Настя Чацкая – Платина и шоколад (страница 35)

­Голос — низкий, уставший. ­

­Гермиона зажмурилась, сжимая зубы. Прекрати. Прекрати думать об этом. Целое чёртово утро жить воспоминанием о минуте, проведенной рядом, бесконечно рядом с ним, растворяясь в запахе, ощущая колючий свитер носом.­

­Гермиона со всей силы прикусила щеку изнутри, уставившись на текст почти с остервенением. ­

­«...полагаются на факт изучения углубленного курса...»­

­Прошло не больше минуты, когда она ощутила, что его пальцы исчезли с её затылка, а сам он оттолкнул её, отворачиваясь, в два шага обходя и практически растворяясь в темном коридоре. Ощущая холодок в груди, она шла за ним, кусая губу и стараясь всем своим существом сохранить на руках ощущение тепла и твердости его спины.­

­А потом — стараясь забыть, выкинуть из памяти. Это ошибочное прикосновение, которое он допустил. Которое она себе позволила. Зачем? ­

­Ему было больно, охренительно больно, Грейнджер почти почувствовала эту боль. Ощущала её всем своим существом. Или же эта боль была ее собственной? ­

­Малфой касался её сердца, ускоряя его бег. Когда он молча разрешил обнять себя, он будто позволил этому глупому органу с минуту бить в его ребра, словно в попытке достучаться. Ни черта не вышло.­

­Они не сказали друг другу ни слова, он даже не взглянул на неё ни разу, в то время как она так отчаянно всматривалась в его спину, что раздеваясь в спальне, он мог бы обнаружить там сочную дыру. Она видела его каменное, равнодушное выражение лица, когда Драко на секунду обернулся, вглядываясь в темноту коридора за ними.­

­Не за ними — тут же исправила она себя — за ним и за ней.­

­Мимо пробежало пятеро второкурсниц, недопустимо громко смеясь и перекрикиваясь, что вернуло Гермиону в Большой зал. Она проводила их взглядом, раздумывая, сделать ли им замечание, однако в следующую секунду ей на плечи опустились теплые руки, и кто-то с силой прижал её спиной к себе, душа в крепком объятии. ­

­Глупая мысль возникла и исчезла моментально, от ее абсурдности на мгновение даже захотелось расхохотаться. Она представила себе реакцию окружающих, если бы Малфой вдруг подошёл и вот так обнял Грейнджер за шею. Скорее Дамблдор наймёт гиппогрифа в качестве преподавателя по зельеварению, чем произойдёт что-то подобное. Он с ней даже не заговорит при свидетелях.­

­— Гермиона, мы рады тебя видеть.­

­Голос Гарри заставил ее улыбнуться. Рон плюхнулся рядом, глядя на девушку с немного напряженной улыбкой. ­

­Гермиона перевела недоверчивый взгляд с одного друга на второго и обратно.­

­— Говорите сразу — списать травологию? ­

­— Нет! Что ты!­

­— Как ты вообще могла...­

­— Мы ведь не только за этим обращаемся к тебе!­

­— И вообще...­

­— Мы просто давно не общались, вот.­

­Гермиона нахмурилась, закрывая том и беря его в руки.­

­— Со вчерашнего дня, — с озадаченной улыбкой произнесла она, вставая.­

­Мальчики тут же вскочили, загораживая дорогу к выходу из Большого зала. Вопросительный взгляд девушки медленно скользил с одного лица на другое.­

­Так... ­

­— Ты ничего не хочешь нам рассказать? — Гарри смотрел ей в глаза, надеясь разглядеть что-то, наверняка скрытое ее показной невозмутимостью.­

­— Что рассказать?­

­— Как ты? ­

­— Нормально, Гарри.­

­— Точно? ­

­— Конечно, Рон!­

­Неловкая пауза заставила Гермиону плотнее прижать книгу к груди. ­

­«Ты ничего не хочешь нам рассказать?». Она хотела, очень хотела. Но стыд и страх сковывали язык. Малфой поселился в её голове подобно опухоли, что требовала немедленного удаления. Он злил её, раздражал. Разрушал своим существованием. И своими прикосновениями. ­

