Наре Абгарян – Падшие: Грань Забвения (страница 11)

Хиро, следивший за выступлением блондина, решил, что с него хватит и схватив друга за локоть повернул к себе.

– Эй, эй, успокойся дружище, да что на тебя нашло – это всего лишь брюки.

– Всего лишь? Всего ли…, да ты хоть знаешь…

– Да знаю я все, – Хиро повернулся к официантке, – Я прошу прощения за моего друга, у него не задался день.

– Все в порядке, это я прошу прощения за свою неуклюжесть, -пролепетала девушка.

– Ничего, с кем не бывает, – улыбнулся брюнет и игнорируя крики друга о том, что он не должен ни за что извиняться, выволок того на улицу, – Да что с тобой? Как ты вообще можешь за минуту из нормального человека превращаться в ублюдка? – Адриан действительно превосходно скрывал свои настоящие чувства под маской самовлюбленного гордеца со скверным характером.

– Я, – он хотел было сказать что-то в свое оправдание, но слов не нашлось, – Я не знаю, все сразу навалилось, и я…

– Да друг, в последнее время половина из того, что ты говоришь это – «я не знаю», – брюнет мрачно осмотрел друга, немного подумал, а потом толкнул того в плечо и произнес, – Я знаю, что тебе нужно.

– Правда? – как бы Адриану не хотелось, никак не получалось в это верить.

– Еще как, – друг сразу повеселел, – Мы пойдем на вечеринку, сегодня. Вернее, сейчас мы поедем ко мне, ты переоденешься, а вечером мы пойдем на вечеринку.

– А я не могу поехать ко мне домой и переодеться?

– О нет, друг, – Хиро покачал головой, – Я тебя знаю, ты если доберешься до своей гардеробной, тебя оттуда силком не вытащишь. Я подберу тебе что-нибудь приличное из моих вещей.

– А ты уверен, что мне нужно именно это? – на самом деле Адриану уже было плевать. Раз он сам не знает, что ему нужно, может и стоит послушать Хиро.

– О, да! – друг подтолкнул блондина к машине, -Поехали, переоденешься! Кстати мама сегодня готовит запечённое мясо с овощами, помнишь в детстве ты уплетал сразу две тарелки.

– Не буду отрицать – твоя мама готовит мясо лучше меня, а я его готовлю просто отменно.

Новое задание для старых друзей

Разговор с Иви действительно очень хорошо отразился на Дэмиене, – он даже на какое-то время позабыл где они все находятся. Так хорошо он себя не чувствовал с тех пор, как его забрали сюда. Но, как известно, всему хорошему свойственно заканчиваться. В то время как он предавался безмятежной болтовне с Иви, где-то неподалеку весьма интересные события имели место быть.

Маркиз Аамон – командир первого легиона Ада, стоял посреди холла и ждал, когда генерал Саргатанас соблаговолит отдать свой приказ, ради которого он мчался сюда, сломя голову.

Последний, никоим образом не спешил с этим делом. Он преспокойно рассматривал документы у себя на столе, время от времени переключаясь от стопки бумаг к стакану с горячительным напитком. Он пригласил Аамона к себе в кабинет ровно семнадцать с половиной минут назад, но так и не произнес ни слова. Он должен удостовериться, что контролирует абсолютно всею

Наконец набрав в легкие побольше воздуха он перевел тяжелый взгляд из-под очков на Аамона, но оправдав себя желанием все перепроверить вернул его на кипу перед собой. От одного взгляда по спине маркиза пробежался табун мурашек, и все же в его планы не входило простоять здесь весь день. Посему, он, уловив момент, одним из самых вежливых интонаций из своего арсенала попытался привлечь внимание «верхов»:

– Темнейший, – удивившись чуждой себе хрипотце, маркиз прочистил горло, – Мой генерал, вы меня звали?

– А, Аамон, это ты, – генерал вздрогнул и дернул плечами, крылья за спиной встряхнулись. Жест, указывающий, что генерал чем-то обеспокоен, – У меня к тебе задание.

– Слушаю, темнейший.

– Этого неугомонного мальчишку сегодня вернули, – генерал вздохнул и откинулся на стуле, – Ты должен забрать его и привезти ко мне. Но должен сделать это без шума, без свидетелей, быстро и без осложнений, – генерал смотрел прямо в глаза своего подчиненного, словно хотел выудить что-то, но наткнувшись на холодный как сталь взгляд, он продолжил, – Подчиненные герцога Сатанакия намеревались отправить его к тем, – он поморщился, – Участникам эксперимента.

Одно упоминание этого треклятого эксперимента вызывало у маркиза острый рвотный позыв.

– Все будет исполнено, темнейший. Разрешите идти?

– Хорошо, иди, будь осторожен. И, прошу, постарайся спокойнее что-ли, – он пожал плечами, – Этот мальчишка слишком эмоционален, весь в мать, – командир закатил глаза и вздохнул, – Ну все, ступай.

Маркиз поклонился и, повернувшись на каблуках, направился к выходу. Демон был удивлен проявленной искренности от своего генерала. Казалось он обнажил свои эмоции перед маркизом, что не могло не воодушевлять. Он всегда знал, что несмотря на черствый нрав, генерал питал теплые чувства к сыну.

