Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 26)

Проснулась я по привычке за час до начала своей трудовой повинности, чем переполошила Хана, который вероятно решил, что я собираюсь сбежать.

Перекатившись на спину, мужчина с сонным прищуром пошарил ладонью по опустевшей постели, и резко сел, вглядываясь в полумрак юрты. Лишь когда его взгляд наткнулся на меня, замершую перед чашей для умывания, он как будто успокоился и вновь откинулся на подушки.

— Ты почему не спишь?

— Так работа же, — протянула я сквозь зевок, — Если не успею до прихода кожевников снять с сушки шкуры, придется опять до ночи сидеть.

— Никакой работы больше не будет, ложись обратно, — сонно пробормотал он.

Я с подозрением покосилась в сторону двери, раздумывая над тем, какой шквал недовольства мое ослушание вызовет у хатун.

— Твоя бабушка будет в ярости, ты же понимаешь это? — на всякий случай спросила я, мысленно уже нежась на мягкой пуховой подушке.

— Ложись уже давай!

Я едва не пискнула от восторга!

Неужели я наконец-то вдоволь смогу отдохнуть вместо того чтобы ни свет ни заря горбатиться на скотниках или на кухне? Боже, похоже я все еще сплю!

Сбросив туфли, я отогнула край одеяла, и хотела уже вернуться в объятия морфея, но этому скромному желанию воспрепятствовала мужская рука, натянувшая толстую шерстяную ткань обратно.

— Ну уж нет! Вчера ты засыпала на ходу, и я закрыл глаза на то, что ты завалилась в постель прямо в верхней одежде. Но сегодня будь добра, сними дээл, и ляг спать как все нормальные люди.

Хан старался говорить строго, будто отчитывая меня, но в его глазах плясали бесенята, делая взгляд озорным и лучистым.

Я возмущенно развела руками.

— Не могу! Мое нижнее платье все еще мокрое, а другой одежды у меня с собой нет.

Недовольно заворчав, мужчина подскочил с кровати, и быстрым шагом направился к двери, оставив меня в недоумении пялиться на его обнаженную спину, покрытую не одним десятком шрамов. Благо хоть, что все находящееся ниже поясницы было надежно прикрыто хлопковыми шароварами. В теории, покраснеть сильнее было уже невозможно, но на деле я проверять это не хотела.

Свиснув одного из стражников, Хан велел ему передать прислужнице, чтобы та перенесла все мои вещи к нему в юрту.

Всего минут через пятнадцать посреди комнаты уже стоял мой сундук с одеждой, и прочим имуществом, а Хан как ни в чем не бывало отправился спать, показав, где находится ширма для переодевания.

Выбрав самую простую нижнюю сорочку с длинными рукавами и подолом до колен, я юркнула за ширму и не без удовольствия сбросила тяжелый дээл, все еще слегка пахнущий мастерской кожевников.

— Погаси свечи, когда будешь ложиться, — услышала я оклик Хана, затягивая шнуровку на вороте сорочки.

Сделав как он велел, я наконец-то вернулась в кровать, со стоном блаженства растягиваясь на мягких простынях. И уже засыпая, сонно пробормотала:

— Официально готова признать, что твоя кровать самая мягкая на свете.

Мужчина едва слышно усмехнулся и поправив на мне одеяло, тихо произнес:

— Спи…

Просыпаться по собственному желанию, а не от крика будильщицы было просто великолепно. Не вскакивать с постели сразу, а позволить себе немного понежиться — еще лучше!

Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Но оно и не мудрено, проснулась я уже далеко за полдень, проспав не меньше десяти часов.

С блаженной улыбкой на устах поднявшись с постели, обнаружила, что Хан уже ушел по своим делам, зато посреди юрты стояла наполненная водой большая лохань, увидев которую, я взвизгнула от радости.

Тут же сбросив с себя одежду, я забралась во все еще теплую воду, и пролежала в ней до тех пор, пока кожа не начала покрываться мелкими мурашками.

Весь последний месяц мне приходилось купаться либо в ледяной реке, либо в большом тазу, щеголяя голым телом перед своими соседками, которые не упускали возможности хорошенько пройтись по моей внешности. Поэтому лохань с теплой водой была просто подарком свыше.

Надев чистую одежду, я заправила постель и опасливо высунула нос из юрты, всерьез опасаясь расправы от бабки Хана. Наверняка ей уже доложили о том, кто ночевал в юрте ее внука этой ночью.

