Настасья Нагорнова – Кира Котик и Поворот судьбы (страница 4)

Их целью был гардероб – место, которое в любой уважающей себя частной школе должно было быть образцом порядка, но на деле представляло собой Вавилонскую башню после обрушения. Огромный зал с рядами кабинок был заполнен гомоном, визгом, хлопаньем дверок и вечным запахом мокрой собаки и старого дерева. Кабинки 10 «Б» класса находились в самом конце этого ада, что было одновременно и проклятием (идти далеко), и благословением (можно было наблюдать за всем со стороны).

Именно это стратегическое положение и позволило Кире первой заметить знакомую, и всегда неприятную, картину. У кабинок младших классов, словно три грифона, охраняющих свою добычу, стояли Зоя Тарчкова и ее верные оруженосцы – Тася Косолапова и Нина Руденко. Эта троица была постоянным источником токсичных выбросов в школьной атмосфере. И сегодня их жертвой стала какая-то мелкая, тщедушная девочка из пятого класса. Длинная, толстая, красиво заплетенная коса девочки – ее главная гордость – была сейчас зажата в руках Таси, которая с деловым видом разглядывала ее, словно портниха, оценивающая качество пряжи. В другой руке Тася сжимала огромные канцелярские ножницы, лезвия которых холодно поблескивали под светом люминесцентных ламп.

– Ну что, Наденька, когда будут деньги? – сладким, сиропным голосом спросила Нина, поглаживая девочку по плечу, словно успокаивая ягненка перед закланием.

– Завтра… Я принесу их завтра! Умоляю! – голос Нади дрожал, по ее щекам катились крупные слезы.

Нина наклонилась и что-то прошептала ей на ухо. Разобрать было невозможно в общем гаме, но ответ Нади прозвучал как отчаянный стон:

– Но у меня нет таких денег! Пожалуйста, не делайте этого! Пожалуйста!

В этот момент с Кирой что-то произошло. Ее обычно спокойные, кошачьи глаза сузились, а волосы у корней на мгновение стали цвета стали. Она сделала шаг вперед, но ее локоть оказался в железной хватке Инги.

– Кот, не надо, – тихо, но твердо сказала Пясс. – Ты все равно ничего не изменишь. У нее папа – директор. Это как бороться с гравитацией – бесполезно и больно.

– Мне уже надоело каждый день видеть вот таких зареванных девчушек, Инга! – прошипела Кира, не отводя взгляда от происходящего. – Даже если я ничего не изменю глобально, они хоть будут знать, что за них кто-то готов постоять. Хотя бы один раз.

Взгляд их встретился. В глазах Инги была усталая мудрость и желание избежать проблем. В глазах Киры – сталь. Пясс вздохнула и отпустила ее локоть. Она знала, что остановить Котик, когда та вошла в режим защитницы справедливости, было все равно что пытаться остановить лавину просьбами.

Кира плавно подошла к группе. Она не стала обращаться к Зое, которая, несомненно, была главной. Она подошла к Тасе.

– Отпусти ее, – сказала Кира. Ее голос был спокоен, но в нем не было и тени сомнения.

Тася, удивленно подняв брови, повернулась к ней. Ножницы в ее руке все еще сжимали Надину косу.

– А что ты мне сделаешь, королева бомжей? – язвительно спросила Тася.

Зоя, наконец, оторвалась от созерцания своих ногтей и медленно, с преувеличенной скукой, повернула голову.

– О, неужели? – ее голос был сладок, как испорченный мед. – Бунт одной никчемной души на корабле моей жизни? Как трогательно и предсказуемо.

Но Кира не была одна. Рядом с ней, словно по мановению волшебной палочки, выросли Ромка, Инга и Денис. А следом за ними подошли и другие одноклассники, которым, видимо, надоело постоянное засилье «троицы»: братья-близнецы Слава и Гена Поднебесные, этакие двойные неприятности; Инна Цветкова, чья язвительность могла прошить бетонную стену; и Леша Сливко, молчаливый, но крепкий парень.

– Да это уже не одна, а несколько душ, как ты изволила выразиться, – парировала Кира, окидывая Зою холодным взглядом.

Гена Поднебесный, всегда готовый ввернуть колкость, склонил голову набок.

—Знаешь, Зоя, я всегда думал, что у тебя в голове вечный сквозняк и там гуляет только эхо. А ты, оказывается, и что-то умное, пусть и пафосное, сказать можешь. Открытие дня!

Надя, увидев, что внимание ослабело, выдернула свою косу из ослабевших пальцев Таси и пулей вылетела из гардероба, даже не поблагодарив. Ее уже ничто не интересовало.

– Ты не боишься? – с внезапной ноткой неуверенности в голосе спросила Нина, обращаясь к Гене. Потом она обвела взглядом всю группу. – А вы все не боитесь?

– Бояться? Тебя? – Кира рассмеялась, и ее смех был похож на звон хрустальных колокольчиков, которыми режут стекло. – Ты серьезно?

– Ах ты, гадина! – внезапно взорвалась Зоя.

Вся ее напускная холодность испарилась, уступив место ярости униженной королевы. Она с рыком набросилась на Киру и вцепилась ей в волосы. Тася и Нина приготовились ликовать, но их торжество было недолгим.

