Настасья Карп – Морок памяти (страница 2)
– И что ты собираешься делать? – спросила Таня, уже серьезно.
– Искать ниточку. В Мытищах случай самый ранний из найденных. Там, может, больше деталей сохранилось. Родственники, может, что-то знают. – Алиса уже хватала сумку, пальто. – Скажи Игорю, я уезжаю на день. В Мытищи.
Квартира в Мытищах. Вечер того же дня.
Сергей Иванович, брат того самого мужчины из Мытищ, выглядел на десять лет старше своих пятидесяти. Глаза запавшие, руки слегка дрожали. Он сидел на краю дивана в полупустой гостиной, курил одну сигарету за другой. Воздух был густым и едким.
– Павел… Паша мой… – он кашлянул, затушил окурок в переполненной пепельнице. – Он в спецучреждении теперь. Как растение. Кормят, моют. На этом все. А был… был здоровяк, душа компании. После Лены… ну, после жены, это понятно. Сломался. И нашел эту… эту тварь.
Алиса сидела напротив, блокнот на коленях, ручка готова. Она старалась дышать ртом, чтобы не чувствовать запах табака и отчаяния.
– Сергей Иванович, вы знали, что он к ней пошел? Может, адрес, имя?
– Имя? – Он горько усмехнулся. – Какое имя? «Бабка», «Покойница»… Он так и говорил: «Сходил к Покойнице, чтобы Лену увидеть». – Сергей Иванович содрогнулся. – Говорил, она… она мертвая на ощупь. Рука, когда деньги брала, – ледышка. И в комнате, где принимала, – хоть шубу надевай. Холодина стояла, как в склепе. А запах… запах сырой земли и какой-то… гнили сладкой. – Он поморщился. – Пашка потом долго отмывался, говорил, запах въелся.
Ледяная рука. Холод. Запах сырой земли и тления. Совпадение с Марининым случаем? Нет. Закономерность. Алиса почувствовала, как мурашки побежали по спине.
– Адрес? Хоть ориентир?
– Он не говорил. Сказал только, что ехал долго. За город. Где-то в сторону области… лес, глушь. Говорил, что поселок рядом был, но старый, полузаброшенный. Какой-то… «Вер… Вересок», что ли? – Сергей Иванович махнул рукой. – Не помню точно. Может, «Вереск»? Какая-то трава такая. Я тогда не вникал, думал – бред несет под действием стресса. А потом… потом стало уже все равно.
Вереск. Слово ударило в сознание Алисы, как молотком. Полузаброшенный поселок. Глушь. Вереск. Она вспомнила разговоры краеведов на одной из конференций. Кажется, где-то на границе области, за старым кольцом, был или есть поселок с похожим названием. «Вереск»? «Вересок»? Надо проверить карты, архивы.
– Сергей Иванович, огромное спасибо, – Алиса встала. – Вы мне очень помогли.
– Помог? – Он горько усмехнулся снова, зажигая новую сигарету. – Пашке-то это не помогло. И вам… будьте осторожны, девушка. Если эта… Покойница… и правда существует… – Он не договорил, только тяжело выдохнул дым. – Лучше к ней не соваться. Тьма она. Жестокая тварь.
На улице уже стемнело. Алиса шла к станции, закутавшись в пальто. Слова Сергея Ивановича звенели в ушах: «Покойница». «Тьма». «Вереск». Она достала телефон, начала гуглить. «Поселок Вереск Московская область». Выпало несколько ссылок на форумы сталкеров, пару упоминаний в старых краеведческих статьях. Поселок действительно существовал. Лет тридцать назад там жили работники лесхоза, потом предприятие загнулось, люди разъехались. Сейчас, судя по всему, почти призрак. Но кое-кто живет. И ходят слухи… Слухи о чем-то странном.
Она открыла одну из ссылок. Форум «Заброшки Подмосковья». Сообщение двухгодичной давности:
«…были в Вереске на прошлых выходных. Место жутковатое. Пару домов вроде жилых, но люди… как зомби. Не разговаривают, смотрят сквозь. В центре поселка – старый дом, кирпичный, вроде раньше контора была. Там, говорят, бабка какая-то живет. Целительница, типа. Но местные ее сторонятся. Говорят шепотом, «Покойницей» кличут. Говорят, помогает горюющим, но после нее люди… не те. Пустые. И от дома того холодком тянет, даже летом. Не по себе там…»
Алиса остановилась под фонарем. Свет был тусклый, желтый. Она перечитала сообщение еще раз. «Покойницей кличут». «Пустые». «Холодком тянет». Все сходилось. Поселок Вереск. Логово Бабки. Источник этого леденящего зла.
Она набрала номер Игоря.
– Игорь, это Алиса. Я нашла. Нашла источник. Поселок Вереск, за кольцом. Там живет эта… целительница. Та самая.
– И что ты предлагаешь? – голос редактора был настороженным. – Ехать туда? Самостоятельно? Алиса, это же глушь! Может, полицию подключить? Или хотя бы съемочную группу?
– Полиция не поедет по слухам и форумам, – резонно заметила Алиса. – А съемочная группа распугает всех. Мне нужно проникнуть туда тихо. Под легендой. Узнать, что там происходит. Найти доказательства.
– Легенду? Какую? Ты с ума сошла! Это же опасно!
