Настя Ильина – Не лги, предатель! (страница 3)

- Алис, - мама понизила голос, - ты действительно ничего не помнишь? Совсем ничего? Ни аварии, ни того, что было до?

- Помню семью, - ответила я спокойно. - Тебя помню, папу помню. Детство помню, учебу, работу. А его... - я сделала паузу, - мужа своего не помню.

В трубке повисло молчание. Потом мама выдохнула, и в этом выдохе смешались облегчение и тревога.

- Алиса, ты как хочешь поступить? Когда выпишут, куда поедешь? К нему?

- Нет, - ответила я тверже, чем ожидала. - Не хочу я к нему. Не помню я его, мам. Чужой человек. Зачем мне с чужим человеком жить?

- Правильно, дочка, - неожиданно поддержала меня мать. - Я тебе деньги переведу, сколько скажешь. Сними квартиру, поживи одна. Или лучше приезжай к нам, в родной город. Поживешь пока с нами, отдохнёшь от всего. Мы с папой будем только рады. А там, глядишь, и память вернётся, и разберёшься, что к чему.

У меня защипало в глазах. Мама. Родная. Единственный человек, который всегда на моей стороне. Но ехать к родителям - значит сдаться. Значит, признать, что он сломал меня. Нет. Я справлюсь сама. Я должна справиться сама.

- Спасибо, мамуль, - прошептала я. - Я справлюсь. У меня есть работа, есть коллеги. Не волнуйся за меня. Я позвоню, как выпишут, хорошо?

- Хорошо, доченька. Мы с папой тебя очень любим. Береги себя.

Я нажала отбой и долго смотрела в потолок, смаргивая непрошенные слёзы.

С коллегами я тоже общалась. Ольга Павловна звонила каждый день, рассказывала новости, передавала приветы от всего коллектива, обещала, что моё место ждёт меня, сколько бы времени ни понадобилось на восстановление. Она тоже спрашивала про память, и я отвечала то же самое: помню работу, помню ресторан, помню рецепты, а мужа - нет. Странно, да?

Серёжа, конечно, заметил эту странность. И это его грызло.

- Алис, - спросил он однажды вечером, когда медсестра сделала укол и вышла, - а почему ты помнишь всех: маму, папу, Ольгу Павловну, даже поварёнка нового, а меня - нет? Я же твой муж! Ближе человека у тебя не было!

Я посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Он сидел на стуле, сцепив руки в замок, и в глазах его метался страх. Страх потерять контроль над ситуацией.

- Не знаю, - пожала я плечом равнодушно. - Врач говорит, мозг так защищается от стресса. Наверное, с вами связаны какие-то неприятные воспоминания.

Он дёрнулся, словно я ударила его.

- Неприятные? - переспросил он глухо. - Алиса, у нас была годовщина. Первая годовщина свадьбы. Мы собирались отмечать в твоём ресторане, ты сама всё организовала, столик забронировала... Мы только немного повздорили перед этим, по телефону. Из-за ерунды, из-за того, что я допоздна на работе. Ты приревновала, наверное. Но это же не повод всё забывать!

Я мысленно усмехнулась. Повздорили? Из-за ерунды? Как ловко он переписывает историю. Какая талантливая подмена понятий. Измена - это у него теперь "повздорили".

- Не помню, - отрезала я. - Ни ссоры, ни годовщины. И вас не помню.

Он вздохнул так тяжело, словно я приговорила его к казни. Откинулся на спинку стула, закрыл глаза руками. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри распускается ледяной цветок удовлетворения. Страдай, милый. Страдай. Ты даже не представляешь, как много тебе еще предстоит страдать.

Две недели в больнице пролетели как один долгий, тягучий день. Капельницы, уколы, осмотры, бессонные ночи, в которых я прокручивала планы мести, отбрасывая один за другим, выбирая самый изощрённый. Разговоры с мамой, визиты коллег, вечное присутствие Сергея в палате. Я привыкла к нему, как привыкают к мебели. Он стал частью интерьера - бледный, измученный, молчаливый. Но внутри меня ничего не дрожало. Ни капли жалости. Ни капли тепла.

Наконец наступил день выписки. Я оделась в свежую одежду, которую привезла Ольга Павловна, причесалась перед зеркалом и почувствовала себя почти человеком. Сергей ждал в коридоре, держа в руках пакет с моими вещами и букет белых роз.

- Я вызвал такси, - сказал он осторожно, заглядывая мне в глаза. - Поехали домой. Я приготовил ужин, купил твои любимые фрукты. Посидим тихо, отдохнёшь с дороги.

Я взяла у него цветы, повертела в руках и молча поставила на тумбочку рядом с постом медсестры.

- Спасибо, - сказала я ровно. - Но домой я не поеду.

Он замер. Лицо вытянулось, побледнело ещё сильнее.

- В смысле? Алиса, ты куда? У тебя же нет ничего, вещи твои дома...

- Вещи потом заберу, - перебила я. - Я не хочу жить с вами, Сергей. Я вас не помню. Совсем. Вы для меня чужой человек. И возвращаться в дом к чужому человеку я не собираюсь.

- Но... - он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. - Но я же твой муж! Куда ты пойдёшь? К маме?

