Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 36)

— Ты, что? Совсем дура! — сквозь слезы рявкнула Алтан, — Это же пшеница!

Я подняла брови и пожала плечами, тем самым показывая, что все равно ничего не поняла.

— Тьфу ты! Тебя что, в глухом лесу растили? Не знаешь, как беременность на раннем сроке выявляют?

Я еще раз взглянула на ростки пшеницы и потихоньку начала догадываться. Где-то я уже о подобном слышала… История древнего Египта, что ли? Только там вроде ячмень был.

— Нужно семена пшена полить мочой девушки. И если они прорастут, то беременность есть! — едва сдерживая злость на мою глупость, пояснила Хатун.

Вот это поворот.

Так вот почему они так внезапно сбежали… Из-за ребенка. Но для чего Солонго тогда просила Менгуя жениться на ней? Она что, хотела присвоить отцовство ему?

Выбежав из юрты девушки, я стремглав понеслась к площади. Нужно срочно найти Хана! Беременность Солонго все усложняет, необходимо найти их с Саяном как можно скорее!

Далеко бежать мне не пришлось. У ворот стояло с три дюжины лошадей, с восседающими на них всадниками в начищенных доспехах из кожи и железа. Хан тоже был здесь, только он не седлал коня, а ходил между воинами, проверяя наличие оружия и состояние жеребцов.

Заметив меня, мужчина махнул рукой привратнику, давая ему команду открыть ворота, а сам направился в мою сторону, оставив своего коня в руках одного из стражников.

— Готова? — спросил он, осматривая мой наряд, состоящий из двойного слоя шаровар и плотного теплого дээла, — Ехать придется долго. Ты уверена, что выдержишь дорогу?

— Выдержу. Но сейчас не об этом. Я только что узнала кое-что очень важное.

— Ну, так не тяни, — подтолкнул он.

Досчитав про себя до трех, я выпалила:

— Солонго беременна.

Шлем выпал из его руки, но Хан казалось этого даже и не заметил. Не сводя с меня немигающего взгляда, он тихо спросил:

— Ты точно уверена в этом?

Тут я задумалась…

А насколько вообще верны средневековые тесты на беременность? Может зря я переполошилась? Хотя, если бы у Солонго не было определенных подозрений на этот счет, то вряд ли бы она и проверять стала.

— Так скажем, твоя бабушка уверена в этом, — слегка слукавила я, — Но если это действительно так, то ей точно не следовало отправляться в долгую дорогу в таком положении. Это опасно и для нее самой и для ребенка.

— Не понимаю… Почему она не рассказала никому?

— Я думаю она боялась, что узнав, ты убьешь Саяна, — осторожно предположила я, — И вероятно Солонго стала переживать за судьбу их общего ребенка.

— Именно это я бы и сделал! И ее ребенка воспитал бы сам! — вспылил он.

— Вот видишь… А ведь ситуация зеркальная. Чем мы с тобой отличаемся от них, кроме того, что наши отношения не зашли настолько далеко?

Хан нервным движением отбросил назад длинные пряди волос и с досадой вымолвил:

— Разница в том, что она моя сестра и я несу за нее ответственность! А наши отношения касаются лишь нас с тобой!

— Ты меня не слышишь… — расстроилась я, — Скажи, ты хочешь, чтобы она жила как удобно тебе и улусу, или желаешь видеть ее счастливой?

— Конечно я хочу, чтобы сестра была счастлива!

— Так пойми, что счастлива она будет только с ним! Не рушь ее жизнь! Солонго возненавидит тебя, если ты разлучишь их с Саяном.

Хан упрямо покачал головой.

— Что он даст ей?! Утащит в берлогу на вершине горы и запрет там до конца жизни?! Хороша участь!

— Но это будет ее выбор! — вскрикнула я, уже начиная злиться, — Просто обдумай это. Обещаешь? У нас еще есть время, для того чтобы принять решение. И я надеюсь, что в итоге ты сделаешь правильный выбор! А сейчас нам нужно торопиться. Будем надеяться, что они не успели уехать слишком далеко.

На этом я развернулась и отправилась в юрту за своими вещами, оставив Хана наедине с его мыслями. Нам обоим сейчас стоило остыть.

Забрав в гульку волосы, которые за месяц успели слегка отрасти, я привязала к поясу дээла теплую шаль, и подхватив мешок с одеждой, выскользнула наружу, втайне надеясь на то, что меня не заставят ехать на отдельной лошади самостоятельно. Конный спорт это точно не мое, и оставлять меня наедине с лошадью не лучшая идея.