­Жестокими, и это было больно. Нежным, единожды — еще больнее. ­

­От небрежно брошенного «грязнокровка» она готова была вцепиться в него пальцами и колошматить, покуда хватало бы сил. Или пока он не убил бы её, свернув шею. А он мог. Перед глазами тут же ожили его мечущие ледяные молнии глаза.­

­А затем — тепло и колючий свитер крупной вязки.­

­Идиотка.­

­Нельзя было позволять себе этой слабости. Такая глупая, глупая! ­

­К черту этого кретина. Она не будет жаловаться своим друзьям как маленькая, будто не может справиться со своими проблемами сама. Да и нет... нет проблемы. Есть её выдумка. И её взгляд, что притягивал к себе слизеринский стол всё утро. ­

­Она не смотрела. Один лишь раз. Или два, может быть. Этого было достаточно, чтобы заметить — он отсутствовал.­

­Этоничегонезначит.­

­Ты такой идиот, Малфой. Как бы я хотела и вовсе не знать тебя.­

­Особенно — в этом году.­

­Гермиона заставила себя растянуть губы в улыбке, обращая ее к Гарри и Рону, которые стояли, глядя на подругу так, будто не верили ни на йоту в её ложь. Самое страшное было в том, что она тоже не верила себе.­

­— Мне нужно идти. ­

­— Пообещай, что скажешь, если этот урод хоть как-то обидит тебя, — вдруг сказал Гарри совершенно серьёзно, и Рон торопливо опустил глаза, будто только что их обоих заставили сознаться в каком-то постыдном поступке.­

­Значит, все-таки они хотели поговорить о нём. ­

­Внутренности Гермионы медленно стянулись в один небольшой ком, пока она заставляла свои губы растягиваться в улыбке ещё шире.­

­Обидит? А поцелуй на патрулировании считается? Или то, как он въедался в неё в гостиной старост, прижимая к себе, рыча и прокусывая губы почти до крови? Или то, как он трахал вопящую Пэнси, не соизволив поставить заглушку на спальню? ­

­По-видимому, нет. ­

­— Конечно. ­

­— Гермиона, пожалуйста. Мы уже просили тебя говорить нам, что у вас там происходит. Но ты ничего не рассказываешь и закрываешься.­

­— Гарри... — Рон слегка толкнул друга плечом, но тот лишь отмахнулся, делая шаг вперёд.­

­Зелёные глаза за стёклами очков смотрели на девушку с беспокойством. Таким искренним, что захотелось моментально открыться перед ними. У них ведь никогда не было секретов друг от друга. ­

­Золотая Троица. Лучшие друзья.­

­— Все хорошо, Гарри, — гриффиндорка вдруг почувствовала, что ей становится немного легче оттого, что им не все равно. — Правда. С Малфоем не может быть чего-то неожиданного или необычного. Стандартный букет оскорблений, ты же знаешь его. Ничего не меняется.­

­Она слышала свой голос и хвалила себя за то спокойствие, что он нёс в себе.­

­— Тем более, у меня всегда при себе палочка. ­

­Кажется, он поверил. По крайней мере, смотрел уже без того напряжения, что было в начале. Затем тонкие губы растянулись в улыбке, и Гермионе показалось, что и он, и Рон выдохнули с облегчением. Ощущая в груди очередную волну нежности, она протянула свободную от книги руку и обняла сначала одного, а потом второго, шуточно лохматя их волосы.­

­— Я обещаю, что расскажу вам, если он обидит меня.­

­«Пялиться на людей из своей норы — не комильфо...»­

­«Ты — такая херня, Грейнджер»­

­«Я хочу, чтобы ты сдохла побыстрее»­

­«Фригидная сука»­

­«Ненавижу тебя, грязнокровка»­