов. С другой – государственная поддержка для четы Роуз будет как нельзя кстати: пятьсот фунтов в неделю и пониженные налоги.

Время шло, и спустя еще почти год разного рода волокиты, Виктория отправилась в приемную семью. Через еще один Уильям и Анна решили: девочка будет носить их фамилию. Было решено удочерить ее. К Виктории привязались не только родители, но и Чарли. До появления сестры он часто капризничал, а после его как подменили.

Чарли смотрел на старшую (на вид Виктория была чуть взрослее, а потому в документы вписали, что ей восемь лет) сестру и перенимал ее спокойствие, уверенность, умение взвешивать решения и быть хозяином ситуации. Вот только справляться с упрямством и ленью даже в сознательном возрасте так и не научился. В отличие от Чарли Виктория была целеустремленной. Захотела поступить в колледж – поступила. Пусть и не совсем на ту специальность, куда хотела, но тем не менее. Со временем заинтересовалась реставрацией видеопленок – скопила денег на обучение. И так было во всем. Она любила и умела достигать поставленных целей. Хобби и те у нее были так или иначе связаны с доведением дела до конца: она обожала играть в шахматы и собирать паззлы.

– Что тут спорить? – усмехнулась Виктория, уловив замысел брата. – Перемещения во времени невозможны. Стивен Хокинг это уже доказал.

Она подошла к прилавку, облокотилась на него и подперла кулаком щеку.

– Да потому что Хокинг схитрил, – недолго думая парировал Чарли. – Он организовал вечеринку, на которую никто в итоге не пришел, потому что приглашения на нее разослал уже по окончанию торжества.

– И тем самым доказал, что путешествия во времени невозможны, – заключила Виктория, утвердительно кивнув.

– И ничего он не доказал. Мы сейчас, конечно, не видим на улицах толпы туристов из прошлого или будущего. Но ведь это не означает, что их нет где-то еще.

– Ага, или же они просто хорошо маскируются.

Чарли цокнул языком – ну, все ясно. У старшей сестры всякий раз в кармане найдется аргумент, на то она и старшая, что практически всегда права! Виктория мельком глянула на часы. До закрытия магазинчика оставалось всего ничего. Пора было привести его в порядок перед уходом.

– Но, если ты станешь выдающимся физиком, я буду только рада. – Она оторвалась от прилавка и пошла в подсобку. – Я уважаю физику. Никто не может нарушить ее законы. Даже за деньги. – Виктория вышла с ведром и шваброй в руках. – Магазин считай в центре города, а хоть бы один посетитель был за весь день! Ужас.

Чарли вдруг схватился и хлопнул себя по лбу.

– Так был же!

Он полез в ящик стола, вынул конверт и протянул сестре. Виктория отставила ведро со шваброй в сторону.

– Мне?

Чарли кивнул.

– Курьер заходил. Отдал конверт. Имя на нем твое.

– Не написано от кого… – Виктория осмотрела конверт. – Читал?

– За кого ты меня принимаешь, – насупился Чарли, но тут же оживился. – Вскрывай скорее! Не каждый день получаешь бумажные письма. Если только это не счета.

Виктория вскрыла конверт, развернула записку. Сначала пробежалась глазами, потом зачитала вслух.

– Достопочтенная, мисс Роуз! Хочу предложить Вам работу: реставрацию уникальной пленки девятнадцатого века…

– Чего-о?!Твой по-настоящему первый серьезный клиент! – в глазах брата сквозило искреннее восхищение и гордость за сестру.

– …Гарантирую щедрое вознаграждение. Настолько щедрое, что вы и представить себе не можете. Если согласны, мой человек будет ожидать вас на Тауэрском мосту. Аккурат после «five o’clock tea»2.

Виктория сложила записку и изумленно посмотрела на Чарли. Тот был удивлен не меньше.

– Чарли, это же фантастика… – пробормотала Виктория, снова пробегая глазами по строчкам.

– Конечно, фантастика! Они много заплатят, соглашайся!

– Я не об этом. В письме сказано, что пленка – девятнадцатого века.

– Ну, довольно старая. Но ты же справишься, да? – спросил Чарли и тут же ответил на свой вопрос: – Конечно, справишься!