Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 28)

Все разом ахнули. Но в этот раз похоже, что гости были рады прозвучавшему. Я же напротив, была просто в ужасе. Хан и вовсе казалось потерял дар речи, и лишь переводил немигающий взгляд с довольного Менгуя на Солонго, которая не слишком-то была похожа на счастливую невесту.

Раскосые глаза были влажными, а уголки губ печально опустились.

Неужели он как-то принудил ее?

— И что же ответила моя дорогая сестра? — хриплый голос Хана трескучей молнией пронзил пространство шатра. Глаза его при этом неотрывно смотрели на Солонго.

Но ответил за нее сам Менгуй.

— Она сказала, что будет счастлива стать моей спутницей жизни, — гнусно пропел он, — И уважаемая Алтан хатун благословила наш союз!

— Этому не бывать. — отрезал Хан, с трудом держа себя в руках.

Сидя рядом, я видела, что его буквально трясет от гнева и злости. И тут взяла слово сама Хатун:

— Ну, отчего же не бывать? Я действительно дала добро на их брак. В отличие от твоего, Ерден.

Старуха гневно прищурилась.

— Прежде чем ты откажешь, я бы очень хотел, чтобы мы пообщались наедине, — вклинился в разговор Менгуй, — Думаю когда ты узнаешь обо всех обстоятельствах и преимуществах нашего союза, то изменишь свое мнение.

Мы с Ханом мельком переглянулись, и на его лице я увидела отражение своего собственного страха. Легонько дернув его за рукав, я едва слышно шепнула:

— Подыграй ему. Нужно узнать, что там случилось на самом деле.

Уголки губ мужчины нервно дернулись, но он все же прислушался к моим словам.

— Хорошо. Завтра оба придете ко мне, — отрывисто бросил он.

Менгуй победно просиял, и издевательски учтиво склонив голову, плеснул себе еще араки. Солонго же упорно пыталась спрятаться от внимания брата за спиной у бабушки.

На этом самая тяжелая часть вечера подошла к завершению и пир продолжился. Гости потихоньку расслабились и позабыв о неприятном инциденте, возобновили веселье. То тут, то там звучали тосты за союз военачальника и сестры каана, но я ни разу не услышала, чтобы кто-то желал счастья нам с Ханом. Напротив, слишком часто ловила на себе недовольные оценивающие взгляды.

Остаток вечера мы просидели как на иголках. Вся еда в наших тарелках осталась нетронутой, зато кубок Хана с завидной частотой пополнялся слугами. Мне же монгольские традиционные напитки были не по нраву, хотя я бы с удовольствием сейчас приглушила тревогу парой глотков чего-нибудь крепкого. Однако один только запах араки и кумыса вызывали сильное отвращение.

В целом мы имели право уже давно покинуть празднество, но у нас оставалось еще одно незавершенное дело. Нужно было дать хатун информацию о том, что этой ночью я буду ночевать совсем одна. Так сказать, создать ей все условия для удачного убийства.

И как только Алтан поднялась из-за стола, то мы тут же последовали ее примеру.

— Что, довольна? — презрительно бросила она, когда мы намеренно столкнулись на выходе из шатра, — А ты! Пригрел на груди змею! Сколько знатных дочерей набивались тебе в жены, но нет! Ты выбрал эту русскую распутницу! Помяни мое слово, она всех нас угробит!

— Бабушка, хватит. Это не обсуждается.

Продолжая играть на ее нервах, Хан приобнял меня за талию.

— С этого дня Кара является моей официальной фавориткой. А вскоре станет и женой. Жить она теперь будет в юрте моей матери, как и полагается ее статусу. И этой же ночью я пойду к святилищу, чтобы попросить у духа рода благословения на наш союз.

Я удивленно взглянула на него.

Дух рода? А это не тот ли, что территорию стана золотой крови охранял? Хотя… Ладно, сейчас это уже не важно.

Женщина с отвращением плюнула на землю у моих ног.

— Давай! Плоди ублюдков! Превращай наш улус в пристанище для урусов! — она ткнула узловатым пальцем в грудь внука, — Ты такой же непутевый, как и твой отец! Лучше бы Менгуй вместо тебя стал кааном.

После этих слов она покинула нас, удалившись в сторону лагеря в сопровождении своих верных стражников.

— Не принимай близко к сердцу, — сочувственно сказала я, заметив, что на Хане просто лица нет, — Она злится, что ты выбрал меня. Хоть хатун и ненавидит русских наложниц, но тебя-то она явно любит.

Мужчина лишь холодно покачал головой.

— Безусловная любовь, это не то, что получает правитель. Кто бы то ни был — родитель, жена, наложница, простой воин, они будут любить тебя только если ты поступаешь так, как они считают правильным. В моей жизни всегда было так. Любая ошибка может привести к тому, что от тебя откажутся. Безусловная любовь, это недосягаемая роскошь для каана. Со временем просто начинаешь принимать, что всем угодить невозможно, и тогда ты сможешь удержать власть и своих людей только если внушишь им страх. Страх и любовь подданных, вот что создает истинного правителя.

