Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 43)

В этот раз идти и звонить в домофон мне не пришлось, она ждала у подъезда, вышла чуть раньше. Оделась в светлые джинсы и голубую рубашку, а волосы в этот раз у нее были распущены. Подозреваю, что она сама не очень любит выходные платья, и надевать их ей приходится исключительно и полностью по работе.

Я остановил «Крайслер» перед ней, вышел и открыл ей дверь. Она подошла ко мне, села, и я быстро занял свое место на водительском сиденье.

— Долго ехал, — сказала она.

— Пробки, — чуть оправдался я.

— В воскресенье?

— Лос-Анджелес, — пожал я плечами.

Она засмеялась, потянулась ко мне.

— Я все понимаю, — сказала. — Я же тоже вожу машину. Только она у меня не такая большая, как у тебя, и не такая… Фаллическая, что ли.

Мы поцеловались. И целовались долго, я даже счет времени потерял. Когда отлипли друг от друга, я увидел, что какой-то мальчишка на нас таращится. Неловко стало, я же все-таки детектив отдела нравов и должен хороший пример подавать. Хотя какая разница, это своего рода правильный пример, тут через тридцать лет такие кадры будут на улицах ходить и целоваться.

— Поехали на Сансет, — сказала она. — Покажу тебе свое любимое кафе.

И пристегнулась. Я завел машину и поехал, куда она сказала. Потом пришлось немного проехаться по бульвару, и скоро мы остановились у местечка, которое называлось «Рейнбоу Бар энд Гриль». Место было интересное, иначе и не скажешь — все внутри было пропитано рок-н-ролльной атмосферой, на стенах висели плакаты с автографами групп и даже несколько гитар. Время там проводили байкеры, рокеры и другие подобные.

— Не думал, что тебе нравится такая атмосфера, — заметил я.

— А мне нравится, — она улыбнулась.

Я заказал стейк с коул-слоу и картошкой, она — свиные ребрышки под соусом. И пошел разговор. Она рассказала про работу, про случай, как недавно одному из актеров показалось, что на одном из постеров у него разного размера глаза, и он потребовал все переделать. И хотя глаза на самом деле были одинаковыми, они переделали, сменив позу, потому что это сделать проще, чем доказывать про хреновый глазомер.

Я рассказал ей про Коломбо, и про него, как выяснилось, она знала — у нее отец был фанатом бодибилдинга. Про то, что он сам подошел и поправил мне технику, она не поверила, но я заверил ее, что все так и было. А еще сказал, что он позвал меня приехать через неделю, в понедельник, и пообещал показать что-то интересное.

Просидели мы там часа два, не меньше, доели и допили все, что было, потом просто пили местное легкое пиво — я даже взял специально низкокалорийное. Раз уж тренируюсь, то в действительности надо следить за калориями. Ну и меру я знал, так что больше двух бокалов пить не стал. Помню о законах Калифорнии.

Когда мы вышли, на улицах уже стемнело. Жара спала, но вечер все равно был теплый. По Стрипу то тут, то там ходили люди, парочки, даже несколько явных семей с детьми.

Я отметил несколько тяжелых «Харлеев», которые стояли неподалеку. Ну да, я там видел небольшую группу байкеров, у которых даже ромбики с надписью «1 %» были рядом с цветами нашиты. Был бы один — познакомился бы с ними, байкерская культура у меня вызывала интерес еще с прошлой жизни, хотя сам я мотоциклом ни разу не владел. А вот знакомые были, а уж пообщаться с настоящими американскими однопроцентниками было бы интересным опытом.

Сели в машину. Я не знал, что у нее сегодня было на уме, но решил, что если попросит, то просто отвезу ее домой. А если захочет ко мне, то поедем.

Впрочем, она свои намерения прояснила сразу же.

— Поехали в трейлер? — предложила она.

— А ты хочешь? — я посмотрел на нее.

— Хочу, — она чуть улыбнулась уголками глаз.

Я завел машину, тронулся с места и двинулся на юг в сторону Карсона. По дороге мы просто болтали о всякой ерунде, о работе и обо всем таком. Пришлось немного потолкаться в пробках, но скоро выехали на шоссе. Дорога заняла минут сорок, вокруг проносился ночной Лос-Анджелес, который выглядел достаточно красиво. Да даже Южный Централ выглядел красиво.

В трейлерном парке оказалось как обычно тихо. Недавно ко мне пришло понимание, что этой тишиной владельцы обязаны именно мне. Никто не станет бурагозить, когда по соседству живет полицейский, про которого еще и говорят, что у него очень плохой характер.

