Nana Ryabova – Три сердца (страница 2)

«Ковчег» он увидел задолго до подлёта. Ошибки быть не могло.

Это была не станция в привычном понимании. Это была свалка, агломерация, чудовищный конгломерат из обломков кораблей, старых модулей, астероидов, стянутых силовыми полями и многокилометровыми тросами в единое, бесформенное целое. Он висел в самой гуще Пояса астероидов, в регионе, который даже отчаянные навигаторы обходили стороной. Обломки кружились в хаотичном танце, сталкивались, дробились, и в этом броуновском движении железа и камня «Ковчег» казался единственным островком относительной стабильности. Ржавый, покрытый шрамами микрометеоритов, с торчащими во все стороны фермами и антеннами, он походил на огромного, ощетинившегося иглами дикобраза, затаившегося в засаде.

– Красавец, – прохрипел Арес, вглядываясь в мельтешение целей на радаре. «Ковчег» не подавал стандартных опознавательных сигналов. Вместо них в эфире гуляла какофония помех, обрывки переговоров на смеси русского, английского, искажённого мандаринского и ещё десятка языков, перемежающиеся шипением статики.

Подлёт оказался испытанием. Система автоматической стыковки «Спайдера» отказывалась работать, сходя с ума от гравитационных аномалий и помех. Аресу пришлось взять управление на себя вручную, лавируя между медленно вращающимися обломками, которые могли расплющить его модуль в лепёшку. Пот покрывал лоб, заливал глаза, солёный и липкий. Он маневрировал, задействуя микродвигатели, расходуя последние крохи топлива, пока, наконец, не увидел стыковочный узел.

Это был просто зияющий проём в боку огромного, полуразобранного грузового корабля класса «Валгалла», который, судя по маркировке, списали лет тридцать назад. Внутри проёма мерцал слабый силовой барьер, удерживающий атмосферу и не дающий космическому холоду выстудить внутренние отсеки.

– Ну, с богом или с дьяволом, – выдохнул Арес, направляя «Спайдера» в эту пасть.

Проход сквозь силовой барьер сопровождался короткой вспышкой статического электричества, от которой зачесалась кожа. Модуль, лязгнув, втянулся внутрь шлюзовой камеры, и герметичные створки за его спиной сомкнулись с тяжёлым, утробным гулом. Наступила тишина. Абсолютная. Только гулко стучало сердце в ушах.

Арес подождал, пока анализаторы атмосферы покажут приемлемый уровень кислорода и токсинов, и только после этого откинул колпак кабины. Воздух ударил в нос. Он был… живым. Спёртым, затхлым, с металлическим привкусом и отчётливым запахом дешёвого синтетического табака, пережжённого машинного масла, пота и чего-то сладковато-гнилостного, что могло быть как органикой, так и продуктом разложения каких-то сложных полимеров. Но после стерильной вони рециркулятора «Спайдера» это казалось ароматом самой жизни.

Он выбрался из кресла. Ноги затекли, подкашивались. Гравитация здесь была, но какая-то странная, рваная – в одном углу шлюза она ощущалась почти земной, в другом – заметно слабее, заставляя внутренности сжиматься в неприятном предчувствии падения. Арес, невысокий, жилистый мужчина в изношенном тёмно-синем комбинезоне техника, поверх которого был надет лёгкий герметичный жилет, застегнутый нараспашку, спрыгнул на ржавый, покрытый копотью пол. За спиной у него висел потрёпанный тактический рюкзак. К поясу, поверх жилета, крепился универсальный инструмент, больше похожий на гибрид отвёртки, лазерного резака и дубинки. Свинцовый контейнер с артефактом он предусмотрительно закрепил на груди, под жилетом. Холод металла успокаивал.

Из внутреннего динамика, вмонтированного в воротник жилета, раздался треск, а затем голос, усиленный и искажённый помехами, но властный, не терпящий возражений:

– Стоять на месте. Руки в стороны. Медленно.

Арес замер. Руки, повинуясь приказу, медленно поднялись в стороны. Он знал эти правила.

Из-за груды металлолома, сваленной в углу шлюза, вышли двое.

Первый был настоящий гигант. Росту в нём было, наверное, под два с лишним метра, и каждый сантиметр этого роста был покрыт мышцами, которые, казалось, вот-вот разорвут его потрёпанный армейский китель. Одна рука у него была полностью механической, от плеча до кончиков пальцев, – матово-чёрный сплав, гидравлика, со смещёнными суставами, что делало её похожей на конечность хищного насекомого. В этой руке он держал внушительных размеров дробовик, ствол которого был направлен точно в грудь Аресу. Лицо гиганта наполовину скрывала маска респиратора с красными светодиодами на месте глаз. Из-под сдвинутой на затылок банданы выбивались сальные, давно не мытые патлы.