Воодушевившись собственными мыслями, демон, казалось, не заметил, что из-за колонны, рядом с которой он только что прошел, выскользнула змея и, прошипев что-то, поползла за ним.

Пройдя еще несколько шагов и убедившись, что поблизости никого нет, он крутанулся на месте и промурлыкал, хитро улыбнувшись:

– Махаллат, я знаю, что это ты. Выходи.

Где-то с минуту ничего не происходило, но внезапно из тени послышалось шипение, постепенно ставшее чем-то напоминающим человеческий язык, вернее брань.

– Чтоб я еще раз … вот Цербер тебя за ногу…– тьма выпустила из своих сетей фигуру девушки. Аамон едва сдерживал смех.

– Ну, привет.

– И тебе не хворать. Так, выкладывай, что там насчет Дэми.

Вышедшая из тени девушка была исключительно красива. Она была невысокая, но стройная, одеяния идеально подчеркивали округлые формы. Она поправила прядь, небрежно выпавшую из прически, и зло стрельнула аквамариновыми глазами в сторону беспомощно замершего маркиза. Он, видимо, даже не пытался выговорить хоть слово. Пухлые губы демонши вытянулись в линию, а глаза сжались в злом прищуре.

– Ты собираешься говорить, – взорвалась она и маркиз вмиг очнулся, как от пощечины.

– Он приказал привести Дэми к нему, но без шума.

– Вот черт. Что он хочет, он не сказал?

– Нет, все, что он сказал, это привести Дэми.

Девушка, нахмурившись, подалась в раздумья. Но лицо ее при этом оставалось таким же неприступно холодным. Надменно вздернутый подбородок, точеные черты лица. Аамон откровенно залип, а девушка, будто не замечала направленный на себя взгляд, полный восхищения. Наконец, она кивнула сама себе, точно соглашаясь с чем-то и повернулась к маркизу.

– Я пойду с тобой, – не вопрос, утверждение. Маркиз, внезапно, замешкался, – Что? Ты хочешь…то есть…мы же…ну, – вдруг он совершенно несвойственно себе, замямлил что-то непонятное.

– Ну да, что в этом такого, мы просто вместе пойдем за Дэми, не обольщайся. Он мой друг и я тоже за него волнуюсь.

Она прошла непозволительно близко к Аамону, так, что он учуял запах ее парфюма, такого знакомого. Он вздохнул, не смея перечить демонице, но с места не сдвинулся.

– Ну, ты идешь? – девушка встала, ожидая, когда маркиз поравняется с ней.

Немой протест, в виде вздоха и взгляда из-под густых ресниц встречается с угрожающим огнем, потемневших от злости, глаз. И вот они вдвоем спускаются по крутой лестнице, ведущей в темноту, по дороге устраивая всевозможные словесные перепалки.

Иви

Школьные годы самый неоднозначный период нашей жизни. Для кого–то это лучшие годы, безмятежное детство, друзья, развлечения, школьная суета, выпускной бал. Для кого-то – это лишь уроки, очень много домашней работы и экзамены. Школьная пора для автора была самым недооцененным периодом жизни, после чего последовало студенчество, которое уже оценилось по достоинству, но было бесцеремонно и беспощадно прервано всемирной панДэмией.

С возрастом осознаешь, насколько бы банально это не звучало, не ценил отведено тебе время на самосовершенствование. Понимаешь, что зря тратил время на абсолютно ненужные никому разговоры, ссоры, драмы. Выяснения отношений и желание самоутвердиться за счет других – это единственное, что движет детьми в школе.

Иветт старалась забыть о школьных временах с самого выпускного бала, но ей не удалось этого сделать при жизни. Постоянные насмешки и колкие оскорбления засели глубоко в голове, практически построив на себе ее личность.

Иви была единственным ребенком в семье, ее холили и лелеяли все: мать и отец в свою очередь, дедушки и бабушки в свою. Она была смышленым, сообразительным ребенком, не по годам умна, она могла бы стать старостой класса, префектом, закончить школу с золотой медалью, кто знает? Кто знает, что бы случилось, если бы Томми Миллиган не обозвал ее зубастой шваброй в первый день учебы. Это стало отправной точкой для всех ее одноклассников. Каждый счел своим долгом повторить оскорбление, многие даже пустили в ход воображение, добавляя детали, делая его больнее, острее и извращённее.

Иви была худенькой девочкой с голубыми глазами и ярко-рыжими волосами, она была высокая, за счет худобы выглядела неказистой, и передние зубы были чуть больше остальных. Нынче такое встретишь очень часто, да и давно придумали брекеты. Но дети- народ жестокий. Она не была зубастой шваброй, она не была некрасивым ребенком, вовсе нет. Но Томми Миллиган был из неблагополучной семьи, как это обычно и бывает, это был первый учебный день первого учебного года, и ему хотелось показать себя. Томми Миллиган в двадцать три года умер от передозировки в своем трейлере. Томми Миллиган попал в Ад. Томми Миллигана перенаправлял Дэмиен. Увидев, какую жизнь прожил Томми Милиган, Дэмиен пожалел, что он умер так легко. Дэмиен никогда не узнает в рыжей девочке из воспоминаний Томми Миллигана свою Иви. Хотя он бы мог…