— Так зачем ты продолжаешь жить такой жизнью… — тихо спросила я, — Неужели тебе настолько нужна власть?

— Мне не нужна власть, Кара. Мне нужен мой народ, его благополучие. Что станет с улусом, если я уйду? Думаешь Менгуй будет заботиться о простых людях? Пусть мои решения нравятся не всем в улусе, но я стараюсь сохранить людям жизни и не позволяю голодать. Ни один ребенок за время моего правления не умер от голода, и это впервые за последнее столетие. И плевать если для этого мне придется внушать всем недовольным ужас!

Что сказать… Он был прав. Другое время, другие нравы, но принцип власти всегда один и тот же.

ГЛАВА 18

— Я провожу тебя до юрты и уйду, — напутствовал меня Хан по дороге в лагерь, — Твоя задача открыть дверцу, ведущую в подпол. Она находится прямо под шкурой оленя у кровати. В ограждении есть прореха, и выйдя за ворота, я проберусь в лагерь через нее, а потом проползу под полом юрты до люка, который ты к этому моменту должна оставить слегка приоткрытым, поняла?

Я кивнула.

— Ты уверен, что все произойдет уже этой ночью? — дрожащим от волнения голосом спросила я.

— Если те убийства дело рук бабушки, то она явно не упустит такой возможности. Меня в лагере не будет, почти весь народ находится на празднике, и ты ночуешь в юрте совсем одна. Все складывается слишком удачно. К тому же твою смерть запросто можно будет выдать за то, что дух рода против нашего брака. Ведь все случится именно в тот момент, когда я якобы буду просить его благословения у святилища.

— А дух рода, это кто? — все-же полюбопытствовала я.

— Кто конкретно, не знаю. Но вообще, духом рода становится самый сильный и могущественный предок по крови. Мы часто просим у него благословления и совета. Иногда отпущения грехов… Но говорят, если среди живых в семье появляется кто-то сильнее духа рода, то он может пленить его и сделать своим слугой. Хотя по мне, так, это сказки. Кто решится так осквернить память предков?

Да вот кое-кто уже решился… Теперь понятно, почему дух-помощник беспрекословно выполнял все приказы Хана.

— Почему тебя это так заинтересовало? — спросил он.

Пришлось немного соврать.

— Просто пытаюсь отвлечься. У меня какое-то нехорошее предчувствие, Ерден. Такое чувство, что что-то пойдет не так…

Хан остановился в нескольких шагах от ворот, и взяв меня за плечи, успокаивающе сказал:

— Я все время буду рядом, слышишь? Кто бы не явился в твою юрту этой ночью, он не сможет тебе навредить.

Мужчина легко коснулся губами моего лба, и добавил:

— Все, с этого момента ни слова о нашем плане. В лагере нас могут преследовать стражники бабушки. И веди себя естественно, представь что ты счастливая невеста, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Хан вновь взял меня под руку и потянул к воротам. Весь остаток пути мы прикидывались счастливыми влюбленными, радостно улыбаясь друг другу и обсуждая предстоящую женитьбу.

И лишь когда я в абсолютном одиночестве осталась на крыльце своего нового жилища, то поняла, насколько мне страшно. Присутствие Хана все же как-то скрашивало мысли о том кошмаре, который мне возможно придется пережить этой ночью.

Отперев дверь и зайдя внутрь, я тут же бросилась к тумбе у входа, на которой Хан должен был оставить для меня свечи. Воззвав к стихии, быстро подожгла пять навощенных фитилей, и расставила источники света по юрте.

Дальше был черед люка. Небольшая дверца в полу, как и сказал Хан, обнаружилась около кровати. Чихая и кашляя от накопившейся за долгие годы отсутствия хозяйки пыли, я отбросила шкуру, и приоткрыла люк, из которого тут же повеяло холодом, исходящим от непрогретой солнцем земли.

Теперь оставалось только ждать.

Чтобы не сойти с ума от беспокойства, я стала обходить юрту по кругу, рассматривая внутреннее убранство. Раньше здесь жила мама Хана, и судя по толстому слою пыли на мебели, после нее тут больше никого не было.

Приблизившись к небольшому туалетному столику, я заметила на нем красивую резную шкатулку. Смахнув с нее пыль и паутину, откинула крышку и стала рассматривать содержимое. Кольца, браслеты, бусы… Судя по всему это подарки отца Хана любимой жене.

Проведя кончиками пальцев по помутневшему от времени серебру и камням, я машинально потянулась к своей шее, ожидая ощутить привычную прохладу кулона. Но его не было… Единственная память о родителях, и я как последняя дура умудрилась потерять его.

— Кара, ты уснула там что-ли?

Подпрыгнув от неожиданности, я приглушенно вскрикнула, и с бешено колотящимся сердцем повернулась на голос. Из люка торчала черноволосая макушка Хана.