Настасья Райс – (Не) влюбляйся в меня (страница 2)

– Ты сошла с ума, – говорю я, осматривая это безумие.

– Ну конечно! – Она хватает два бокала, наливает что-то розовое и шипучее и сует один мне. – За нас! За то, что ты, наконец, дома. И за то, что сегодня будет эпично.

Бокалы звонко сталкиваются. Макс качает головой, но в уголках его губ прячется улыбка.

– Ладно, я по делам смотаюсь, – говорит он. – А вы… постарайтесь не спалить дом до моего возвращения. И не напиться в хлам, вечеринка вечером, а сейчас и полудня нет.

– Никаких обещаний! – кричит ему вслед Соня, а я просто смеюсь, наконец чувствуя, что действительно вернулась.

Не в этот холодный, идеальный дом. А туда, где меня хоть кто-то ждал.

Глава 2

.

Я стою перед зеркалом, критически осматривая каждый сантиметр своего отражения. Черный слитный купальник облегает фигуру как вторая кожа, глубокие разрезы на груди и спине придают дерзости. Шелковая рубашка скользит по коже, открывая больше, чем скрывая. Шорты такие короткие, что в Швейцарии меня бы за них точно отчислили.

– О боже, да ты просто грех в золотых босоножках! – Соня врывается в комнату, размахивая плойкой как микрофоном. В ее руке бокал шампанского пенится, угрожая разлиться на пол. – Парни будут слюни пускать.

– Мне плевать, – ворчу я, но все же поправляю прядь волос.

– Врешь хуже, чем политик перед выборами, – смеется она и брызгает на меня духами. – Ладно, мисс «Мне-плевать», пошли! Твои фанаты уже томятся в ожидании.

Мы спускаемся к бассейну, где уже играет музыка, мерцают гирлянды, а бар ломится от коктейлей. Первым нас замечает Макс – он только что приехал, все в том же безупречном костюме, но уже с расстегнутым воротником.

– Сестренка. – брат обнимает меня, слегка приподнимая от земли. – Выглядишь опасно.

– Так и задумано, – улыбаюсь я.

– Только без драк сегодня, ладно? – Он бросает взгляд в сторону ворот, откуда может появиться Карина Зимина.

Но, надеюсь, она пропустит мой приезд, хотя, думаю, не упустит возможности прийти и позлить меня.

– Никаких обещаний, – отвечаю я, а Соня хихикает.

Постепенно подтягиваются друзья – те, с кем я общалась до отъезда. Обнимаемся, смеемся, вспоминаем старые проделки. Кто-то уже прыгает в бассейн, кто-то танцует у барной стойки.

И тут…

– Ну что, народ, король вечеринок прибыл!

Голос. Его голос.

Демид входит, как будто это его личная премьера. Белые бриджи, черная рубашка нараспашку, открывающая идеальный пресс, мокрые от воды волосы – будто он специально готовился выглядеть так… раздражающе идеально.

Он ловит мой взгляд, медленно идет к нам и ухмыляется.

– Ариш, наконец-то, сменила школьную форму на что-то адекватное? – говорит он издеваясь.

– А ты, как вижу, все еще носишь рубашки на три размера меньше, чтобы все видели, как усердно качаешься, – парирую я.

Он подходит ближе, и его серые глаза сверкают в свете гирлянд.

– Зато работает, да? – он нарочито медленно оглядывает меня с ног до головы, и я чувствую, как по спине бегут мурашки.

– Знаешь, Демид, за два года ты мог бы придумать что-то пооригинальнее, – говорю я, закатив глаза.

– А зачем? Старое – проверенное. – Он пожимает плечами и приближается еще ближе, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. И мне приходится запрокинуть голову из-за внушительной разницы в росте.

– Может, лучше пойдешь развлекать своих фанаток? – Киваю я на девушек у бассейна, которые явно ждут его внимания.

– А может, мне здесь интереснее? – Наклоняется непозволительно близко, и я чувствую его дыхание на своих губах.

Соня тут же вклинивается между нами, протягивая нам по бокалу.

– Хватит меряться… Ну, чем бы вы там не мерялись. Пейте и расслабьтесь, ради всего святого!

Демид берет бокал и ловит мой взгляд:

– Ну что, Ариша, перемирие?

Я прищуриваюсь. Мы с Демидом – как спички и бензин. Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы не можем нормально общаться. Это просто невозможно. И либо мы спалим этот дом к чертям, или… К черту это «или».

– Ни за что, – отвечаю, но бокал все же беру.

Вечеринка только начинается.

