Настя Ильина – Не лги, предатель! (страница 1)
Настя Ильина
Не лги, предатель!
Не лги, предатель!
Я нагрянула в студию мужа внезапно и стала свидетелем его жаркой «работы»... Со своей новенькой помощницей. Трясясь от ужаса и отвращения, я села на байк и рванула, куда глаза глядят. Я не понимала, что творила, пока не услышала оглушительный сигнал автомобиля, а потом…
…очнулась в палате, ничего не помня об аварии. Врач сказал, что у меня амнезия. И муж поверил. Думает, что я забыла о его жалком предательстве. Он делает всё, чтобы оправдаться передо мной, а я хочу лишь одного – отомстить так, чтобы он навсегда запомнил мою ярость.
Не лги, предатель! Я знаю правду! И я тебя не прощу!
Пролог
Телефон в моей руке слегка вибрировал, и я, увидев имя Ольги Павловны на экране, тут же ответила, предвкушая приятный разговор.
- Алис, всё получилось! - голос администратора искрился радостью. - Столик забронирован, тот самый, у панорамного окна. Я договорилась, чтобы вам принесли те самые свечи в тяжёлых подсвечниках и усыпали стол лепестками роз. Получится создать невероятно уютную, волшебную атмосферу. Но я звоню, чтобы уточнить, - в её голосе проскользнула лёгкая тень сомнения, - ты уверена, что твой муж не будет против отмечать вашу первую годовщину прямо у тебя на работе?
Я рассмеялась, представляя лицо своего любимого мужа.
- С чего бы ему быть против? Ольга Павловна, он только обрадуется! Вы же знаете моего Серёжу - он терпеть не может всю эту организационную суету, а тут всё готово, всё под ключ. Думаю, он будет в восторге. Я сейчас как раз еду к нему в студию, хочу сделать сюрприз и обсудить все детали лично. Как только поговорим, я вам тут же перезвоню.
- Хорошо, милая. Договорились. Буду ждать твоего звонка, - тепло попрощалась она.
Я нажала «отбой» и улыбнулась своему отражению в боковом стекле автомобиля. Первая годовщина! Целый год мы муж и жена. Целый год я просыпаюсь рядом с ним. Мысли плавно потекли в прошлое, закружив меня в водовороте тёплых воспоминаний. Я снова увидела тот вечер, когда высокая фигура Сергея впервые переступила порог нашего ресторана. Он пришёл с шумной компанией друзей. Кто-то из них, разгорячённый предложенными напитками, начал капризничать и потребовал срочно позвать шеф-повара, чтобы тот лично принял претензию. Настоящий шеф был на больничном, и Ольга Павловна, поджав губы, отправила меня, молоденького су-шефа, разруливать ситуацию.
- Вы и есть шеф-повар? - спросил Сергей, и его пронзительный взгляд скользнул по мне с ног до головы, цепко, но с искоркой интереса.
Я замялась всего на секунду, вспомнив наказ администратора, и, расправив плечи, выдала свою лучшую профессиональную улыбку:
- Я... Да, это я. Здравствуйте, чем могу быть полезной?
В тот вечер он дождался меня у служебного входа, опершись плечом о стену. Без лишних предисловий, с той самой прямолинейностью, что меня тогда очаровала, он пригласил меня на свидание. И я согласилась, утонув в его самоуверенной улыбке. Всё закрутилось стремительно, и вот уже год, как мы счастливы.
Правда, в последнее время... Я нахмурилась, отогнав неприятную мысль. Серёжа стал задерживаться в студии допоздна. Говорил, что много работы, съёмки, встречи с моделями, кастинги. Я, конечно, ревновала, представляя его среди этих длинноногих красоток, но он каждый раз прижимал меня к себе, целовал в висок и жарко шептал, что любит только меня, что даже не смотрит на этих «восковых кукол». Сегодня я решила приехать, чтобы поскорее обсудить с ним нашу годовщину, застать врасплох и... ладно, признаюсь честно: лишний раз показать всем этим расфуфыренным девицам, что этот мужчина занят, что он только мой.
Такси припарковалось у знакомого здания. Поднимаясь по лестнице в студию, я отметила, как здесь тихо. Непривычно, неестественно тихо. Ни привычного смеха, ни стука каблуков стилистов, ни громких обсуждений. Ни души. Как в выходной. Но Серёжа же говорил, что работает допоздна... Сердце ёкнуло, но я приказала себе не сходить с ума. Мало ли, отпустил всех пораньше, сам возится с фото.
Я шла по коридору, и с каждым шагом тишина давила на уши. А потом, когда до двери его кабинета, где он обычно обрабатывает снимки, оставалось несколько метров, я услышала это. Сначала приглушённо, а затем всё отчётливее. Женские протяжные стоны. Гортанные, влажные, не оставляющие простора для фантазий.
Мир рухнул в одно мгновение. Кровь отхлынула от лица, а потом горячей волной ударила в виски. Нет. Это не то. Это просто показалось. Может, музыка? Или у него включён фильм? Да, точно, фильм. Я вцепилась в сумочку так, что побелели костяшки, и толкнула дверь.
Картина, представшая передо мной, выжгла в сознании клеймо.
