Наиль Выборнов – Мент из Южного Централа (страница 31)

Я посмотрел на пистолет в своей руке. Ну не выбрасывают в Комптоне рабочий Глок в мусорку, это не настолько богатый район. А значит, с этим пистолетом что-то не так. И если я сейчас оформлю этих двоих детей за его ношение, а на нем окажется десять трупов… То по меньшей мере один из них отправится в тюрьму до конца жизни, если не в газовую камеру. Никто не поверит, что у двух молодых негров этот пистолет оказался случайно.

Мда, ситуация. Я задумался, и задумался крепко. В процессе размышлений повернулся и оценил ущерб от аварии: у моей машины было слегка замято крыло, у их — выступающий на углу «клык» хромированного бампера. Даже фары у обеих тачек целы. Просто ржавчину стряхнули. Ну еще бы — скорость у обеих машин была меньше десяти километров в час.

В итоге я пришел к выводу, что не хочу ни портить жизнь двум идиотам, ни разбираться с последствиями аварии. Но просто сделать вид, что ничего не произошло, нельзя — следующий коп уже не будет к ним так милосерден. Поэтому я потряс в воздухе Глоком и сказал:

— А вы понимаете, придурки, что если я сейчас оформлю вас, пробью этот пистолет по базе, а на нем гора трупов, то вы оба отправитесь в тюрьму на пожизненное? Это если высшую меру не одобрят из-за молодого возраста.

«Рэперы» побледнели еще сильнее, их глаза полезли на лоб. Кажется, они об этом вообще не задумывались.

— Но мы… мы же ничего не сделали… — пробубнил себе под нос пассажир.

— Господин полицейский, клянусь, мы даже не стреляли из него ни разу — в нем с самого начала патронов не было! Не надо пожизненное! Мы больше так не будем! — вдруг закричал водитель, и мне показалось, что он сейчас расплачется. — Пощадите!

Я убрал Глок в карман и потер лицо рукой.

— Значит так, малолетние придурки. Чтобы завтра же поснимали с себя эту хрень, оделись и постриглись как нормальные люди, и нашли работу! Если еще раз встречу вас в таком виде, или просто шатающихся по району без дела — оформлю по полной, и еще пару своих висяков в придачу добавлю. Вам ясно?

— Да, господин полицейский! — удивительно синхронно ответили придурки.

— А теперь забрали свое корыто, — я кивнул в сторону «Кадиллака», — и свалили на хрен с моих глаз. И забыли о том, что мы когда-то виделись. Но не забыли о том, что я сказал. Потому что я вас запомнил.

Я по очереди пристально посмотрел в их испуганные глаза для закрепления эффекта.

— Ну, чего застыли? Быстро, вашу мать! — я хлопнул в ладоши, и парни, как по команде, запрыгнули в «Кадиллак», резко сдали назад, развернулись и умчались обратно по улице, по которой приехали.

Я подумал, достал Глок из кармана и затолкал его поглубже под водительское сиденье. Потом придумаю, что с ним делать. В конце концов, прежде чем от него избавиться, надо хорошенько стереть собственные отпечатки и потожировые следы.

Посмотрел на машину — ну, в принципе, эта вмятина как тут и была, экстерьер моему «Шеветту» она точно не испортила.

На всякий случай включил фары — нет, левая как не горела, так и не горит. А я надеялся, что от удара одумается.

Почувствовал что-то тяжелое в кармане, сунул руку — ножик второго «рэпера». Забыл вернуть. Ну и ладно, зато теперь есть, чем банки открывать.

Сел в машину, тронулся, все-таки пересек злосчастную улицу, и буквально через три минуты и два поворота выехал на Южную. Совсем чуть-чуть не доехал из-за этих двух идиотов…

Глава 16

Посмотрел на табличке на воротах номер ближайшего дома — 5533. Не доехал. Повернул налево и через десять минут припарковался возле симпатичного кирпичного здания с вывеской «Ветеринарная Лечебница Лейквуда».

А неплохая клиника, явно не из дешевых. Ну и хорошо, значит, и врачи здесь должны работать квалифицированные.