Второй был его полной противоположностью. Маленький, юркий, он словно материализовался из тени за спиной гиганта. Одет в облегающий комбинезон с множеством карманов, нашивок и непонятных устройств. Лицо у него было худое, остроносое, с бегающими, цепкими глазами цвета тёмного янтаря. Волосы выбриты на висках, а на макушке собраны в короткий хохолок, выкрашенный в ядовито-зелёный цвет. На поясе у него висело несколько кобур и чехлов, а в руках он держал планшет-сканер, которым водил в сторону Ареса, считывая данные с его жилета и снаряжения.

– Кто таков? – голос принадлежал второму. Он говорил быстро, отрывисто. – Позывной. Откуда. Цель визита. Груз. И без фокусов, у меня сканер видит каждую твою контрабандную потрошину под комбинезоном.

Арес сглотнул. Он понимал, что любое неверное движение, любое промедление – и механическая рука гиганта просто сотрёт его в порошок. Он посмотрел прямо в светодиодные глаза верзилы, потом перевёл взгляд на зелёный хохолок.

– Мне нужен Хирург, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Скажите ему… Скажите, что меня послал «Узел». С Эдема.

При этих словах в шлюзе повисла тишина. Даже гул вентиляции, казалось, стих. Янтарные глаза второго расширились на долю секунды, а механическая рука гиганта чуть дрогнула, ствол дробовика качнулся вверх.

– Эдема больше нет, – тихо, но отчётливо произнёс маленький. – «Заслон» его вырезал. Все каналы трещат об этом. Как ты выбрался?

– Долгая история, – Арес покачал головой. – И я расскажу её только Хирургу.

Они смотрели друг на друга. Арес чувствовал, как под жилетом пульсирует холодным теплом артефакт. Он словно ждал.

Маленький хакер хмыкнул, бросил быстрый взгляд на гиганта, и тот, поняв его без слов, опустил дробовик, но не убрал, оставив висеть на плечевом ремне наготове.

– Ладно, – сказал зелёный хохолок. – Пойдём, эдемский. Только без глупостей. И спрячь свою игрушку поглубже. Здесь за такие штуки могут и пристрелить, не разбираясь. Чисто из спортивного интереса.

Он махнул рукой в сторону внутреннего люка, который с шипением отъехал в сторону, открывая проход в чрево «Ковчега». Оттуда пахнуло жаром, гулкой разноголосицей и сырой, первобытной энергией выживания.

Арес глубоко вздохнул и шагнул внутрь. Его путешествие только начиналось. И он чувствовал кожей, что самое страшное – гибель «Эдема», погоня, одиночный перелёт – было лишь предисловием к той жуткой, запутанной истории, в центре которой он теперь оказался. История, имя которой было – артефакт.

Глава 2: Хирург и его куклы

Внутренности «Ковчега» оказались именно такими, какими их и представлял Арес, – многослойным, хаотичным адом, где жизнь цеплялась за жизнь в бесконечной борьбе за выживание. Они шли по коридору, который когда-то был центральной артерией грузового лайнера, а теперь напоминал базарную площадь средневекового города, перенесенную в космос и пропущенную через мясорубку киберпанка.

Стены здесь давно утратили первоначальный цвет. Их покрывали наслоения краски, граффити, технических надписей на десятке языков и ржавых потеков, тянущихся вдоль лопнувших труб отопления. Воздух, горячий и влажный, вибрировал от гула тысяч механизмов, работающих одновременно. Где-то глубоко в недрах станции ухали мощные прессы, перерабатывающие очередной астероид, где-то визжали дрели, а где-то – надрывно, по-звериному – кричал человек. Или не человек.

Вдоль стен, прямо на грудах технического мусора, сидели, лежали и стояли обитатели «Ковчега». Арес ловил на себе десятки взглядов – настороженных, равнодушных, откровенно хищных. Вот группа техников в промасленных комбинезонах чинит древнего, допотопного дроида, чьи оптические сенсоры беспомощно вращаются, издавая жалобный писк. Рядом, прямо на полу, двое мужчин с лицами, изуродованными шрамами и дешевыми имплантами, режутся в карты, и ставкой служит не кредитка, а баллон с кислородом. Чуть поодаль, в нише, оборудованной рваным пластиком, женщина с абсолютно пустыми глазами и вживленными в висок разъемами кормит грудью ребенка, и младенец этот… Арес замер на мгновение, заметив, как на спине ребенка пульсирует, переливаясь синим, органический имплант, заменяющий, видимо, поврежденный позвоночник.

– Не глазей, эдемский, – одернул его Зеро, зелёный хохолок. – Здесь за такой взгляд можно и по морде схлопотать. Или в жены заполучить. Тут уж как повезет.

Гигант с механической рукой, которого Зеро называл Клыком, шёл чуть позади, создавая живой щит от возможных неприятностей со спины. Он не проронил ни слова, лишь изредка посапывал в свой респиратор, но само его присутствие действовало на местную публику отрезвляюще – патлатые головы втягивались, взгляды отводились.