Серёжа, мой Серёжа, который клялся мне в любви, был там. Со своей новенькой помощницей, которую он сам при мне называл глупой, безответственной и вечно всё путающей. Они были в тот момент так увлечены друг другом, что не сразу заметили меня. А когда заметили... Лицо мужа исказил ужас. Он, как ошпаренный, вскочил с дивана, натягивая джинсы, путаясь в штанинах.
- Алис, погоди! Стой! - заорал он, подлетая ко мне и хватая за руку. - Это не то, что ты подумала!
Его пальцы впились в моё запястье мертвой хваткой, но меня затрясло от омерзения.
- Отпусти! - зашипела я, вырываясь. Голос сорвался на визг. - Слышишь? Отпусти и не смей меня хватать! Не смей ко мне прикасаться! Ты мне противен! Ты говорил... Ты клялся...
- Алиса, да подожди ты! - его глаза бегали, он пытался притянуть меня к себе, словно это могло всё исправить. - Это просто... просто расслабиться надо было! Это ничего не значит! Это совсем не то!
Я задыхалась. Воздух кончился. В груди разрывался воздушный шар. В глазах потемнело от слёз обиды и ярости. Рванувшись из его рук, я влетела в его кабинет, стараясь не смотреть на ту, другую, которая сейчас натягивала на себя платье. На столе, среди разбросанных бумаг, я увидела ключи от его мотоцикла. Схватила их и, не помня себя, выбежала в коридор.
- Алиса, погоди, дура! Стой!
Он бросился за мной, но судьба дала мне фору - он запутался ногой в пучке проводов, громко выругался и грохнулся. Этой секунды мне хватило. Я и не помнила, как слетела по лестнице, выскочила на улицу, на ходу нацепила шлем и вскочила на байк. Зажигание, рычаг - мотор взревел. Я умела водить, у меня даже права есть, но сейчас, без них, в таком состоянии... Мне было всё равно.
Я рванула с места так, что визг покрышек разрезал вечернюю тишину. Слёзы градом катились по лицу, заливая глаза, мир превратился в расплывчатое месиво из огней и теней. В голове была каша. Мысли путались, сменяя друг друга калейдоскопом ужаса: его лицо, её растрёпанные волосы, диван, его руки на ней. Предатель! Гнусный, лживый предатель! Как он мог? Как посмел сделать мне так больно? Я целый год верила ему, любила его...
Всё тело била крупная дрожь, зубы выбивали дробь, даже сквозь рёв мотора. Пальцы, сжимающие руль, онемели. Я не понимала, куда еду, зачем села за руль. Сознание словно затянуло мутной пеленой. Но скорость... Она давала иллюзию бегства. Ветер, превратившийся в сплошную стену, хлестал по визору шлема, пытаясь проникнуть внутрь, раздувал куртку. Он немного отрезвлял, выдувал из головы часть ужаса, но сердце продолжало разрываться на части.
Я вылетела на трассу, вжимая газ до упора. Стрелка спидометра поползла вверх. Мелькали деревья, столбы, встречные фары. Мысли всё ещё были там, в проклятой студии. Я снова видела их. Это причиняло почти физическую боль. Я всхлипнула и попыталась сбросить скорость, поняв, что вообще ничего не соображаю, что еду на автопилоте, повинуясь древнему животному инстинкту бежать как можно дальше.
И вдруг тишину ночи разорвал дикий, леденящий душу звук. Гулкий, мощный сигнал автомобиля, который, словно чудовище из темноты, нёсся прямо на меня по встречной полосе, ослепляя фарами дальнего света.
Глава 1
Сознание возвращалось толчками, мутными волнами, выбрасывая меня из черной бездны на поверхность. Первое, что я ощутила - этот звук. Гулкий, тяжелый, ритмичный. Ту-тух. Ту-тух. Ту-тух. Он отдавался где-то в висках, в затылке, заполнял собой всю голову, заглушая всё остальное. Сердце. Мое собственное сердце билось так громко, словно я слышала его не внутри, а снаружи, будто кто-то поставил огромные колонки прямо мне в уши.
Потом пришла боль. Тупая, разлитая по всему телу, словно меня пропустили через мясорубку и собрали заново, забыв смазать суставы. Я попыталась открыть глаза - веки были свинцовыми, неподъемными. С третьей попытки мне удалось разлепить ресницы.
Белый потолок. Белые стены. Белый свет, льющийся из окна, такой яркий, что резанул по глазам. Больничная палата. Я поняла это по запаху - стерильному, резкому запаху лекарств и хлорки, от которого защипало в носу.
Что случилось? Я попыталась напрячь память, и в ту же секунду меня накрыло. Это было не воспоминание - это было заново пережитое болезненное чувство. Дверь студии. Диван. Она. Его перекошенное от ужаса лицо. Её растрепанные волосы. Стон, который я приняла за фильм. А потом - ключи, лестница, рёв мотоцикла, ветер, раздирающий шлем, и снова его лицо, уже в мыслях, предательское, лживое, любимое...
Я зажмурилась, пытаясь сбросить наваждение. В груди заныло так, что захотелось закричать. Но губы не слушались. Я попробовала пошевелить рукой, ногой - тело казалось чужим, ватным, налитым тяжестью, как после долгого лежания в неудобной позе. Я даже губы не могла разомкнуть, чтобы позвать на помощь. Только сердце продолжало свой гулкий, пульсирующий бой в ушах.