Рэмбо, похоже, узнал мою машину по звуку мотора, и когда мы припарковались под навесом, уже ждал нас у сетки вольера. Мы вышли — на этот раз Сара сама открыла себе дверь. Я подошел к вольеру, открыл его, и пес тут же рванул к девушке, проигнорировав своего хозяина.

Вот ведь собачий сын. Но да ладно, ему тоже нужно разнообразие в общении, а то он только со мной да со мной. Надо бы уже заняться делом и на случку его свозить, что ли. Он не кастрированный, так что гормоны у него бушуют только так. Настоящий самец.

— Соскучился, похоже, — проговорила Сара, посмотрев на меня.

— Ну да, — я улыбнулся. — Ему в целом тут скучно достаточно, я же целыми днями на работе. Хочешь поиграть с ним?

— А как? — спросила она.

— Сейчас.

Я пошел в дом, заодно убедившись, что внутри достаточно чисто для того, чтобы можно было впустить девушку. Потом взял мячики теннисные, которые специально для этих целей купил. Вынес пару, на случай, если один потеряется, отдал один Саре.

— Бросай и говори «неси», — сказал я. — Он прибежит и принесет.

— Он у тебя обученный? Ты его дрессировал?

— Да, вроде того, — сказал я. Хотя на самом деле выучили командам пса старые хозяева, у которых мексиканец-сосед его украл.

— А на человека он броситься по приказу может?

— Нет, — я покачал головой. — Этому я его не учил. Бросай.

Сара взяла мячик, размахнулась и бросила в сторону, не очень далеко. Рэмбо пулей сорвался с места, и уже через несколько секунд притащил желтый кругляш обратно.

— Не бойся, — сказал я. — Бросай сильнее.

Она кинула уже дальше, и он снова принес. Пока они играли, я решил поменять псу воду и насыпать корма, так и сделал. Потом просто сел на ступеньку, ведущую внутрь мобильного дома. Руки захлопали по карманам — черт, когда же я в конце концов избавлюсь от этой привычки?

— А он меня запомнил, получается, — сказала Сара и снова бросила мячик. Рэмбо побежал.

— Да, — кивнул я. — Собаки запоминают людей по запаху и по голосу.

— Это приятно, — питбуль вернулся к ее ногам, и она почесала его за ухом. — Хороший пес.

Некоторое время мы сидели вот так — она бросала мячики, а он приносил. Потом я загнал Рэмбо обратно в вольер, да он и не против был — сразу бросился к воде. Загоняла его девушка. Мы вошли, и она тут же отправилась мыть руки в кухонной раковине. Я за ней.

— Хочешь выпить? — предложил я.

— А что есть? — спросила Сара.

— Пиво и «Маунтин Дью».

— «Маунтин Дью»? — ее глаза чуть расширились, и она улыбнулась. — Тебе что, десять лет?

— Нет, — я покачал головой. — Просто там, откуда я родом, такой газировки нет. Хотя тоже есть вкусная — называется «Байкал», в честь озера. Русская кока-кола, как говорится.

— Давай свою газировку, — она улыбнулась.

Я открыл холодильник, достал две зеленые баночки и протянул одну ей. Вскрыли мы их одновременно, чисто как в каком-нибудь рекламном ролике. Я сделал глоток и сразу почувствовал, что как-то взбодрился даже, что ли. Все-таки там и сахар, и кофеин. По местным меркам это вообще как энергетик.

— А что за «Байкал»? — это слово она произнесла с акцентом. — Как он на вкус?

Как на вкус «Байкал» сейчас — я понятия не имел. Но в свое время пил его достаточно много, потому что дочка любила «Черноголовку». Да и я не противился — он ведь на натуральных ингредиентах, а что до сахара — его стали меньше класть. Но все-таки следил, чтобы пила еще и воду, а не только газировку.

— Такой, травяной, со вкусом хвои. Мне нравился в свое время.

— Как наш «Вернонс», что ли? — спросила Сара.

— Я не знаю, — я улыбнулся. — Не пробовал. Но теперь знаю, что купить, если соскучусь по России.

— Попробуй, — кивнула она. — Он такой, имбирный.

Ну, имбиря в «Байкале» не было, но… Вряд ли американцы смогли передать такой же вкус леса, как наши.

Девушка сделала глоток, а потом подошла ко мне, поцеловала. Взяла из моих рук банку, отставила в сторону, сама же положила мои ладони себе на талию. Через несколько секунд мы слились в объятиях, а потом действо перешло на диван.

Когда все закончилось, она посмотрела на меня, лениво потянулась и сказала:

— Я в душ.

— Иди, — я кивнул. — Я потом схожу. Ты сегодня на всю ночь у меня?

— А ты не против?

— Нет, конечно, оставайся.

— Тогда воспользуюсь твоим приглашением.