Nana Ryabova – Три сердца (страница 3)

Они миновали огромный ангар, где в силовых захватах висел остов какого-то военного корабля, наполовину разобранный на запчасти. Вокруг него, словно муравьи, копошились рабочие в экзоскелетах, срезая лазерами броневые плиты и вытаскивая внутренности. Искры сыпались разноцветными фонтанами, освещая мрачное пространство ангара призрачным светом.

– Красиво, да? – Зеро проследил за взглядом Ареса. – Трофей с последней заварушки между «Заслоном» и Объединенным Флотом. Мы его со свалки выкупили, пока корпораты спохватились. Теперь это наши стены, наша крыша, наша жизнь. Буквально.

Наконец они подошли к массивной герметичной двери, которая отличалась от прочих – она была не ржавой, а чистой, ухоженной, с современной электронной начинкой, пульсирующей мягким голубым светом. Зеро подошёл к сенсорной панели, приложил ладонь, потом сунул палец в анализатор ДНК и, наконец, продиктовал в микрофон длинную кодовую фразу, часть которой была на каком-то древнем, гортанном наречии.

– Хирург не любит сюрпризов, – пояснил он, заметив удивление Ареса. – И незваных гостей. А тебя, считай, и тем, и другим можно назвать.

Дверь бесшумно ушла в стену, открывая проход в совершенно иной мир.

Если снаружи «Ковчег» был хаотичной, грязной свалкой, то владения Хирурга напоминали операционную будущего, совмещенную с лабораторией безумного ученого. Здесь было стерильно чисто. Воздух пах озоном, антисептиком и ещё чем-то сладковато-металлическим, отчего у Ареса защипало в носу. Стены и пол были выложены белой керамической плиткой без единого пятнышка. С потолка лился ровный, немигающий белый свет, от которого некуда было спрятаться.

В центре помещения, на вращающемся хирургическом кресле, сидел человек. Вернее, существо. Это и был Хирург.

На первый взгляд, ему можно было дать лет пятьдесят. Но только на первый. Высокий лоб, гладко выбритый череп, на котором синеватыми нитями проступали вены. Тонкие, аскетичные губы. Глубоко посаженные глаза, цвет которых невозможно было определить – они казались то серыми, то голубыми, то вовсе стальными, в зависимости от того, как падал свет. Но это было только лицо. Всё остальное… Арес невольно сглотнул.

Шея Хирурга была опоясана хромированными кольцами позвонков, явно искусственных, которые с мягким шипением двигались при каждом повороте головы. Левая рука, от плеча и до кончиков пальцев, представляла собой шедевр биомеханической инженерии – тончайшие пластины из какого-то перламутрового сплава, переходящие друг в друга с неестественной, пугающей грацией. Вместо ногтей на пальцах этой руки были вживлены микроскопические инструменты – скальпели, зажимы, инъекторы, сейчас убранные в плоть, но готовые в любой момент выдвинуться. От виска вглубь черепа уходили тончайшие оптические кабели, соединяя мозг с целым рядом устройств, стоящих позади кресла. Правая рука, напротив, была вполне человеческой, с длинными, нервными пальцами, которые в данный момент перебирали какие-то голографические схемы, парящие над столом.

Вокруг, словно безмолвные стражи, стояли роботы. Арес никогда не видел таких раньше. Они напоминали людей, собранных из частей, но неправильно. У одного было четыре руки, заканчивающихся разными инструментами. У другого – голова, похожая на прозрачный купол, внутри которого плавали в жидкости какие-то органы. Третий вообще был просто торсом на гусеничной платформе, с десятком манипуляторов, растущих из спины. Они не двигались, но их сенсоры – красные, синие, зеленые огоньки – неотрывно следили за каждым движением вошедших.

– Оставьте нас, – голос Хирурга оказался неожиданно мягким, глубоким, почти музыкальным. Но в этой мягкости чувствовалась сталь, согнутая в бархат. – Зеро, Клык. Вы хорошо поработали. Получите на складе двойную норму кислорода и паек на неделю вперёд.

Зеро поклонился, причём поклон этот был скорее данью уважения, чем подобострастием. Клык просто кивнул своей патлатой головой, и они оба вышли, оставив Ареса наедине с Хирургом и его безмолвной свитой.

Дверь за спиной бесшумно закрылась.

– Подойди, – приказал Хирург, не отрываясь от голограмм.

Арес сделал несколько шагов вперёд. Гравитация здесь была идеальной, ровной, словно станция имела собственный, высокоточный гравитатор. Ноги ступали по гладкой плитке, и каждый шаг отдавался эхом в стерильной тишине.

– «Узел» мёртв, – без предисловий сказал Хирург, наконец поднимая глаза. Изумрудная сталь этого взгляда пронзила Ареса насквозь, словно рентген. – Я знал его лично. Хороший оперативник. Старой школы. Он успел передать мне, что ты летишь. Кратко. Без деталей. Но я умею читать между строк. Покажи.

Арес, не колеблясь, расстегнул жилет и достал свинцовый контейнер. Хирург вытянул свою механическую левую руку, и Арес с удивлением заметил, что перламутровые пластины на ней засветились изнутри мягким, пульсирующим светом. Свет этот синхронизировался с пульсацией артефакта, которую Арес чувствовал, но не видел.

