Настасья Карпинская – На грани (страница 42)

– Не звони мне больше! Никогда. Забудь этот номер, – я скинула вызов и положила телефон на стол, глядя на него так, словно он только что выполз из глубин ада по мою душу.

Не успела я перевести дыхание, как снова раздался звонок. На дисплее высветился номер Лаврова. Выключив звук на телефоне, я выдохнула. Не ведись, Ксюх, не надо. Все повторится снова. Нельзя, не поднимай эту чертову трубку. От греха подальше убрала телефон в сумочку и попыталась снова вернуться к работе. Выходило плохо. Собирая всю свою силу воли, я в течение уже двух часов заставляла себя смотреть в монитор рабочего компьютера, а не косится в сторону сумки, в которой лежал телефон. Нервы сдавали. Сделав очередную ошибку, я саданула по клавиатуре ладонью и уронила голову на стол, застонав в голос.

– Ксения Викторовна, с вами все в порядке? – подняв голову, увидела Петра Александровича в дверях моего кабинета.

– Да, все нормально. Спасибо.

– Если вы себя плохо чувствуете, можете пойти домой. У вас отгулов набралось, на хороший отпуск хватит. Да и проектов вы за месяц столько сдали, что премия вам обеспечена в этом месяце.

– Спасибо, Петр Александрович. Наверное, мне на самом деле лучше пойти домой, устала я.

– Если на завтра решите взять выходной, позвоните Алле.

– Хорошо, – я собрала свои вещи и, выключив компьютер, вышла из кабинета.

На улице уже было довольно холодно. Пока прогревалась машина, я не удержалась и вытащила телефон из сумочки. Тридцать пропущенных от Дениса и пятнадцать сообщений от него же. Что ж ты такой настырный? Зачем ты это делаешь? Не понимала сейчас его. Не понимала, зачем рвать мне душу. Захотел, прогнал из своей жизни, как щенка. Захотел, вернул обратно? Нет, Лавров, со мной так не получится. Я в свои же руки вгрызаться зубами буду от тоски и желания поднять эту чертову трубку, разрывать кожу в кровь, но не отвечу тебе. Не впущу снова в свою жизнь. Смахнув слезу со щеки, завела машину и выехала в сторону дома.

Экран телефона снова замигал входящим вызовом. Ника.

– Привет! – поднимаю трубку.

– Привет пропащим, – радостно отвечает подруга. – Как на счет того, чтобы прогуляться со мной по магазинам?

– Ник, прости, но я на работе допоздна.

– Снова срочный проект?

– Да. Петр Александрович совсем загонял, – откровенно лгу. Но мне сегодня не до встреч. Не смогу даже вымученную улыбку из себя выжать. И откровенничать тоже не хочу.

– Ладно, Нестерова. Но не думай, что я от тебя отстану. Знаешь, одной выбирать платье для регистрации брака как-то странно. Не находишь? И катастрофически скучно. Честно.

– Ник, мне пора. Извини, – я бросаю трубку. Впервые бросаю трубку, не закончив нормально разговор.

Следом снова звонок. Со страхом бросаю взгляд на экран телефона. Петр Александрович.

– Слушаю.

– Ксения Викторовна, вы оставили недоделанным макет для Петрушина. Я могу его передать Марии?

– Конечно, пусть Маша доделает.

Уже почти час брожу по квартире. Все сыплется из рук. Телефон разрывается от звонков. Звук отключен. Надо бы отключить и сам телефон, но, наверное, это моя собственная форма мазохизма. Я не могу этого сделать. Я смотрю на его безуспешные попытки дозвониться и несметное количество сообщений, которые я не читаю, но не могу найти в себе силы выключить эту проклятую трубку.

Очередной его звонок. Не выдерживаю, хватаю телефон и принимаю вызов.

– Отвали, Лавров! Отвали, ради Бога! Отстань от меня! Забудь!

– Ксюш, мне нужно всего пять минут твоего времени…

– Да дай мне спокойно жить! Дай мне просто жить! Без Тебя! Без твоего голоса, – и тут я срываюсь, рыдания вырываются из груди. Я всхлипываю. – Я слышать тебя не могу, я видеть тебя не хочу! Оставь меня в покое, пожалуйста, – я кричу в трубку и нажимаю отбой.

