Наре Абгарян – Падшие: Грань Забвения (страница 9)

Все началось с неудачного падения на руку и перелома кисти. Знакомый предложил мять кусочек глины поврежденной рукой, чтобы мышцы не атрофировались и быстрее восстанавливались. Впервые взяв в руки глину, где-то глубоко в душе, парень понял, что уже никогда не сможет бросить ее из рук. Он попробовал что-то слепить вместо того, чтобы просто мять и играть с глиной. Дальше – хуже, всерьез заинтересованный лепкой, парень записался на курсы, перерыл всю информацию, что была в интернете относительно лепки, сортов глины и вообще, всего, что хоть каким-то образом было связано с новым объектом его интереса. Родители знали – если он чем-то заинтересовался, выяснит об этом все и были только рады положительным переменам в настроении сына. Так, в скором времени в комнате парня появился мольберт для лепки, станок для лепки, набор всевозможных ножей, или как он всегда поправлял родных – «стеков», циркулей, линеек и угольников для детализации скульптур, и кистей – взмахивать пыль с уже готовых скульптур. Компьютерный стол заменили удобный низкий пуф под станок, приспособление наподобие вешалки, на которой висели халат и фартук, в котором парень работал и шкаф, для хранения материалов. Пришлось даже сменить окна на панорамные, под предлогом, что «для лепки нужен дневной свет, много-много света». Сейчас уже вся комната Веко была обставлена инструментами и незаконченными скульптурами. А законченными обставлен весь дом. Сегодня же Веко намеревался закончить скульптуру младшей сестры, которая на данный момент прыгала на его спине и кричала прямо в ухо:

– Веко, Веко, ВЕКООО!!! Вставай! – малышка остановилась и посмотрела брату в лицо, – Ты же не спииишь! Открой глаза! Солнышко встало, прекрасная погода – ты же говорил, что ждешь хорошей погоды.

Брат нагло не открывал глаз, все еще в надежде, что сестра уйдет. Как она вообще оказалась тут так незаметно? Но маленькая бестия знала, что делать, она хитро захихикала и начала щекотать брата везде куда ручки доходили. Тогда парень не выдержал и расхохотался:

– Нат, ну почему ты не идешь доставать Альто?

– Потому что он – зануда! А ты хороший, и вообще, ты мой любимый брат!

– Он опять тебя выгнал? – брат покосился на нее из-за спины.

– Да! – девочка надула губы и скрестила руки на груди.

– И ты решила доставать меня? – сестра энергично закивала, хихикнув, -И не важно, что я плохо спал ночью и хотел поспать дольше? – снова кивок, -Ну, тогда держись маленький нахальный ребенок, – парень рывком повернулся, скинув с себя сестру и нависнув над ней стал беспощадно ее щекотать. Уши пронзил звонкий крик, перешедший в хохот и просьбы остановиться.

Свидетелем возмездия над маленькой хитрюшкой стала мама, зашедшая в комнату без стука:

– Детки, а вы не хотите завтракать?

– Мам! Ты БЕЗ стука! Опять, – парень, взмолившись, оставил сестру и слез с кровати.

– Да, прости сынок, – мать подняла руки в защитном жесте и повернувшись к дочке, продолжила, – Натоша! Немедленно слезь с кровати брата и марш на кухню, – малышка фыркнула и нехотя встала, – И вымой руки, – крикнула вслед за ней мать, все еще стоя в дверном проеме.

– Агрх, иногда вас так много в моей жизни, мам, – стоя у зеркала, пожаловался парень, – Почему это так?

– Потому что, мой милый Векеса, мы – твоя семья.

– Я просил себя так не называть!

– А как же тебя называть, если это твое имя? – мама скрестила руки на груди и оперлась о дверной косяк, – Ладно все, никаких ссор, сегодня вечером служба в церкви, мы пойдем туда всей семьей!

– Мам, я не пойду!

– Веко, но почему?

– Ты каждый раз это спрашиваешь! Я не хочу ссориться, правда! – парень потер переносицу, – Мне нужно доделать скульптуру, а вечером…

Он не успел договорить – завибрировал телефон – звонила лучшая подруга, и зная ее, парень пожалел о двух пропущенных утром, – Прости.

– Спустишься к завтраку? – спросила мама, поняв, что продолжать бесполезно.

– Да, конечно, дай мне десять минут, – уверил ее парень и наконец ответил на звонок, – Да Лу! Прости, что не брал…

С другой стороны, послышался вздох облегчения.

– Ну наконец-то, до тебя не дозвонишься! Где вы пропадаете, молодой человек!?

– Я благополучно спал! – гордо ответил парень, снимая футболку и беря полотенце, – И сейчас, если ты не против, я намереваюсь сходить в душ.

– Что? Конечно я против, не смей бросать трубку, у меня новости!

– Ух ты, – парень улыбнулся; подруга, как всегда, слишком эмоциональна, – Это на счет сегодняшней грандиозной вечеринки?

– Именно! Когда ты сможешь приехать?

– Я не знаю, честно! Я должен кое-что закончить. Думаю, буду к шести.

– Отлично, тогда жду тебя в шесть и не минутой позже!

– Если что-то срочное, скажи так! – парень уже начал нервничать, он не любил, когда на него ставили ограничения.

– Нет, ты нужен мне живьем! Приедешь – расскажу.

– Ладно, тогда я отключаюсь, дорогая.

– Целую, – послышалось с той стороны и не успел парень попрощаться, как последовали гудки.

Он бросил телефон на кровать и пошел в ванную, по дороге поправив небрежно брошенный на вешалку фартук.

Человек демону- друг!

«Превосходно Дэмиен, просто потрясающее развитие событий.

Это было единственное место, где тебя никто не знал; тебя считали обычным человеком. И ты умудрился все испоганить».

Люди очень сильно подвержены влиянию и их очень легко переубедить. Взять, например, ту же Иви. Внезапно, я почувствовал острое желание поговорить с ней. Или с кем-то, кто не считает меня уродливым чудовищем. Я скользил взглядом по лицам сидящих по кругу людей и остановился на Нану. Адан, как раз, снова сморозил очередную чепуху, и она цокнула, закатила глаза и изобразив немой протест, лишь села поодаль и перевела взгляд на меня.

Не знаю, сколько это продолжалось, но мы довольно долго, как зачарованные, смотрели друг другу прямо в глаза.

В ее взгляде я проглядел сомнение, недоумение, но не было страха…ну может чуточку, но это не был тот всепоглощающий ужас, который я заметил после перевоплощения. Это как будто был страх ошибиться, принять неправильное решение. А еще, будь я проклят, но в ее глазах было понимание и.… жалость??? О, нет. Не смей жалеть меня девочка, никто не смеет меня жалеть. Единственное ненавистное мне с детства ощущение, когда тебя кто-то жалеет. Я чувствовал, как меня душит злость. Еще немного и я, наплевав на обещание, наброшусь на нее и заставлю навсегда запомнить, что никто не смеет жалеть Дэмиена.

Да как она смеет думать, что понимает меня? Поняв, что еще немного, и я не смогу себя контролировать, я отвел взгляд и только заметил, что сжимаю челюсти с такой силой, что не мудрено и сломать. А руки, раньше свободно лежавшие у боков, сжаты в кулаки до побеления.

«Так, попробуем отдышаться и успокоиться.»

– Привет!

«Что?»

Я вздрогнул и перевел взгляд на Иви, спокойно сидевшую рядом. Чертыхнувшись в уме о несостоявшемся сердечном приступе, я тихо проговорил:

– Тебе лучше уйти, – что же тебе на месте не сидится, – Не слышала – я опасен.

– Хочешь секрет? – пропустив сказанное мной мимо ушей сказала она наклонившись ко мне настолько близко, что я смог разглядеть радужки ее глаз, – Как по мне, они намного опаснее.

– Разве? – я изобразил искреннее изумление.

– Ну смотри, Ты – демон.

– Спасибо за напоминание, – огрызнулся я.

– Да погоди ты. Смотри, ты не скрываешь, что повел себя неправильно, и я уверена, ты раскаиваешься, – я окинул ее скептическим взглядом, – А они – святоши, ведут себя так, будто всю жизнь были праведниками и исправно давали деньги слепому бездомному старику по дороге на работу, – я не удержался и хмыкнул, – нет ну, чудачка.

– По мне, они хуже тебя.

– Да уж, сочту за комплимент, – улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

– Ну прости, я не это имела в виду. Черт, между прочим, я пытаюсь наладить контакт, и это сложно.

«Что? Наладить контакт? Я что, зверушка в контактном зоопарке? Так, все.»

– Слушай, я ценю твое рвение, и считай, у тебя получилось, но лучше тебе уйти, – странно, но эти слова дались мне нелегко. Почему-то я не хотел, чтобы она уходила, но ее слова задели меня. Я посмотрел на нее в упор. Она стойко продолжала смотреть в ответ, так что, я отвел взгляд и покачал головой.

Она хотела было уйти, вздохнув, отшатнулась, но ее что-то остановило.

– Знаешь, – она набрала воздуха, будто в уме решая, как начать, – В детстве надо мной издевались в школе. Ну, знаешь, рыжие волосы, высокая, неказистая. Просто мечта для мудаков-задир.

– И ты это терпела?

– Ну, а что мне оставалось, дети- народ жестокий.

– Знаешь, не представляю, каким неисправным мудаком нужно быть, чтобы дразнить такую милую девушку, как ты, – вдруг захотелось ее утешить или поддержать, сказать что-то теплое. Похоже у меня получилось – она улыбнулась.

Не знаю, как так вышло, но уже через пол часа мы безмятежно болтали и смеялись, абсолютно не придавая значения колким, укоризненным взглядам со стороны наших «друзей».

Иви оживленно что-то рассказывала о своих кулинарных увлечениях, при этом отчаянно жестикулируя водя руками перед лицом. Вдруг рукава ее рубашки скользнули вниз, обнажив множество рубцов на запястьях и выше. Понимание накрыло с головой, и я мысленно отвесил себе подзатыльник. Какой же я идиот. Это всегда давалось мне нелегко. Принимать тот факт, что кто-то до такой степени отчаялся, до того разочаровался в собственной жизни, что решил положить всему конец. Я всегда цеплялся за жизнь, боролся, как мог, но теперь не могу сказать точно, что является большим проявлением силы – продолжать биться за каждую секунду жизни на земле или собрать волю в кулак и покончить со страданиями…