Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 44)

Поднявшись, она двинулась в душ, чуть покачивая бедрами. Я посмотрел в потолок и подумал, что надо бы телефон провести в трейлер. Встречаться чаще мы не можем, у нас работа постоянно, а вот просто созвониться, поболтать перед сном… Да и коллегам я тогда мог бы позвонить в случае чего. Или просто пиццу заказать, если ее повезут в трейлерный парк, пусть я и стараюсь таким не питаться.

И тут из ванной раздался такой крик, что я вскочил с дивана раньше, чем успел о чем-то подумать. Наклонился, выхватил из кобуры, которую повесил на спинку стула, когда раздевался, Беретту, рванул к двери, открыл.

И только тут до меня дошло, что именно случилось. Я ведь забыл совсем о моем новом питомце.

Сара стояла у раковины, чуть ли не усевшись на нее своей аппетитной попкой, и смотрела на душевую кабину круглыми глазами. А из кабинки на нее смотрел петух. Он стоял на краю поддона, вытянув и без того длинную шею.

— Кво, — сказал петух.

Вот же я идиот.

Я посмотрел на Сару, опуская пистолет, и сказал:

— Все в порядке.

Она помолчала несколько секунд, потом повернулась ко мне с выражением на лице, которое я не сразу смог идентифицировать. Что-то среднее между шоком и желанием рассмеяться.

— Майк, — сказала она неожиданно спокойным голосом. — У тебя в душе петух.

— Ну да, — подтвердил я и сам едва не заржал. Ситуация получилась смешной.

— Живой петух.

— Ну да, живой, — кивнул я.

Петух сразу же подтвердил то, что он живой, громким «кво».

— Но почему он тут?

— Я его на операции нашел, — сказал я, прислонившись к дверному косяку. — Мы накрыли петушиные бои, всех птиц изъяли, а этот спрятался. Я остался… разбираться с уликами, — не говорить же, что я просто получил по лицу. — И нашел его. Не мог же я его там оставить.

Она посмотрела на меня, потом на петуха. Тот снова вытянул шею и принял стойку, полную достоинства. Приосанился как-то, иначе и не скажешь.

— И давно он тут живет? — спросила Сара.

— С пятницы, — ответил я.

— То есть третий день?

— Третий день.

— И я сказала тебе, что пошла в душ, и ты даже не подумал меня предупредить.

— Я забыл, — честно признался я. — Совершенно забыл, что он здесь. Все мои мысли были о тебе с тех пор, как мы встретились.

Она снова посмотрела на петуха. У него вид уже был такой, словно он — хозяин моего трейлера, и это ему нанесли визит.

— Приму это за комплимент, — сказала Сара. — Он агрессивный?

— Да вроде нет, — пожал я плечами. — На меня не бросался.

— Но это же… Бойцовый петух, так?

— Ну, — я улыбнулся. — Будем считать, что он на пенсии. Так что теперь это просто петух.

Она немного помолчала, а потом медленно выдохнула и сказала:

— Хорошо. Я все-таки хочу в душ. Ты можешь его… Куда-нибудь переместить?

— Да, сейчас, — я открыл кабинку, а петух посмотрел на меня с таким видом, будто покидать своего обиталища не собирался. Я решил подбодрить его. — Ну же, выходи, приятель.

Он все-таки вышел из кабинки и прошел мимо нас в основное помещение трейлера с таким видом, будто был звездой, которая собирается выйти на сцену. Или будто он по красной ковровой дорожке идет, не иначе.

— Кво, — прокомментировал он свое выступление.

Я вытащил свою старую футболку, кружку с водой и быстро смыл следы жизнедеятельности петуха. Потом отодвинулся, чтобы Сара вошла, сам вышел, закрыл дверь. Повернулся обратно, посмотрел на петуха. Он важно обошел комнату по периметру, а потом с деловым видом остановился прямо посередине. Я двинулся к дивану, по пути сунув пистолет обратно в кобуру, уселся. Петух продолжал стоять неподвижно.

Минут через пять вышла Сара — наверное, горячая вода кончилась, а холодной мыться она не захотела. Я заметил, что она взяла полотенце — и хорошо, я как раз два чистых повесил. Прошлась и села рядом со мной на диван. Петух чуть повернул голову, посмотрев на нас одним глазом.

— Как его зовут? — спросила она.

— Никак, — ответил я.

— Ты его никак не назвал?

— Я пока не придумал, — пожал я плечами. — Но наверное надо. Я думал, что это временно, но его никуда не пристроить. Усыплять не хочу, в качестве домашнего питомца его никто не возьмет, фермерам он и даром не нужен — худой, мяса не будет с него.

Она задумчиво посмотрела на петуха, а потом покосилась на меня и сказала:

— Значит, он будет жить у тебя.

— Похоже на то.

— В душе?

— Это временно. Надо что-нибудь придумать снаружи. Завтра мне на суд ехать, а послезавтра выходной, может быть чего-нибудь и сооружу.

— Тебе бы новое жилье найти. Места мало, а у тебя петух и собака.

— Я же говорил, я коплю на собственное.

— Да я думаю, ты врешь, — она улыбнулась. — У тебя просто такой стиль.

— Да, стиль, — протянул я, решив не отказываться от этого.

— Ну, раз он остается, давай думать, как его назвать, — она снова посмотрела на него.

— Есть идеи? — спросил я у нее и улыбнулся.

— Он похож на важного человека. Держится с достоинством. Может быть, назвать его Черчиллем?

Я чуть не расхохотался. Да уж, представляю, как отреагировал бы премьер-министр, если бы узнал, что его именем назвали петуха.

— Не, — я покачал головой. — Я же русский, не пойдет.

— А еще он бывший боец, — продолжила она думать. — Теперь пенсионер. Может быть, Рокки?

— Да это обидно как-то. Я люблю этот фильм.

— Ну тогда сам придумывай, — сказала она и откинулась на спинку дивана. — Раз ты его подобрал — тебе и называть.

Петух сделал несколько шагов, а потом неожиданно подпрыгнул, взмахнул крыльями и приземлился прямо ко мне на стол. Повернулся в мою сторону, важно поднял голову, прокукарекал во весь голос и посмотрел на нас.

Чисто Ленин на броневике, разве что воздетого вверх крыла не хватает. Ну а чего, у нас каждый хоть раз памятник Ленину видел, даже в глухих деревнях они стояли. Почему-то вспомнилась еще и история о том, как кто-то напихал взрывчатки в памятник Ленину около Финляндского вокзала в Питере, и взорвал ему задницу.

— Владимир назову, — решил я.

— Владимир? — спросила она. — А кто это?

— Да был там один, — ответил я, никого в общем не называя конкретно.

— А сокращенно это будет Влад?

— Нет, — я покачал головой. — Это у вас Владимир — Влад. А у нас Влад — это другое имя, Владислав. А Владимир — это Вова. Или Вован.

— Интересный у вас язык.

— Ладно, уберу его, — сказал я. — Тоже схожу в душ, а потом еще чем-нибудь займемся.