Настасья Райс – (Не) влюбляйся в меня (страница 1)

Настасья Райс

(Не) влюбляйся в меня

Глава 1.

Возвращение домой – это странное чувство. Особенно когда знаешь, что тебя не ждут родители. Два года. Два долгих года меня не было здесь. Швейцария, строгие правила, учеба – все это должно было «исправить» меня. Сделать примерной дочерью, удобной, послушной.

Но я все та же.

Аэропорт. Шум, голоса, шаги. Я стою у ленты багажа и ловлю на себе взгляды. Знакомый, но уже чужой город. Мой чемодан появляется одним из последних, будто тоже не торопится возвращаться. Я резко дергаю его за ручку, колеса скрипят по полу. В кармане джинсов вибрирует телефон – Макс.

Единственный по кому я соскучилась из родни, это Максим. Он прилетал ко мне за два года четыре раза. Это чертовски мало, но, если бы не отец и его рвение передать сыну бизнес, уверена, брат прилетал бы чаще.

Выхожу из зоны прилета и сразу вижу Макса. Он стоит, прислонившись к черному «Мерседесу», в темных очках и идеально отутюженной рубашке. Бизнесмен даже в тридцать градусов жары. Влился в эту роль на отлично.

Горячий воздух обжигает кожу, пока иду к брату. Макс уже снимает очки, и в его глазах – смесь усталости и радости.

– Ну что, беглянка. – Он делает шаг вперед и резко обнимает меня так, что у меня перехватывает дыхание. – Полгода мы не виделись, а ты даже не выросла.

Я фыркаю, уткнувшись носом в его плечо, пахнущее родным человеком.

– Зато ты стал еще более невыносимым. Босс в костюмчике. – Дергаю его за рукав, отстраняюсь, но не до конца.

– Это называется «деловой стиль», сестренка. А невыносимая – это ты. До сих пор.

Брат хватает мой чемодан и швыряет в багажник с такой легкостью, будто он пустой. Я закатываю глаза – типичный Макс, всегда показывает, какой сильный.

– Родители ждут дома? – спрашиваю я, в надежде, что они готовятся к моему приезду.

За все это время мы практически не общались. Мама затаила глубокую обиду, что я опозорила нашу фамилию, а отец… Отец пляшет под ее дудку.

– Улетели в Монако. Встречать тебя было неудобно в их графике.

– Ах да. – Делаю вид, что это меня не задевает. – Я же забыла, что у нас в семье главное – это вовремя подписанные контракты.

Мы садимся в машину, и я с облегчением опускаю стекло – пусть хоть горячий ветер выдует из головы эту обиду.

– Они даже не дождались, – говорю, глядя, как аэропорт растворяется за поворотом.

Макс не отвечает, только сжимает руль. Его пальцы белеют на коже. Значит, злится. Но не на меня.

– У них был рейс в шесть утра, – наконец, бросает он. – Бизнес.

– Всегда бизнес.

Я откидываю голову на подголовник. Два года не видела этот город, а он будто и не заметил моего отсутствия. Те же рекламные щиты, те же пробки. Только деревья стали выше.

Коттеджный поселок встречает нас высоким забором и камерами на каждом столбе. Ворота медленно раздвигаются от нажатия кнопки на пульте.

– Новые, – замечаю, глядя на черную будку.

– После ограбления у Зиминых сменили охранную систему и агентство.

Я фыркаю. Так им и надо, ведь из-за их дочери меня отправили в «ссылку». Ладно, не хочу об этом думать.

Дома тут как картинки из глянцевого журнала. Безупречные фасады, идеальные газоны, подстриженные до миллиметра. У кого-то во дворе бьют фонтаны, у кого-то стоят коллекционные «Феррари» под открытым небом – смотрите, мол, мы можем себе позволить, чтобы они пылились без гаража.

Наш дом – в глубине, за поворотом с клумбой роз, которые пахнут так сильно, что аж тошнит. Трехэтажный, с колоннами и панорамными окнами. Мать всегда любила выставлять богатство напоказ.

Макс глушит двигатель, и на секунду воцаряется тишина.

Но внезапно, словно из ниоткуда, в открытом окне появляется лицо того, кого бы я не хотела видеть еще примерно целую вечность.

Демид.