– Арина, покажешь класс? – Соня подмигивает и тянет меня на импровизированный танцпол у бассейна.

Шампанское взрывается на языке миллионом игристых пузырьков, а бас тяжелого бита врезается прямо в грудную клетку, заставляя сердце бешено колотиться. Я запрокидываю голову, позволяя ритму овладеть моим телом. Бедра рисуют соблазнительные восьмерки, пальцы скользят по шелковистой коже обнаженной талии, влажные от брызг волосы прилипают к загорелым плечам.

– Так-то лучше! – кричит Соня, кружась рядом. Ее розовое бикини сверкает, как драгоценный камень в свете гирлянд, а смех звенит, как хрустальный колокольчик.

Я лишь томно улыбаюсь в ответ, как вдруг… кожу обжигает чей-то взгляд. Горячий, пронизывающий, будто физическое прикосновение раскаленного металла. Оборачиваюсь и оказывается, что это… Демид. Он стоит у бара, непринужденно облокотившись о стойку, но его поза обманчиво расслаблена – пальцы судорожно сжимают бокал с виски, а взгляд… Боже, этот взгляд! Серые глаза горят, как сталь в горне кузницы, когда он медленно, с ног до головы, оглядывает меня. Но стоит нашим взглядам встретиться – он демонстративно поворачивается к какой-то платиновой блондинке, нарочито близко что-то ей шепча на ухо.

Музыка сменяется, и я решаюсь пойти к друзьям, посидеть и выпить. Предлагаю Соне, но она отказывается, отвечая, что подойдет попозже.

Я отхожу от танцпола, чувствуя, как горячий воздух смешивается с прохладой, исходящей от бассейна. Ноги сами несут меня к шезлонгам, где расположились друзья.

– Арина! Наконец-то! – Костя первым замечает меня и поднимает бокал. – Два года в Швейцарии – и ты теперь, наверное, умеешь делать эти… как их… фондю?

Я смеюсь, плюхаясь на свободный шезлонг:

– Фондю – это из серии «как удивить гостей, если ты никогда не готовил». На самом деле, там больше сыра, шоколада и скучных правил, чем можно представить.

– Ну и как тебе местные? – подключается Лера, поправляя ободок на голове. – Все такие же чопорные, как и в кино?

– Не все. – Я делаю глоток коктейля, который кто-то тут же подсунул мне в руки. – Но, если честно, после наших вечеринок их «бурные» выходные кажутся тихим чаепитием у бабушки.

Все смеются, и на секунду мне кажется, что я и не уезжала. Та же компания, те же шутки. Только вот что-то внутри все равно не на своем месте.

– Ариша, – раздается голос Макса. Я оборачиваюсь и вижу, как он подходит с каким-то парнем. – Знакомься, это Павлов Ян. Он с семьей переехал сюда около года назад, и мы работаем над одним проектом.

Парень с легкой улыбкой делает шаг вперед. Высокий, но не такой мощный, как Макс или Демид. Он в простой белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими татуировку на предплечье – какие-то цифры и крылья, и темных шортах. Никакого пафоса, только легкая небрежность в стиле.

– Привет, – он кивает. – Макс много рассказывал. – Протягивает руку, и я замечаю шрам через костяшки пальцев.

– Надеюсь, только хорошее, – улыбаюсь я, оценивающе изучая его, но вкладываю свою ладонь в его. Рука твердая, теплая, с мелкими шершавыми мозолями.

– Зависит от того, что ты считаешь хорошим, – Ян усмехается, и в его глазах появляются веселые искорки. – Если про то, как ты в десять лет заперла Макса на балконе на три часа – то да.

– О, это было прекрасно! – хохочу я. – Он орал как резаный, пока мама не приехала.

– Я до сих пор тебе этого не простил, – фыркает Макс, но в его глазах теплится улыбка.

– Ты просто не смог признать, что проиграл девочке, – дразню я.

Ян смеется, и его смех приятный, легкий, без той ядовитой насмешливости, к которой я привыкла.

– Ян в прошлом году выиграл чемпионат по смешанным единоборствам, – не без гордости сообщает Макс, переводя тему с себя на друга.

– А теперь занимаюсь более цивилизованным видом спорта – бизнесом. – Ян усмехается, и в его взгляде появляется что-то… опасное. В хорошем смысле.

– Ну, если называть твой стиль ведения переговоров «цивилизованным», – хмыкает Макс.

– Теперь мне страшно спрашивать детали, – удивляюсь, поднимая бровь.

Ян вдруг наклоняется ко мне, понижая голос: