Настасья Нагорнова – Кира Котик и Поворот судьбы (страница 3)

– А, машину. Нет, что ты. Мама подарила. На совершеннолетие.

Было видно, что Инге чертовски весело. И Кира не могла не отметить про себя, что уже давно не видела на лице подруги такой беззаботной, лучистой улыбки. После того кошмарного сна про отца она была сама не своя.

– И о чем только думала твоя мама, покупая тебе суперкар за год до законного совершеннолетия? – покачала головой Кира. – Это же прямая дорога к испорченности и ранней гибели на дорогах общего пользования!

– Я не знаю, – пожала плечами Инга. – Наверное, хотела сделать приятное.

И тут в голове у Киры, словно радиопомеха, прозвучал совсем другой, тоскливый голос: «Отец… где же ты? Наверное, он бы не одобрил…» – и это был безошибочно внутренний голос Инги.

– Ты что-то сказала? – переспросила Кира, наклоняясь ближе.

– Нет, – удивилась Инга, бросая на нее быстрый взгляд. – А что?

– Показалось.

Они неслись по главной дороге, полицейская машина с воем преследовала их, как прилипчивый шершень.

– Красный Ferrari, немедленно прижмитесь к обочине! – гремел динамик.

Инга сделала вид, что не слышит, и прямо перед зданием школы, к ужасу нескольких мам, высаживавших детей, свернула в узкий переулок, едва не задев забор.

– Кажется, оторвались! – с облегчением выдохнула она, сбавляя газ и грациозно лавируя между мусорными баками.

Они проехали по переулку и выехали на школьную парковку, где… их уже поджидала та самая полицейская машина. Майор полиции, стоявший рядом, смотрел на них с выражением человека, который видел всякое, но на такое все еще не привык.

Инга с театральным вздохом припарковала свой яркий автомобиль между потрепанной «Ладой» и микроавтобусом для развозки хлеба. Девушки вышли. Кира – с обаятельной, смущенно-виноватой улыбкой, Инга – с каменным лицом, глядя куда-то в пространство.

К ним подошел мужчина в форме. Он был молод, но вид имел суровый.

– Здравствуйте, – отчеканил он. – Майор полиции Комиссаров… Василий. – Он на мгновение запнулся, будто представившись на свидании.

– Очень приятно, – сияя, как солнце в ясный день, ответила Кира. Инга молчала, изучая асфальт.

Майор с нескрываемым неодобрением и толикой растерянности посмотрел на Ингу, потом снова нахмурился, собрав всю свою служебную строгость.

– Чья это машина? – спросил он, указывая подбородком на Ferrari.

– Моя, – тут же, не моргнув глазом, заявила Кира.

Инга резко подняла на нее глаза, ее рот открылся, но она не успела издать ни звука. Ее взгляд кричал: «ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛАСЬ?»

– А вы у нас, гражданка, кто? – майор был озадачен. Такой поворот он явно не предвидел. – Мне нужны ваши данные для составления протокола.

– Пишите, – величественным тоном произнесла Кира. – Кира Дмитриевна.

– Фамилию, пожалуйста, – он уже достал блокнот.

– Донская.

Лицо майора Комиссарова совершило сложную эволюцию от недоумения к шоку, а затем к попытке сохранить олимпийское спокойствие. Щеки его слегка покраснели.

– Однофамилица? – выдавил он, в голосе зазвучала слабая надежда.

– Нет. Дочь.

– Но у них же… сын, – попытался найти логическое противоречие майор.

– И дочь, – парировала Кира, смотря на него прямо, без тени сомнения.

Наступила пауза, которую можно было резать ножом. Майор колебался не дольше двух секунд. Затем он с резким движением разорвал начатый протокол, смял обрывки и сунул их в руку Кире.

– Извините, ошибся, – пробормотал он.

Он лихорадочно отдал честь, развернулся на каблуках, почти по-уставному, и быстрым шагом направился к своей машине. Через мгновение он уже уезжал с парковки, стараясь делать вид, что его здесь никогда и не было.

Едва скрылась из виду полицейская машина, как на Киру набросилась Инга.

– Ты что только что тут вытворяла?! – зашипела она, сверкая глазами. Ее рыжие волосы, казалось, трещали от статического электричества гнева. – Ты с ума сошла? Донская? Тебя сейчас в базе данных проверят, и все вскроется!

– И это все слова благодарности за спасение? – Кира скрестила руки на груди. Ее волосы на кончиках снова стали алыми от легкого раздражения. – Твою машину чуть не конфисковали, а тебя – не лишили прав!

– О боже! С тобой просто невозможно разговаривать! А если они узнают? Проверят как следует?

– На этот случай у нас есть план «Б» – Денис. Он все уладит.

– Твой план «Б» на прошлой неделе не смог за себя постоять! Его Ромка так отмутузил в спортзале, что он два дня в школе не появлялся! Он ходил с синяком, который можно было разглядеть с МКС! А ты хочешь, чтобы он против системы пошел?

– Не переживай так, все будет хорошо, – успокаивающе сказала Кира, поглаживая Ингу по плечу, но та только фыркнула.