– Я знаю, Игорь. Но это… это важно. – Голос Алисы дрогнул. Она снова увидела пустые глаза Марины, почувствовала ледяное прикосновение ее кожи. И тот холод внутри себя. Это важно. – Дай мне шанс. Один день. Два максимум. Если не выйду на связь через 48 часов… тогда зови помощь.
В трубке повисло тяжелое молчание.
– Ладно, черт возьми, – наконец процедил Игорь. – Но чтобы каждые три часа – СМС! Поняла? Каждые три часа. И легенду… придумай что-нибудь правдоподобное. Туристка, заблудившаяся? Покупатель дома? Смотри.
– Придумаю, – Алиса отключилась. Она стояла под фонарем, глядя на темное небо. Холодный ветер снова завывал, но теперь это был вызов. Она знала, куда ехать. В самое сердце этой ледяной тьмы. В Вереск. К Бабке-Покойнице. Страх сковал ее, холодный и липкий, но сильнее страха было другое – жгучее желание докопаться до правды. И странное, необъяснимое чувство… будто она должна это сделать. Не только ради Марины. Ради себя. Чтобы понять, что за пустота гложет ее саму.
Она повернулась и зашагала прочь от фонаря, растворяясь в ночной темноте. На душе было холодно и тревожно. Приключение только начиналось, но пахло оно уже не журналисткой сенсацией, а чем-то гораздо более древним и опасным мороком. Ледяным мороком памяти.
Вереск. Название поселка жгло сознание, как раскаленная игла. Полузаброшенный. Лес. Глушь. Логово.
Она шагала быстрым, нервным шагом к метро, судорожно листая на телефоне карты. Московская область, за кольцом… Да, вот он! Крошечная точка, почти затерянная среди зеленого массива. «Пос. Вереск». Дорога – тонкая ниточка, обрывающаяся у леса. Ни магазинов, ни остановок. Территория-призрак.
«До Вереска», – бросила она водителю, усаживаясь на холодное сиденье. Тот обернулся, бровь вопросительно поползла вверх.
– Вереск? Ты про тот заброшенный у лесничества? Там же никто не живет, девонька. Разве что дачники летом, да и то редко. Слухов про него… – Он махнул рукой, завел мотор. – Дорога убитая. Цена будет кусачая.
– Везите, – коротко бросила Алиса, уставившись в темное стекло. Ее отражение казалось чужим – глаза горели лихорадочным блеском, губы плотно сжаты. Легенда. Нужна легенда. Покупатель дома? Туристка? Слишком натянуто для такого места. Журналистка? Самоубийство. Заблудившаяся? Сойдет. Я… ищу родственников. Старую тетку. Говорили, она тут когда-то жила. Мария Семеновна. Голос звучал хрипло, неуверенно. Водитель фыркнул, но тронулся.
Городские огни сменились мрачными коробками спальных районов, потом – редкими огоньками коттеджных поселков, и наконец, поглотила тьма. Фары выхватывали из мрака разбитый асфальт, обочины, заросшие бурьяном, скелеты мертвых деревьев. Холод за окном казался осязаемым, проникающим сквозь щели. Алиса ежилась, кутаясь глубже в пальто. Ледяная рука. Сырая земля. Сладкая гниль. Обрывки фраз Сергея Ивановича кружились в голове, смешиваясь с образом пустых глаз Марины.
– Вот и ваш Вереск, – водитель резко затормозил, указывая на едва заметный поворот, теряющийся в черноте леса. Дорога превратилась в колею, ухабистую, залитую грязью. – Дальше не поеду. Машину угробить – раз плюнуть. Да и… не по себе тут. Вон он, поселок.
Алиса высвободила купюры, вылезла. Воздух ударил ледяным, влажным кулаком. Тишина была абсолютной, гнетущей. Ни лая собак, ни шума машин – только вой ветра в верхушках сосен и хруст ветки под ногой. Она включила фонарик телефона. Луч вырвал из тьмы первые покосившиеся избы, заколоченные окна, провалившиеся крыши. Заброшка. Но не совсем. Вдалеке мерцал слабый желтый огонек. Еще один. «Пару домов вроде жилых…»
Она двинулась вперед, проваливаясь в грязь по щиколотку, фонарик выхватывая жуткие детали: облупленную краску, зияющие дверные проемы, тряпку, застрявшую на суку. Поселок был мертв, но смерть эта дышала. Холодным, затхлым дыханием. Внезапно луч скользнул по чему-то темному, присевшему у стены дальнего дома. Фигура? Алиса замерла, сердце колотясь где-то в горле. Фигура не шевелилась. Человек? Животное? Она сделала шаг вперед, свет фонаря дрогнул.
– Эй! – крикнула она, голос сорвался, звучал чужим и громким в этой мертвой тишине. – Кто там?
Фигура медленно повернула голову. Свет фонаря упал на лицо. Мужчина. Лет сорока. Лицо – маска. Глаза широко открыты, но пустые, как у Марины. Смотрел сквозь Алису, в никуда. Не моргал. На нем был старый ватник, руки висели плетьми.
– Здравствуйте? – Алиса сделала еще шаг, стараясь говорить мягче. – Я… заблудилась. Подскажите, как выйти на трассу?
Никакой реакции. Пустота. Только ветер свистел в ушах. Алиса почувствовала, как холод подползает по спине, не внешний, а тот самый, внутренний, знакомый. «Исцеленные». «Как зомби». «Смотрят сквозь». Это был один из них. Живая пустота. Она хотела отступить, но что-то заставило подойти ближе. Может, он знает? Может, скажет хоть слово?