Но вместо Хатун за порогом меня встретили двое стражников, передавших, что каан запретил меня выпускать из юрты без его ведома.

— Я могу хотя бы побыть снаружи? — с надеждой поинтересовалась я, — Буду прямо здесь, вон за тем столиком. Всегда на ваших глазах.

Я указала ладонью в сторону небольшой резной беседки, буквально в нескольких шагах от крыльца юрты.

Стражники с сомнением переглянулись, но все же нехотя разрешили, видимо решив, что так я хотя бы не стану доставать их своим нытьем.

Вернувшись в юрту, чтобы захватить теплую шаль, я обнаружила, что на тумбочке стоит большая кружка с травяным настоем, и лепешка, щедро сдобренная маслом.

Было приятно осознавать, что Хан позаботился о том, что я проснусь голодной.

Укутавшись в шаль, я подхватила свой завтрак, и довольная отправилась в беседку, где отщипывая от лепешки небольшие кусочки, клала их на язык и смаковала, одновременно оглядываясь по сторонам.

Юрта Алтан хатун находилась рядом с жилищем Хана, и была прекрасно видна мне из беседки. Я все еще надеялась, что смогу заметить что-то странное, что-то, что подтвердит ее виновность в смертях девушек.

Но за весь час моего наблюдения, единственное что я поняла, так это то что ее стража не меняется. На посту всегда стоят одни и те же воины. И сегодня, и на ярмарке, и когда я приносила ей ужин. И вероятнее всего если она бы кому и доверила грязную работу, то им.

Получается они и есть наш главный источник информации. Вот только как их раскрыть?

От размышлений над этим меня отвлекло появление Солонго. Девушка с понурым видом плелась в сторону ворот.

Я тут же вскочила на ноги и окликнула ее.

Сестра Хана растерянно оглянулась, и мне пришлось помахать рукой, чтобы она меня наконец заметила.

— Привет, Кара, — с натянутой и даже напряженной улыбкой поздоровалась девушка, присаживаясь на скамейку напротив меня, — Не ожидала увидеть тебя здесь после того случая на ярмарке.

Похоже она поменяла свое мнение обо мне после тех обвинений Менгуя. Пришлось в очередной раз оправдываться.

— Менгуй все соврал. Ничего не было, Солонго, — пытаясь заглянуть ей прямо в глаза, произнесла я, — Скажи, разве я находилась бы сейчас в улусе, если бы действительно была такой распутницей, как обо мне говорят? Твой брат мне верит, и именно поэтому я сейчас сижу здесь.

Солонго слегка смутившись, потупила взгляд, и пробормотала:

— Это не мое дело. Я в личную жизнь брата не лезу.

Едва не зарычав от злости, я воскликнула:

— Да услышь же ты меня! Ничего не было, Менгуй просто идиот, который пытается всеми способами насолить твоему брату!

Девушка вскочила из-за стола, и сердито уперев кулаки в столешницу, выдала:

— Замолчи! Ты ничего о нем не знаешь! Менгуй лишь желает всем добра. И я ему верю! Если ты такая белая и пушистая, то куда сбежала с ярмарки? А?!

Я на секунду замешкалась, удивившись напору Солонго. И этого ей было достаточно, чтобы утвердиться в своих словах.

— Я так и думала! — бросила она напоследок, и быстрым шагом удалилась от беседки.

— Вот это номер… — озадаченно прошептала я себе под нос, глядя ей вслед.

Что за внезапная любовь к Менгую? Нет, что-то здесь явно нечисто…

ГЛАВА 17

Настроение пропало совсем. Просидев в беседке еще с полчаса, в итоге я вернулась в юрту. Мысли никак не отпускали слова Солонго.

Почему она стала так яростно защищать Менгуя, если при нашей прошлой встрече сама рассказывала, что он уже не единожды домогался к другим девушкам, да и с братом у них действительно отношения натянутые?

Какой-то бред.

Складывается стойкое ощущение, что Менгуй решил подобраться к Хану через его сестру. Раз со мной ничего не получилось. И если это действительно так, то все очень плохо…

Хан появился в юрте ближе к вечеру, когда я уже успела окончательно извести себя дурными мыслями и предчувствиями.

— Что опять случилось? — хмуро спросил он прямо с порога, заметив мой встревоженный вид.

Перестав мерить шагами комнату, и нервно кусать губы, я ответила:

— Кажется Менгуй добрался и до Солонго.