Парень, сломавший и изменивший мою жизнь, и по совместительству лучший друг Максима. А теперь он стоит, облокотившись на дверцу машины, с той же вызывающей ухмылкой.

– Какие люди, – тянет он, а я открываю дверь и толкаю прямо на него, отчего он отшатывается. – Ну что, Ариша, снова среди смертных? – игнорирует мои действия, продолжая издеваться.

Возле него три местные девчонки, с которыми мы дежурно здороваемся. Они младше меня, а уж Демида и подавно. Прошло два года, а он не перестал быть все тем же бабником.

Хотя сам он изменился. Раньше был просто симпатичным – теперь же выглядит не просто хорошо, а чертовски хорошо. Высокий, еще более атлетичный, чем раньше – широкие плечи, четкий рельеф мышц, проступающий даже сквозь футболку. Руки разукрашены черными узорами. Он был с татуировками, а сейчас их стало еще больше. Темные волосы слегка растрепаны, будто он только что вышел из душа или с чьей-то постели. А эти серые глаза – холодные, насмешливые, с тем самым вызывающим блеском, который сводил с ума всех девчонок.

– Как жаль, что за два года ты так и не научился хорошим манерам.

– Ой, а мне вот жаль, что ты так и не научилась шутить, – парирует он, лениво отталкиваясь от машины. – Или улыбаться. Или вообще хоть как-то радоваться жизни.

Я оборачиваюсь, недовольно сверлю его взглядом:

– А ты, как я вижу, радуешься за всех нас. Одновременно, – киваю на его «свиту».

Одна из девушек недовольно надувает губы, но Демид только смеется:

– Ревнуешь?

– Мечтай.

Макс, до этого молча наблюдавший за нашей перепалкой, наконец, вмешивается:

– Дем, отвали. Она только прилетела.

– Ну вот, Максик за тебя вступился. – Демид делает преувеличенно-трогательное лицо. – Как же трогательно. Прямо как в детстве, помнишь?

– Придурок!

– О, а вот и старый добрый твой характер. – Он делает шаг ближе. – Я уж думал, в Швейцарии тебя от него отучили.

Молчу, испепеляя его взглядом, и сдерживаюсь, чтобы не испортить первый день. Потому что, если и дальше открою рот, никто не сможет остановить нашу битву.

Закатываю глаза и прохожу мимо, заходя на территорию двора. Максим следом заходит, спустя несколько минут, с чемоданом, оставив машину на улице.

– Ну, – он поворачивается ко мне, – добро пожаловать домой, сестренка.

Я смотрю на парадную дверь с витражным стеклом. Внутри – холодный мрамор, хрустальные люстры и портреты нашей «идеальной» семьи.

– Вечером в честь твоего приезда вечеринка. Соня уже вовсю порхает над организацией. – Кивает брат на вышедшую из дома мою лучшую подругу.

– Ну наконец-то! – Соня буквально взлетает по ступенькам крыльца, ее каблуки цокают по мрамору, а ярко-розовое платье развевается на ветру.

Я едва успеваю осознать, что эта фурия бежит ко мне, как она уже обнимает так крепко, что у меня снова перехватывает дыхание.

– Год! Целый год, ты понимаешь?! – Она отстраняется, хватает меня за лицо и трясет, будто проверяя, настоящая ли я. – Ты вообще не изменилась! Ну, кроме того, что стала еще красивее, стерва.

– А ты все та же драматичная белка, – смеюсь я, отбиваясь от ее рук. – И почему у тебя всегда маникюр, как у рок-звезды?

Соня закатывает глаза и тут же хватает меня за руку, таща в дом.

– Не отвлекайся! Ты пропустила миллион событий, и я обязана тебе все рассказать, пока Макс не утащил тебя на свою скучную бизнес-лекцию.

Макс фыркает и ставит мой чемодан возле двери:

– Я всего лишь хотел напомнить, что завтра утром встреча с родителями по видеосвязи.

– О боже, да хватит уже! – Соня машет рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Сегодня вечеринка, а значит, никаких дел, никаких звонков, только мы, танцы и мои безумные коктейли. – Она подмигивает, а я не могу сдержать улыбку.

– Ты все также ужасна.

– Зато честна, – смеется она.

Мы заходим в дом, и Соня тут же начинает показывать, что она тут успела устроить: гирлянды, бар на террасе, даже какой-то фонтан с шампанским – явно ее рук дело.