Хан по прежнему ожидал у открытых ворот, блуждая задумчивым взглядом по темнеющему, вечернему небу. Он выглядел разбитым, но следов прежней ярости на лице уже не было.

— А что, отряд уже ушел? — нейтрально поинтересовалась я, чтобы нечаянно не вывести разговор в прежнее русло.

Забрав у меня из рук мешок, он навьючил его на коня, и ответил:

— Да, но мы успеем их нагнать. Кстати, вам пора познакомиться, — он кивнул на коня, — Это Мунх, самый выносливый и умный конь во всем улусе, и мой верный товарищ. Мунх, это Кара, пожалуйста не кусай ее и не сбрасывай, она нам еще понадобится.

Я с опаской взглянула на черного как смоль жеребца, и после слов Хана он показался мне даже устрашающим.

— Мне не нравится как он на меня смотрит, — хмуро проворчала я.

Хан тихо усмехнулся, заметив как мы с конем переглядываемся.

— Я пошутил, Кара. Мунх смирный жеребец, и к тому же очень сильно любит девушек. Тот еще дамский угодник. Короче, тебя он не тронет, не переживай.

В подтверждение его слов, конь зафыркал и уткнулся мне головой в живот, намекая на почесушки.

Осторожно запустив пальцы в гриву на шее, я послушно выдала Мунху порцию ожидаемой ласки.

— Ну, все. Хватит миловаться.

Хан подхватил коня под уздцы и выведя его за ворота, вскочил в седло и подал руку мне.

Втягивая меня на спину Мунха, он напутствовал:

— В этот раз поедешь позади меня, в долгой дороге тебе будет неудобно спереди. Держись крепко за мою спину, если начнешь засыпать, говори, я тебя пересажу. И да, седло узкое, поэтому я приладил под него кожаный доспех и овечью шкуру, чтобы мы оба поместились. Следи, чтобы не начали соскальзывать, если что, не молчи, поняла?

Неуклюже плюхнувшись пятой точкой на импровизированное седло, я слегка поерзала, выискивая максимально удобное положение, и отчиталась:

— Все поняла. Не спать и не свалиться.

— Умница, — похвалил Хан, и мы наконец сдвинулись с места.

Выезжая за пределы улуса, я вдруг поняла, что покидаю его навсегда. Где-то глубоко внутри поселилось предчувствие того, что мое путешествие подходит к концу.

И надо думать, что я должна радоваться этому чувству, однако вместо эйфории я испытывала лишь страх и горечь предстоящей потери.

Мне не место в его мире, а ему в моем… И вряд ли это можно как-то изменить.

Первые несколько часов дороги прошли вполне сносно. Но когда мы обогнали войско, я начала ловить себя на том, что понемногу начинаю клевать носом. Сказалась бессонная ночь и отсутствие возможности хоть чем-то себя взбодрить.

Тогда я стала потихоньку напевать себе под нос разные песни, от попсы до русских народных, периодически прерываясь на зевание.

Слава духам, вскоре мы остановились на ночлег у узкого ручейка, протекающего вдоль кромки кедрового леса. Когда я наконец очутилась на земле, то ясно поняла, что через несколько дней такой дороги ноги у меня станут колесом, а попа превратится в идеальную плоскость.

Кое-как доковыляв до ручья, я умылась ледяной водой и соблазнившись мягкой сочной травкой, не удержалась и легла прямо на нее, раскинув руки в разные стороны. Пока мужчины сооружали некое подобие лагеря и разводили костер, я решила позволить себе эту маленькую блажь, кое-как удерживая себя на границе сна и яви.

— Я уж было решил, что ты сбежала, — раздался вскоре над моей головой насмешливый голос Хана.

Открыв сонные глаза, я зевнула и перевернувшись на бок, заявила:

— Можешь делать со мной что хочешь, но я остаюсь спать здесь. Просто не доползу обратно, ноги отказали.

— Прямо все что захочу? — лукаво поинтересовался он, и не дожидаясь ответа, завел руки под мои колени и спину, рывком поднимая с земли.

От неожиданности я нелепо взвизгнула и судорожно вцепилась в его шею, потеряв ориентацию в пространстве от резкого перемещения тела.

Когда голова перестала кружиться, я наконец осознала, что практически душу мужчину. Пришлось мгновенно ослабить хватку.

— А ты оказывается сильная. Хоть и мелкая, — хмыкнул Хан, и тут же получил за это кулаком в плечо.