– Положи на стол, – кивнул Хирург на пустую поверхность рядом с голограммами.

Арес аккуратно поставил контейнер. Как только свинец коснулся стола, все голограммы разом погасли. Четверорукий робот позади Хирурга издал тихий, обеспокоенный писк, а тот, что с прозрачной головой, завращал своими колбами быстрее.

Хирург медленно, почти благоговейно, протянул свою человеческую правую руку к контейнеру, но не коснулся его, а лишь повёл ладонью над поверхностью. Его глаза расширились, зрачки сузились до точек.

– Невозможно… – прошептал он. Голос его потерял стальную уверенность, в нём появились нотки благоговейного ужаса. – Этого не может быть здесь. Этого не может быть вообще.

– Что это? – голос Ареса прозвучал хрипло, сдавленно.

Хирург резко поднял на него глаза. Теперь в них горел холодный, профессиональный интерес хирурга, увидевшего уникальный, неизлечимый случай.

– Ты хоть понимаешь, что притащил в мой дом, инженер? – он щёлкнул пальцами человеческой руки, и четверорукий робот подкатил ближе, протягивая какой-то сложный сканер. Хирург взял его, надел на голову окуляр, увеличивающий изображение в тысячи раз, и принялся водить им над контейнером. – То, что ты держишь в руках, – это не артефакт. Это ключ. Не в переносном, а в самом прямом смысле. Ключ к тому, что древние, чьё имя стёрто из всех архивов, называли «Эфир». Или «Нулевая матрица». Или «Сердце Творца». У каждой цивилизации было своё имя. Суть одна.

– Я не понимаю, – честно признался Арес. – Это просто кусок металла. Он тёплый. Он спас мне жизнь, вытолкнул из гравитации Просперо.

– Просто кусок металла? – Хирург рассмеялся, но смех этот был лишён веселья. Он откинулся в кресле, снял окуляр и уставился на Ареса с новым, обострённым интересом. – Этот «кусок металла», мальчик мой, создан не на заводах. Его не выплавляли в домнах. Его не ковали. Его… вырастили. В лабораториях, которые существовали задолго до того, как первый человек спустился с деревьев. Это технология, основанная на управлении пространством-временем через резонанс сознания. Ты почувствовал тепло? Это не температура. Это отклик структуры реальности на твоё присутствие. Ты инженер, ты должен понимать принцип обратной связи.

– Обратная связь? – Арес нахмурился, пытаясь уловить мысль.

– Именно, – Хирург встал. Теперь стало видно, что нижняя часть его тела тоже была сильно модифицирована. Ноги, от бёдер и до щиколоток, были заключены в лёгкий экзоскелет, который двигался синхронно с мышцами, усиливая каждое движение. – Эта штука не просто пассивный предмет. Она – приёмник. И передатчик. Она улавливает твои нейронные импульсы, твои эмоции, твой страх, твою надежду – и искажает реальность вокруг, подстраивая её под твой внутренний мир. Она вытолкнула тебя от Просперо, потому что ты хотел жить. Она почувствовала это и дала тебе толчок. Но это лишь крупица её возможностей.

Хирург подошёл к стене, провёл по ней рукой, и та стала прозрачной, открывая вид на бескрайний космос, усеянный звёздами. Где-то далеко, у самого горизонта событий, фиолетовым глазом таращился газовый гигант Просперо.

– «Заслон» охотится за этими ключами уже пятьдесят лет, – продолжил он, не оборачиваясь. – Мы знаем о трёх. Один хранился в секретных лабораториях Объединённого Флота, но пропал двадцать лет назад при загадочных обстоятельствах. Второй, по слухам, находится у Безмолвных – мутантов, что живут за Пределом, в непроницаемой туманности. И третий… третий был на «Эдеме». Мы думали, это легенда. Думали, что «Заслон» просто распускает слухи, чтобы оправдать своё присутствие в Поясе. А они, оказывается, знали. Знали и ждали, пока учёные «Эдема» не поймут, как с ним работать. А когда поняли – стёрли станцию в пыль.

Хирург резко развернулся. Его глаза горели.

– Но ты. Ты выжил. Ты принёс его мне. Почему?

Арес выдержал этот взгляд. Внутри него, под рёбрами, холод артефакта пульсировал в унисон с сердцем.

– Потому что «Узел» сказал, что вы знаете, что делать, – твёрдо ответил он. – И потому что у меня нет никого другого. «Заслон» убьёт меня, как только найдёт. А они найдут, я знаю. Эти пять дней, что я летел, они были для меня вечностью. Я чувствую их. Они близко.

– Ты прав, – кивнул Хирург, подходя к Аресу вплотную. От него пахло озоном и антисептиком, но сквозь этот запах пробивался едва уловимый, сладковатый аромат чего-то живого, тёплого. – Они уже здесь. Мой внешний периметр засёк три корабля класса «Перехватчик» и один тяжёлый крейсер типа «Чёрная Леди» час назад. Они сканируют Пояс, прочёсывают сектор за сектором. У них есть твои биометрические данные, твой генетический код, твои нейронные отпечатки. Им нужно только чуть-чуть приблизиться, чтобы засечь тебя. Мы в ловушке.