Настасья Нагорнова – Кира Котик и Поворот судьбы (страница 6)

Едва он уехал, Инга подошла к Кире вплотную.

– Ведь ты же его не любишь, – тихо сказала она. В ее голосе не было обвинения, только боль и разочарование.

Кира резко подняла на нее глаза.

—С чего ты взяла?

– Кира, это видно невооруженным глазом, – Пума говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. – Обычно влюбленные… они как магниты. Они постоянно ищут взгляд друг друга, их руки так и тянутся прикоснуться, они улыбаются каким-то глупым, счастливым улыбкам. А ты… ты стоишь от него на расстоянии вытянутой руки. Ты редко смотришь на него, а если смотришь, то чаще всего искоса, и в твоих глазах… не любовь, Кот. А его это, черт возьми, заводит! Ему нравится эта недоступность. Он смотрит на тебя, как на сложную задачку, которую нужно решить. Я прошу тебя… будь осторожнее. Пожалуйста.

На лице Инги не осталось и следа утреннего веселья. Она выглядела уставшей и постаревшей. Уголки ее губ были опущены вниз. Кира чувствовала себя так, будто ее только что отхлестали по щекам. Они молча сели в машину. Всю дорогу до дома Киры царило гнетущее молчание, нарушаемое лишь рычанием двигателя.

Кира размышляла над словами Иосифа и Инги. Два предупреждения за один день. «Не доверяй никому». «Будь осторожнее». Иосиф исчез, как только появился Денис. Почему? Инга, ее лучшая подруга, впервые за четыре года сказала о Денисе то, о чем Кира боялась думать сама. Ее мир, такой прочный и знакомый, дал трещину.

Она не заметила, как они подъехали к ее дому. Кот попрощалась с Ингой, но та даже не взглянула на нее. В глазах Пумы стояли слезы, а ее пальцы так сильно сжимали руль, что костяшки побелели. И снова, ясно и четко, в голове у Киры прозвучал чужой голос, на этот раз полный боли: «Кира… зачем ты себя мучаешь? Зачем мучаешь его? Зачем мучаешь нас всех?»

Машина рванула с места и исчезла за поворотом. Кира осталась стоять у калитки, не решаясь зайти внутрь. Все, что она создала за эти четыре года – дружбу, иллюзию любви, подобие семьи в лице друзей, – все это теперь рушилось с оглушительным грохотом. Она боялась, что за этой дверью ее ждет лишь пустота, что все это была лишь игра ее воображения.

Наконец, сделав глубокий вдох, она зашла. В доме было тихо и пусто. Лариса, как и предупреждала, задерживалась. Тишина давила на уши. Кира поднялась в свою комнату, сбросила шопер на кровать и спустилась на кухню. На автопилоте она сделала себе пару бутербродов, налила чашку кофе и села за стол, но не могла заставить себя есть.

Внезапно в дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Сердце Киры замерло. Она подошла к двери и медленно открыла ее.

На пороге стоял Иосиф. Прежде чем она успела что-то сказать, между ее ног проскользнул серый волк и устроился на ковре в прихожей, как будто всегда там лежал.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – выдохнула Кира, отступая на шаг.

– Я знаю все и ничего одновременно, – его ответ снова был загадкой.

– Зачем ты здесь? – спросила она, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Я везде, и меня нигде нет, – парировал он, и на его лице промелькнула тень улыбки.

– Прекрати, пожалуйста, говорить загадками! – вспылила Кира. – Ты ведешь себя так, будто мы в дешевом мистическом триллере! Проходи.

Она махнула рукой, приглашая его внутрь. Иосиф переступил порог, и волк, Август, последовал за ним, как тень. Они прошли на кухню.

– Садись, – сказала Кира, указывая на стул. – Хочешь кофе? Есть бутерброды.

– Буду признателен, – кивнул Иосиф.

Он сел, положив посох рядом. Кира налила ему кофе и поставила тарелку с бутербродами. К ее удивлению, он ел быстро и жадно, словно не ел несколько дней. Август, уловив запах еды, подошел и положил голову на коло хозяина. Иосиф без слов отломил половину бутерброда и скормил волку.

– Зачем ты здесь? – в третий раз повторила свой вопрос Кира, садясь, напротив. – И на этот раз я хочу услышать нормальный ответ, а не цитату из учебника по философии.

Иосиф отпил глоток кофе и поставил чашку.

—Ты глупа, как газель на водопое, которую подстерегает в воде голодный крокодил. Она так увлечена влагой, что не видит смерти в двух шагах.

– Да что ты себе позволяешь?! – Кира вскочила, и ее волосы вспыхнули ярко-рыжим цветом гнева. – Сколько можно меня оскорблять? И сними, наконец, эту дурацкую повязку! Хочу видеть, с кем разговариваю!

Она ожидала возражений, но Иосиф лишь вздохнул.

—Ты действительно этого хочешь?

– Да, хочу!

Медленно, почти нехотя, он развязал шелковую ленту и снял ее. Кира ахнула и тут же пожалела о своей просьбе. Его глазницы не были пустыми, но то, что она увидела, было страшнее любой пустоты. Его глаза были абсолютно белыми, без зрачков и радужки, похожими на два куска матового мрамора. И что самое ужасное – у него не было век. Кожа просто гладко переходила со лба и щек прямо к этим белым, неподвижным шарам.