- Нет. В ресторане есть гостиница для сотрудников, которые приезжают на стажировку или в командировки. Ольга Павловна уже договорилась, мне выделили номер. Поживу там, пока не вспомню вас, - я сделала ударение на последнем слове, - и пока не смогу снова вам доверять.

- Доверять? - переспросил он с таким искренним недоумением, что я едва не рассмеялась ему в лицо. - Алиса, чем я заслужил недоверие? Я за эти две недели...

- Я ничего не помню, - холодно отчеканила я, глядя ему прямо в глаза. - Но моё тело, кажется, помнит. Каждый раз, когда вы подходите слишком близко, меня начинает трясти. Внутри. Каждый раз, когда вы пытаетесь дотронуться, меня тошнит. Я не знаю, что вы сделали, Сергей, но моё подсознание вас отторгает. И пока я не пойму, почему, и пока не научусь снова вам доверять, жить с вами под одной крышей я не буду.

Я развернулась и пошла по коридору к выходу, не оборачиваясь. Слышала, как он семенит следом, как пытается что-то сказать, но слова застревают у него в горле.

На крыльце больницы я остановилась, вдохнула свежий воздух свободы и почувствовала, как внутри разгорается предвкушение. Игра начинается. Его ад на этой Земле только-только начал разгораться. И я спалю этого человека в пожаре. В самом настоящем, адском пламени пожара. А потом я признаюсь, я расскажу, что всё помнила… никогда не забывала. Каждую его эмоцию. Помнила и играла с ним, словно была искусным кукловодом.

Глава 3

В ресторан я входила с замиранием сердца. Знакомая тяжелая дверь, приглушенный свет в холле, аромат свежей выпечки, доносящийся из зала - все это окутало меня теплом, словно попала в родной дом после долгой разлуки.

- Алиса! - визг Ольги Павловны разрезал тишину холла, и администратор вылетела мне навстречу, раскинув руки для объятий. - Девочка моя! Наконец-то!

Она сжала меня так крепко, что я пискнула, но тут же рассмеялась. Впервые за последние недели смех получился почти искренним.

- Ольга Павловна, задушите же, - просипела я, но руки сами обвили женщину в ответ.

- Идём, идём скорее! - она схватила меня за руку и потащила в сторону кухни. - Ребята заждались! Там такое подготовили...

Я позволила увлечь себя, и когда двери кухни распахнулись, меня накрыло волной эмоций. Шум, гам, звон посуды - и десяток радостных лиц, повернутых ко мне.

- Шеф вернулась! - гаркнул кто-то из поварят, и кухня взорвалась аплодисментами.

Я оглядывала их и чувствовала, как к горлу подступает ком. Эти лица я помнила. Каждое. Вон тот угрюмый мясник, который поначалу отказывался со мной разговаривать, потому что "бабе на кухне не место". А сейчас он улыбается и хлопает громче всех. Вон су-шеф Марат, мой главный союзник и правая рука, который когда-то рискнул поддержать меня перед всем коллективом. А вон те двое поварят-близнецов, которые пришли к нам год назад совсем зелёными, а сейчас уверенно держат ножи.

Марат выступил вперёд, неся на подносе нечто воздушное, украшенное ягодами и тонкой сеткой карамели.

- Шеф, - торжественно произнёс он, - это для вас. Ваш любимый десерт. С возвращением.

Я приняла поднос, вдохнула аромат ванили и цитрусов и улыбнулась уже по-настоящему.

- Спасибо, ребята, - сказала я, и голос дрогнул. - Спасибо, что ждали.

- А куда б мы делись? - хмыкнул мясник, вытирая руки о фартук. - Без тебя тут такое было... Марат чуть суп не пересолил в прошлый вторник, еле успокоили одного посетителя...

Кухня грохнула смехом, Марат запустил в мясника тряпкой, и я поняла - вот оно. То самое, что осталось неизменным. Мой мир. Моя стихия. Моя кухня.

День пролетел как один миг. Я переоделась в форму, проверила заготовки, провела летучку, продегустировала новые позиции. Руки сами делали привычные движения, мозг щёлкал задачи, словно и не было этих двух недель беспросветного одиночества и больничных стен. К вечеру я устала, но это была приятная, знакомая усталость, от которой поёт душа.

Переодеваясь в раздевалке, я поймала своё отражение в зеркале и задумалась. Интересно, что сейчас делает Сергей? Наверное, места себе не находит. Сидит в своей студии, пялится в монитор и прокручивает наш последний разговор. Думает, почему я помню всех, кроме него. Корит себя за тот эпизод с помощницей, хотя и не знает, что мне о нем известно. Или не корит? Может, он уже нашёл ей замену, пока жена в больнице валялась?

От этой мысли внутри кольнуло, но я тут же задавила укол ревности. Нет. Я не позволю себе ревновать. Я позволю себе только месть. Холодную, расчётливую, красивую.

Я посмотрела на часы. Вечер только начинается. Может, нагрянуть к нему в студию? Сделать вид, что память начала возвращаться, что я вспомнила это место и хочу проверить, не вернутся ли ещё какие-то ощущения? Посмотреть, как он заметается, как начнет суетиться, убирать следы возможного присутствия другой женщины...