Их спор прервал торжественный въезд на парковку целого кортежа. Сначала, как разведка, проехали несколько черных джипов с тонированными стеклами, а за ними, величественно и неторопливо, проследовал длинный, бронированный лимузин, черный и блестящий, как сапог сатаны в день парада. Он остановился с почти неслышным шипением пневматической подвески.

Задняя дверь открылась, и из нее вышел Денис. Он был одет с безупречной, почти пугающей строгостью: черная рубашка, черные брюки, черные лакированные туфли и единственный яркий акцент – жгуче-красный галстук, завязанный безупречным узлом. Его обычно растрепанные черные волосы были жестко зализаны назад, что делало его лицо более худым и бледным, чем обычно. Он кивнул шоферу, дверь захлопнулась, и кортеж плавно тронулся, оставив его одного.

Денис медленно подошел к девушкам.

—Привет, – произнес он отрешенно, его взгляд был пустым и устремленным куда-то внутрь себя.

И тут Кира снова это услышала. Ясно, как если бы он сказал это вслух, в ее голове прозвучал его внутренний голос, полный смятения и ужаса: «Что это со мной было? Крылья… черные крылья… Это был не сон. Я их чувствую… под кожей…»

Кира непроизвольно мотнула головой, словно отгоняя навязчивую муху. С ней определенно творилось что-то неладное. Мысли Инги, мысли Дениса… Неужели она читала их мысли? Нет, этого не может быть. Она просто переутомилась. Должно быть, это просто игра воображения.

Их компанию нарушил оглушительный рев, от которого задрожала земля. С визгом шин, эффектно встав на заднее колесо, на парковку въехал Ромка Рогожин на своем мотоцикле. Он был облачен в потрепанную кожаную куртку и джинсы, а на лице сияла самая бесшабашная улыбка во всей округе.

– Йоу, команда! – крикнул он, заглушая двигатель.

– Ромка, – вздохнул Денис, все еще находясь в своем отрешенном состоянии. – Твои родители – гении, они изобретают технику будущего. Неужели они не в состоянии изобрести для тебя бесшумный двигатель? Или, на худой конец, какой-нибудь модный, экологичный транспорт? Электросамокат, что ли?

Ромка снял шлем, и его взъерошенные волосы встали дыбом.

—Мотоцикл – это святое, его ничем не заменишь, – с пафосом заявил он. – Это дух свободы, брат! А что касается всего модного и технологичного… Да его уже все китайцы давно изобрели, дешево и сердито.

Денис невольно хмыкнул, а Кира и Инга фыркнули. Даже Денис не удержался и позволил себе слабую улыбку.

– А что я такого сказал? – искренне не понял Ромка, оглядывая друзей.

– Ладно, философы, пошли на алгебру, скоро звонок, – взяла инициативу в свои руки Инга, все еще бросая на Кору подозрительные взгляды.

Вся четверка, собравшись вместе, направилась к школьному входу. Они были настолько поглощены своим внутренним миром и мелкими стычками, что не заметили двух пар глаз, пристально следивших за ними из густых куч за школьным забором.

В тени кустов сидел огромный, серый волк. Его шерсть была цвета старинного серебра, а мускулы играли под кожей при каждом движении. Но самое странное были его глаза – не желтые, как у дикого зверя, а почти человеческие, разумные и пронзительные. А рядом с ним, опираясь на причудливый посох с навершием в виде волчьей головы, стоял молодой человек лет двадцати четырех. На нем была потертая кожаная куртка и простые джинсы. Его лицо скрывала черная повязка на глазах – он был слеп. Но, что было самое жуткое, его голова была повернута точно в сторону уходящей четверки, и в частности – на Киру. И голова волка была повернута точно так же. Создавалось полное и безошибочное впечатление, что глаза волка – это и есть глаза незрячего парня. Он что-то тихо прошептал, и волк в ответ тихо рыкнул, обнажив клыки. Загадка только прибавлялась.

Глава 3. Гардеробные войны и остров обреченных.

Последний звонок с урока прозвенел не как музыкальное завершение дня, а как сигнал воздушной тревоги, после которого начинается эвакуация из зоны боевых действий. Двери всех кабинетов распахнулись одновременно, и в коридор хлынул единый, многоголовый организм под названием «школьный народ», движимый единственной священной целью – поскорее оказаться на свободе. Этот поток сносил на своем пути все: задумчивых отличников, листающих конспекты, влюбленных парочки, пытающиеся украдкой держаться за руки, и даже грозных учителей, которые, казалось, на мгновение теряли свою непоколебимую власть и становились просто людьми, пытающимися не быть растоптанными.

В эпицентре этого хаоса, как скалы в бурном потоке, держалась их четверка. Ромка, как всегда, шел впереди, расчищая дорогу локтями и широкой улыбкой, словно капитан ледокола. За ним, держась за его куртку, плыла Инга, погруженная в свои мысли, но с готовностью отшвыривая портфелем слишком назойливых семиклассников. Денис двигался с отстраненным видом принца, которого случайно занесли в толпу плебеев, а Кира замыкала шествие, ее волосы, подчиняясь всеобщему ажиотажу, приобрели беспокойный медно-рыжий оттенок.