– Прости… – прошептала Кира, опускаясь на стул. – Я не знала…

– Никто не знал, – просто сказал он, снова надевая повязку. Его голос не дрогнул.

– Расскажи мне о себе, – тихо попросила она, чувствуя себя виноватой.

– Я думал, одна твоя просьба научит тебя быть менее любопытной, – в его голосе снова послышалась усталая усмешка.

Кира покраснела и опустила глаза. Ее любознательность и правда не раз ставила ее в неловкие положения.

Внезапно она почувствовала, как его пальцы коснулись ее подбородка. Он нежно поднял ее голову. Его прикосновение было удивительно теплым. Большим пальцем он смахнул слезу, которую она сама не заметила.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – сказал он, и его голос снова стал бархатным. Он прикрыл ее руки своими. – Хорошо. Я расскажу тебе о себе. Но мой рассказ будет очень странным. Не перебивай.

Кира молча кивнула.

– Я родился не здесь. Я родился в Эдеме. Родителей у меня никогда не было. В Эдеме ни у кого нет родителей. Мы… появляемся. Из пушистых, светящихся облаков. Младенцами. Чистыми, с незапятнанными судьбами. Мы – дети Эдема. Нас очень мало. В тот век… а это был второй век вашей эры… я появился один. Чтобы появился еще один ребенок Эдема, должно пройти семь тысяч лет. Я был первым и пока последним. В этот же день, но в другом месте, в Тартаре, появилась девочка. Алфира. Мы были как две стороны одной монеты, созданные одновременно.

Год жизни в Эдеме равен одному веку, по-вашему. Так я прожил там беззаботно шестнадцать лет. А потом… потом началась моя настоящая жизнь. Мне стало невыносимо интересно, что творится здесь, на Земле. Я спустился. И встретил ее. Алфиру. Она была… обворожительной. Огненной. – Он провел рукой по повязке, словно пытаясь стереть воспоминание. – Да, тогда я еще видел. И она была поразительно похожа на тебя… такой же оскал жизни в глазах.

Кира едва сдержалась, чтобы не перебить.

– Я полюбил ее. Она была очень горяча в отношениях, непредсказуема, как ураган. Но мне пришлось вернуться в Эдем. Мы встретились снова через два века. В тот раз Тартар и Эдем пытались заключить мир. Я был представителем Эдема, она – Тартара. И тогда я узнал, во что втянула меня любовь. Она была запрещена. Любовь между двумя мирами, между тем, что вы называете добром и злом, между белым и черным, была табу. Потому что, если соединить белое и черное, какой получится цвет?

– Серый, – тихо прошептала Кира.

– Именно. Серый. Исчезнет всякая определенность. Весь мир станет серым, размытым. Мир между нашими мирами продлился недолго, не прошло и века. Мы с Алфирой не могли смириться с запретом. Мы убежали. И начали создание Адамовых Врат.

– Адамовых Врат? – не удержалась Кира.

– Портал, мост, дверь… называй как хочешь. Устройство, которое должно было навсегда объединить наши миры, положить конец вечной вражде. Когда создание было почти закончено, мы нашли шестерых… избранных. Шестерых Хранителей Адамовых Врат. Мы дали им все, что было нужно для защиты Врат и поддержания баланса. Мы дали им силу Стихии, связь с Животным-проводником, уникальную Способность, запечатанную в Кольце, личный Артефакт и… Ангела-Хранителя, проводника между мирами.

Но нашлись могущественные силы, которые воспротивились этому. Началась война. Не та, что ведется мечами, а та, что ведется в душах, соблазнами, предательством. В той битве… погибла Алфира. Главный из Хранителей и его брат-близнец тоже пали. Остальные… отреклись от своих сил, разорвали Кольца, предпочли забыть. И с тех пор я скитаюсь по Земле, ожидая.

– Ожидая чего? – спросила Кира, завороженная его рассказом.

– Когда Кольца снова начнут пробуждаться. Когда новые Хранители придут ко мне. По легенде, они должны найти меня сами. Но я знаю, кто они. Я чувствую их. Но я не могу ничего сделать первым. Они должны сделать этот шаг сами.

Он умолк, и в тишине кухни было слышно лишь ровное дыхание Августа.

– А как ты… ослеп? – осторожно спросила Кира.

– Цена, – просто ответил Иосиф. – Когда мы с Алфирой решились на свой побег и на создание Врат, мы должны были от чего-то отказаться, принести жертву. Мы выбрали самое дорогое, что было у нас, кроме друг друга. Мы отказались от зрения. Она – чтобы больше не видеть ужасов Тартара. Я – чтобы больше не видеть лжи Эдема.

– Почему бы тебе не найти новых Хранителей? Новых людей?

– Пытался. Много раз. Но это не работает. Сила не примет их. Она должна проснуться в крови потомков тех первых шестерых. Она передается по роду. И сейчас… она просыпается. Покажи мне свое кольцо, Кира.