Нарек Осипян – Нарберд (страница 8)
Они шли по узкой тропе, среди скал. Молча. Каждый шаг отда-вался в позвоночнике. Ваграм чувствовал, как ноет плечо. Но ни слова.
Впереди показался тот самый платан – огромный, с корой, рассечённой молниями. Под ним стояли персидские воины – в тени, в засаде.
Аршак дал знак. Отряд рассыпался. Ваграм упал на одно коле-но, спрятался за камнем. Сердце снова гремело в груди.
И тут – он увидел. Ветки, надломленные неестественно. Ткань на кустах. И отпечаток ноги, уводящий в сторону.
«Это не вся засада.»
Он понял это в одно мгновение. Как будто увидел с высоты.
30
Персы отвлекали. Настоящий удар должен был быть сбоку, через лощину.
Он подполз к Аршаку.
– Это ложная засада. Основная часть уходит в обход. Вон туда, – указал он. – Там пройдут через лощину. Прямо в наш тыл.
Аршак не стал спорить. Только махнул рукой. Пара воинов со-рвались с места. Через пару минут вернулись.
– Придётся менять план, – буркнул Аршак. – Ты, оказывает-ся, не просто боец.
– Просто смотрю немного иначе, – ответил Ваграм.
Они ушли из узкой тропы и обошли лощину. Через двадцать минут их отряд ударил по персам сзади. Те не ожидали. Бой был коротким. Жёстким. Но победа – полной.
Вечером, когда лагерь снова затихал, Аршак сел рядом с Ва-грамом.
– Сегодня ты спас много жизней, – сказал он.
Ваграм не ответил. Он думал.
«Это и есть мой путь? Слушать, наблюдать, вспоминать? Не вмешиваться грубо, а быть нужным в деталях?»
Ночь была тихой. Даже слишком. Лес будто вымер, притих, за-таился. Ни шороха, ни крика совы, ни треска ветки под зверем. Только ровное дыхание спящих и слабый свет от тлеющих углей.
Ваграм долго не мог уснуть. Тело болело – но привычно. Мыс-ли – наоборот: непривычно молчали. Он чувствовал странную пустоту, как будто сегодняшний день был шагом не вперёд, а вбок. Он хотел помогать. Хотел быть полезным. И сегодня это уда-лось. Но… всё равно что-то внутри зудело.
Он закрыл глаза.
31
И вдруг – небо сменилось.
Он стоял на улице. Родной шум. Машины. Панельные дома. Пыль. Армянская речь. Он шёл по своей улице. Ереван. Проспект. Солнце било в лицо. Прохожие гудели, как в улье. Кто-то кричал в телефон. Кто-то продавал сувениры у дороги.
Он узнал всё.
Подошёл к подъезду. Нажал кнопку домофона. И тут – услы-шал голос.
– Ваграм?
Он обернулся. На скамейке сидел его дед. Молодой. Такой, каким он был на старых чёрно-белых фото. Куртка с вытертыми локтями, взгляд внимательный, резкий.
– Ты вернулся?
– Я… не знаю, – ответил Ваграм.
– Ты ведь думал, что это всё случайно, да? – дед встал, подо-шёл ближе. – Что это просто странный сон. Ошибка. Или судьба. Но всё куда проще.
– Проще?
– Ты не спасёшь мир, Ваграм. Не изменишь ход истории. Но ты можешь спасти тех, кто рядом. Иногда этого – достаточно.
– Но как? Я не учёный, не военный. Я просто…
– Армянин, – перебил дед. – Этого достаточно.
Вокруг всё начало тускнеть. Ереван исчезал, как пыль на ветру.
– Подожди! – закричал Ваграм. – Я ещё хотел спросить…
Но улица исчезла. Остался только голос.
– Помни, кто ты. Не кем был, а кем стал. Всё остальное – при-
32
дёт.
Тьма.
Он проснулся резко. Влажная роса на лице. Сердце билось в груди. Он сел. Вокруг – лес. Угли. Шорохи.
Он провёл рукой по лицу. Потом взглянул на небо.
Те же звёзды.
Но внутри – что-то изменилось.
Теперь он точно знал.
Он здесь не случайно.
Утро было тяжёлым.
Персы исчезли. Никто не знал, куда – но все понимали: это не конец.
Он шёл по склону. Ветер приносил запах дыма и сырой земли. В какой-то момент Вардан, проходя мимо, бросил фразу – бы-стро, не глядя, на древнем, точном, как камень, языке.
И Ваграм… понял.
Без усилия. Без перевода. Без акцента. Просто понял.
Затем сам ответил. На Грабаре (Древнеармянский язык).
Слово за словом. Не задумываясь. Будто всегда знал. И вдруг остановился – удивлённый тишиной в голове.
Он больше не переводил с трудом, не задумывался на время, как раньше. Он думал на нём.
К вечеру отряд добрался до вершины, откуда открывался вид на долину. Внизу, в расщелине между холмами, темнел персид-ский лагерь – вытянутые шатры, сигнальные огни, силуэты часо-вых. Всё было слишком спокойно. Слишком выверено.
33
– Они ждут, – сказал Аршак, глядя в бинокль из собственных глаз. – Наверное, подкрепление.
– Или заманивают, – добавил кто-то из старших. – Как тогда, у моста.
Спарапет решил: стоять лагерем в укрытии. Не приближаться. Дать им ход – пусть покажут, чего хотят.
Ночью костров не зажигали. Только шептали. Пили холодную воду из бурдюков. Подкладывали под голову плащи, как подуш-ки.
Ваграм лежал, всматриваясь в звёзды.
И снова поймал себя на том, что думает на Грабаре. Не только говорит – думает. Мысли приходили короткими, точными фра-зами. Без пафоса, но с весом. Словно язык сам вырезал в нём новые формы.
Ներքեւ՝ խաւար, վեր՝ լոյս։