Нарек Осипян – Нарберд (страница 10)

– Уйти – не значит предать. Это значит сохранить то, что мож-но сохранить. Набраться сил. И однажды вернуться – уже не от-рядом, а армией.

Он посмотрел в глаза спарапету.

– Я уведу своих людей. Мы не хотим погибнуть здесь, беспо-лезно. Надеюсь, вы поступите так же.

Молчание было тяжёлым.

Спарапет смотрел на него долго, затем отступил на шаг.

– Делай, как считаешь нужным, – сказал он. – Но знай: до-рога назад будет долгой.

Седрак коротко кивнул. Собрал тех, кто хотел идти с ним. Их оказалось немало – почти треть отряда. Никакой злобы, но с пе-чалью они собирали оружие и запасы.

Через час отряд Седрака уходил к горам. Без крика, без про-щаний.

Когда их силуэты исчезли в предвечернем тумане, Аршак по-дошёл к спарапету и Ваграму.

38

– Теперь нас слишком мало, – сказал он, глядя в сторону. – Если завтра будет бой – мы не выдержим.

Спарапет молчал, сжимая карту.

Тогда Ваграм сказал вслух то, что понимали все:

– Нужно отступить. В ближайшую крепость. Там набрать но-вых людей. Дать себе шанс.

Спарапет поднял голову. Долго смотрел на каждого.

– Крепость Нарберд стоит в трёх переходах отсюда, – мед-ленно произнёс он. – Она заброшена, но стены ещё целы. Селе-ния вокруг помнят, кто мы такие.

Он сжал кулак.

– Мы меняем поле битвы.

39

Глава 3

Путь

Ранним утром они собрали остатки провизии, подняли ране-ных на лошадей и, не зажигая факелов, двинулись к северу.

Долина оставалась позади. А вместе с ней – их первая побе-да. И их первое поражение.

Но впереди была крепость.

А значит, ещё была надежда.

Путь к крепости был трудным. Тропа петляла между холмами, где ещё не выцвела весенняя трава, а в оврагах блестела талая вода. Они шли быстро, без остановок. Даже раненые старались держаться в седле – все понимали: если остановятся сейчас, мо-гут не дойти.

На третий день показались первые селения.

Небольшие, затихшие, будто затаившие дыхание. Люди выхо-дили настороженно, в основном старики и женщины. Мужчин было мало – кто погиб, кто ушёл в горы, кто спрятался.

Вардан первым подошёл к воротам одной из деревень, под-нял руку, не касаясь оружия.

– Мы не враги. Мы армяне, как и вы. Ищем крепость Нарберд.

Сначала – молчание. Потом дверь открылась. Из-за неё пока-зался старый крестьянин с повязкой на голове.

– Нарберд? Там гнездо ястреба. Стены целы, но живёт только ветер. Вы серьёзно хотите туда?

– Мы не просто хотим, – ответил Аршак. – Мы хотим, чтобы она снова стала нашей.

40

Старик кивнул. И, немного помолчав, добавил:

– Если вы туда – я скажу остальным. Пусть знают, что кто-то ещё держит меч.

К вечеру к ним присоединились трое молодых: двое братьев из другого села и пастух, что когда-то был лучником. Спросили не сколько им заплатят, а есть ли шанс отвоевать своё.

Спарапет принял их без слов.

На четвёртый день они подошли к Нарберду.

Крепость стояла на скале, высеченная, будто самой землёй. Стены потрескались, ворота были полуразбиты, но башни всё ещё держались. Как старый воин: иссечённый, но живой.

– Мы дома, – тихо сказал Аршак.

– Ещё нет, – ответил Ваграм. – Но уже ближе, чем были вче-ра.

Они поднялись, раздвинули ворота. С грохотом те поддались.

Пыль. Паутина. Пустота.

И внутри – пространство. Для людей. Для оружия. Для надеж-ды.

– Сюда будем тянуть новых, – сказал спарапет. – Кто хочет жить, а не ползать. Кто не боится помнить, кто он.

Он посмотрел на оголённые стены.

– Сюда вернётся сила. Только не сразу.

Аршак вытащил нож и вырезал на внутренней стороне ворот одно слово:

ОСТАЁМСЯ.

И все, кто стоял рядом, почувствовали: здесь начнётся новая глава.

41

Первые дни в крепости прошли в тишине.

Не было ни персов, ни подкреплений, ни приказов. Только ру-ины, камень и ветер. Но в этом было что-то правильное – по-сле бегства, после раскола, после тяжёлых решений. Нужно было просто стоять.

На рассвете каждый знал, что делать. Аршак занялся дозора-ми: расставил людей на башнях, на тропах, в долинах. Спарапет пересчитывал запасы и прикидывал, сколько дней можно про-жить без подвоза зерна. Ваграм – наблюдал. Слушал. И посте-пенно начал находить своё место.

На третий день прибыл мальчишка с ослом, гружённым суха-рями и вяленым мясом. Глаза у него были испуганные, но он всё равно вручил мешок с коротким:

– Отец сказал – если вы ещё держитесь, держитесь и дальше.

Потом пришли двое мужчин с оружием. Сказали, что когда-то служили в крепости, когда она была ещё жива. За ними – старик, бывший лекарь, принёс сушёные травы. Потом – мать с двумя сыновьями, один из которых еле держал лук, но не отпускал его из рук.

Ваграм начал заниматься с молодыми. Без приказа. Просто взял тех, кто не знал, с какой стороны держать копьё, и начал по-казывать. День за днём. Движение за движением.

– Щит не для красоты, – говорил он, поднимая руку новичка. – Щит – это твоя стена. Твоя дверь. Твоя последняя черта.

– А меч? – спрашивал кто-то.

– Меч – когда уже не осталось другого выхода.

Иногда он говорил на Грабаре. Сам того не замечая. И молодые повторяли. Сначала – будто в шутку. Потом – как заклинание.