Слезы душат настолько, что не успеваю вдохнуть. Как рыба, открываю рот в попытках наполнить легкие воздухом. Размазываю слезы вместе с тушью и плевать, что косметика нещадно щиплет и раздражает глаза. Мне уже на все плевать. Плевать, что проект на работе недоделан. Плевать, что Ника обиделась. Плевать на его звонки. Не могу больше так. Все эти недели я пыталась справиться, пыталась выкинуть даже напоминания о нем из своей жизни. Первые дни я с остервенением по десятому разу мыла свою квартиру. Меняла постельное белье, желая вытравить его запах, но все равно просыпалась среди ночи с ощущением, что он рядом. Он был прав, мне не на что было надеяться. Сказка, нарисованная в моем воображении, никогда бы не стала реальностью. Никогда не обрела смысл. Беру из шкафа недопитый коньяк и тут же на кухне сползаю вниз по стенке на холодный кафельный пол, отпивая янтарную жидкость прямо из горлышка бутылки. Алкоголь обжигает горло, разливаясь теплом в желудке. Мне мерзко и противно от себя самой и мне безумно больно. Настолько больно, что хочется не просто плакать, а выть. От обиды сдавливает грудную клетку так, что каждый вздох отзывается невыносимой болью. Зачем позволила ему так с собой поступить? Почему не выгнала его? Почему не послала ко всем чертям? Почему выполняла каждое его слово? Не сопротивлялась, не дала отпор? Выслушивала оскорбления в свой адрес и молчала. Почему? Зачем? Просто не верила, не осознавала, что после всего, что между нами было, он вот так, с легкостью, все разрушит. Звук телефона снова раздается громкой трелью на всю квартиру. Видимо задела кнопки звука, когда отбрасывала его в сторону. Мне даже не нужно смотреть на дисплей – я знаю, что звонит он. Он звонит снова и снова. Я не поднимаю трубку. Собираю всю свою силу воли и отключаю телефон к чертовой матери. Меня нет. Меня нет для него. Заливаю эту рану изнутри одним известным всем лекарством. Потом перейду на виски или ром, что там есть еще в шкафу? Водка. Значит, будет водка. Хочу напиться. Напиться так, чтобы боль утихла. Но она не проходит. Как назло, все усиливается и усиливается. Слышу, как входная дверь вздрагивает его от ударов, но не поднимаюсь. Не встаю и не бегу открывать. Больше не бегу к нему. Вот он – моя боль, мое сумасшествие, моя ошибка собственной персоной. Грохот от его ударов раздается на всю квартиру, но я продолжаю сидеть на полу в кухне, раз за разом отпивая новую порцию коньяка. Слышу, как он ругается матом с соседкой, которая вышла на шум. Пусть кричит.

– Ксюш, открой дверь, пожалуйста! Ксюш, если ты не откроешь, я выбью ее к чертовой матери! Ксюша, пожалуйста, ответь! – вздрагиваю лишь тогда, когда раздается резкий грохот и треск, и дверь влетает в стену коридора. Выбил. Герой, блин. Спасать пришел. Только от кого? От себя? Тогда бы не пришел. Отпиваю из бутылки глоток коньяка. От меня самой? Так не спасет, не сможет…

Денис проходит в квартиру и замирает передо мной. Поднимаю на него глаза, делая очередной глоток коньяка.

– Ксюш… – он опускается передо мной, заглядывая в мои глаза. На его лице двух, а то и трехдневная щетина, под глазами темные круги. – Девочка моя, не надо, – он отодвигает от меня коньяк.

– Уходи, – цежу сквозь зубы. Внутри все жжет и сворачивается от его слов так, что согнуться пополам хочется. Ком в горле стоит.

– Прости меня. Я виноват, – он берет мою ладонь и целует ее. Его прикосновения, как ожог. Слезы все еще струятся из глаз. Выдергиваю руку и бью его наотмашь по лицу. В тишине квартиры раздается звонкий звук от пощечины.

– Убирайся отсюда! – поднимаюсь с пола. Он тоже встает. – Уходи! – кричу, отпихивая его от себя.

– Ксюш, выслушай меня, пожалуйста!

– А ты меня слушал? Ты дал мне хоть слово сказать? Дал хоть что-то объяснить! Уходи, Лавров! Выметайся к чертовой матери! Не появляйся больше в моей жизни! – наступаю на него. С каждым словом отпихиваю руками в грудь, пока мы не оказываемся в коридоре.

– Ксюш…

– Не уйдешь сам, вызову полицию. Уходи! Уходи!

– Прости меня, – произносит Денис еще раз и выходит за дверь.

Я прижимаюсь лбом к холодной поверхности двери. Из груди вырывается плач. Нет, это не просто слезы. Я скатываюсь в истерику. Я вою без него, но и подпустить близко не могу. Я просто схожу с ума, бьюсь, как в агонии. Наверное, меня слышат все соседи. Но меня это сейчас мало волнует. Меня не трогает сейчас чье-то мнение. Какого черта он пришел со своими извинениями?! Пусть засунет себе их в задницу! Плохо. Как же мне плохо. Я дышать не могу. Перед глазами темнеет. Меня окатывает то горячей волной, то холодной. Чувствую, как немеют губы. Надо прилечь. Успеваю сделать лишь пару шагов по направлению к комнате, как низ живота пронзает острая боль. Настолько сильная, что я тут же оседаю на пол, впиваясь ногтями одной руки в стену.

Глава 31

Боль то схватывает, то отпускает. В перерывах дохожу до кухни, едва не падая на пол. Голова дико кружится и бросает в пот. Беру телефон и никак не могу вспомнить, как с мобильного набрать номер скорой помощи. В итоге набираю Ольгу.

– Ксюх, привет!

– Оль, вызови скорую, пожалуйста. Плохо мне.

– Ох, мать моя женщина, ты где?

– Дома я. Оль, быстрей.

– Хорошо. Что случилось? Что скорой-то сказать?

– Живот, острые боли внизу.

Через пять минут ко мне поднимается Ольга, а через двадцать приезжает скорая. Женщина врач быстро осматривает меня, пальпируя живот.

– Срок какой?

– Срок чего?

– Беременности.

– Я не беременна, – смотрю на нее во все глаза.