Ромка среагировал быстрее пули. Он не стал отдирать Зою – он просто взял ее за шиворот, как котенка, и отшвырнул в сторону. Девушка, вскрикнув, отлетела и с глухим стуком ударилась спиной о соседнюю кабинку.

Кира, поправив волосы, с достоинством повернулась, чтобы наконец добраться до своей кабинки, взять вещи и уйти. Ее спина была пряма, а волосы снова стали спокойного черного цвета. Победа была за ними.

– Что, уходишь? – крикнула ей вдогонку Тася, пытаясь сохранить лицо. – Не можешь за себя постоять и уходишь, да? Позвала дружков и сбежала!

Кира остановилась, медленно повернулась. Ее взгляд скользнул по потертой кабинке, по скомканной Зое, по злобным лицам ее подруг.

– Я не желаю опускаться до уровня этого существа, – сказала она отчетливо, указывая подбородком на Зою. – Мне жаль тратить на это свою энергию.

– Скотина! Тварь!! Гадина!!! – закричала Зоя, поднимаясь с пола. Ее лицо было искажено гримасой ненависти. – Ты об этом пожалеешь! Клянусь!

Она повернулась, чтобы идти к своей кабинке, и в этот момент Инга тихо ткнула Киру локтем в бок.

– Кот, смотри…

Взгляд всех приковался к штанам Зои. На светлой ткани в самой непрезентабельной области расплылось мокрое темное пятно.

– Она что… того? – прошептал Ромка, округлив глаза. – От страха?

– Похоже на то! – громче, с трудом сдерживая хохот, сказал Денис, и его отрешенность наконец сменилась живым выражением.

Взрыв смеха был неизбежен. Они не могли сдержаться. Сначала это были сдавленные хихиканья, потом громкий, очищающий хохот, который подхватили все, включая даже некоторых случайных свидетелей из других классов.

– Че вы ржете?! – взвизгнула Тася, краснея от ярости и стыда за подругу. – Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последний!

– Дорогая, – парировал Слава Поднебесный, складывая руки рупором, – хорошо смеется тот, у кого зубы ровные! А у тебя, я смотрю, перспективы блестящие!

Нина, наконец, подошла к Зое и, шепнув ей что-то на ухо, попыталась прикрыть ее своим кардиганом. Зоя, пурпурная от унижения, с ненавистью окинула взглядом всю свою группу одноклассников, и, громко всхлипнув, вылетела из гардероба, прикрываясь портфелем. Ее подружки, кудахтая как перепуганные наседки, помчались за ней.

– Ну вот, – с пафосом анонсировала Инна Цветкова, – спектакль под названием «Падение королевы, или Мокрая история» окончен. Все дружно встаем, подбираем раскиданный попкорн и расходимся по домам. Автографы и селфи со звездами – после семи.

Напряжение спало. Все стали молча, с чувством выполненного долга, расходиться по своим кабинкам. Предстоял еще классный час, но идти на него было уже не так противно.

Когда они зашли в кабинет, там уже царила странная атмосфера. Три подружки сидели на своих местах, излучая волны такой ненависти, что, казалось, воздух трещал от статического электричества. Зоя сидела, закутавшись в огромный спортивный свитер, который ей, видимо, предоставила Нина. Ее взгляд был прикован к парте, и она не поднимала глаз.

В класс вошла классная руководительница – Сирена Сигизмундовна Тарчкова. Женщина с именем, достойным оперной дивы, и характером тюремного надзирателя. Она была матерью Зои, и это объясняло абсолютно все. Ее коронной фразой было «И так, класс…», которую она произносила с такой частотой, что можно было подумать, это ее способ проверить, не отключился ли у нее звук.

– И так, класс, – начала она, окидывая всех подозрительным взглядом. – Кого нет?

– Все в сборе, мам… Сирена Сигизмундовна! – звонко отрапортовала Зоя, на мгновение подняв голову.

– И так, класс, все это замечательно, – продолжила Тарчкова, разглаживая папку с бумагами. – У меня для вас приятная новость. Нам выдали пять путевок. Не куда-нибудь, а на новый, недавно открытый географами остров в Тихом океане – Вирджиния. Говорят, природа нетронутая, очень перспективное место. Эти путевки я, разумеется, отдам нашим лучшим ученикам – отличникам. Ну а те, кто тоже хочет отдохнуть… – она многозначительно посмотрела на троечников, – могут приобрести путевки сами. Цена, надо сказать, кусается. И еще кое-что. По распоряжению директора, – она с гордостью выпрямилась, – ученикам, имеющим тройки по итогам года, учебный год продлевается на месяц для ликвидации задолженностей.

В классе пронесся недовольный гул. Леша Сливко тихо прошептал: «Да чтоб вас всех…»

– И так, класс, сейчас вы узнаете итоги учебного года, а оценки по каждому предмету посмотрите в электронном дневнике. Приступаем, – она надела очки и развернула список. – Борзенко Илья – ударник. Денис Донской – ударник. Занозин Вадим – троечник. Косолапова Тася – отличница. Котик Кира – ударница. Крючков Толя – троечник. Макаров Кирилл – ударник. Поднебесные Слава и Гена – ударники. Пясс Инга – отличница. Рогожин Роман – отличник. Руденко Нина – отличница. Сливко Алексей – троечник. Тарчкова Зоенька – отличница. Цветкова Инна – ударница.