Я вошел в здание и подошел к широкой деревянной стойке респешна. Приятная девушка с бейджем «администратор» спросила мое имя, и хочу ли я привезти к ним животное на осмотр или забрать питомца после лечения. Я назвался и выбрал второй вариант. Она записала данные в большой журнал, после чего спросила породу и кличку животного, а также фамилию и имя того, кто привез его. Не знаю, Билл ли предупредил их о том, что забирать его приеду именно я, или это были стандартные вопросы, но я ответил:

— Питбуль, кличка Рэмбо, привез в клинику Билл Филлмор.

Я внезапно поймал себя на мысли, что не знаю полного имени Билла. Он никогда не представлялся им при мне и мог быть как Уильямом, так и Билли, Уиллом и даже Вилли. В США вообще все довольно сложно с сокращениями.

К счастью, таких подробностей у меня не спрашивали.

— Пройдемте со мной, господин Соко. Ваш Рэмбо прошел лечение и готов к выписке, счет закрыл мистер Филлмор, — она провела меня по длинному коридору в самый его конец и открыла дверь в торце.

За ней оказалось просторное, вытянутое в длину помещение, вдоль двух стен которого были расположены ряды вольеров с решетчатыми дверцами. Бетонный пол, окрашенный светло-серой краской, крепкие перегородки между собачьими «комнатами», выложенные то ли из кирпича, то ли из каких-то блоков, и выкрашенные в тот же серый цвет. По шесть вольеров с каждой стороны, однако большинство из них сейчас пустовали. За четвертой решеткой справа я увидел знакомый шоколадный бок. Тихо подошел, заглянул.

Рэмбо лежал на необычном лежаке, чем-то напоминавшем низкую пластиковую раскладушку на четырех ножках. Без подстилки, но это было определенно лучше, чем просто на холодном бетонном полу. В России я таких штук не видел. Хотя и оставлять собаку в клинике на несколько дней мне раньше не приходилось.

Рэмбо лежал мордой к стене, но, судя по всему, не спал — бок двигался не так глубоко и равномерно. Видимо, услышал, что дверь открывается, но не заинтересовался визитерами. Вдруг его морда шевельнулась — пес начал принюхиваться. А еще через несколько секунд он резко обернулся, посмотрев прямо на меня.

И тут же подскочил со своего лежака и быстро, прыгая на трех лапах, подбежал к решетке. Я просунул пальцы через прутья и, как мог, потрепал его по спине.

— Ну привет, собачий сын. Думал я не приду за тобой?

Рэмбо остановился, посмотрел на меня, виляя хвостом, и вдруг недовольно гавкнул.

— Ну ладно тебе, не так уж и долго.

Он снова гавкнул. Надо же, а раньше молчал, как партизан.

— Мне нужно подписать какие-то документы? — спросил я у администратора.

— Да, пойдемте, мы расскажем вам о ходе лечения, дадим рекомендации и препараты.

Я обернулся на Рэмбо.

— Пять минут, парень.

Мы вышли из «собачьего отеля» и вошли в соседнюю дверь, где сидел мужчина в белом халате за небольшим деревянным столом и заполнял какие-то бумаги.

— Питбуль, девятый вольер, — сказала ему администратор и повернулась ко мне. — Сейчас доктор вас проконсультирует, а я буду ждать вместе с Рэмбо.

Я кивнул, и она вышла за дверь.

Доктор достал с полки рядом бумажный пакет с прикрепленной к нему на скрепку парой листов бумаги. Пробежался глазами.

— Присаживайтесь, мистер… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Соко, — я кивнул и присел за стол.

— Да, мистер Соко. Мы очистили и обработали раны вашего питомца, укусы на холке пришлось дренировать, но больше в этом нет необходимости — раны чистые и хорошо заживают. Рану на лапе промыли под анестезией и бандажировали.

— Не зашивали? — удивился я.

— Нет. Дело в том, что ткань подушечек плотная и хорошо заживает, но чрезвычайно плохо держит швы. Они будут расходиться, что только замедлит заживление.

Я кивнул. Никогда бы не подумал, но не спорить же с врачом.

— Сейчас собака принимает курс антибиотиков, — врач достал из коробки пластиковую баночку с наклейкой, на которой я прочел «Кефлекс». — Давать по одной таблетке дважды в день. Одну неделю — в каждой упаковке лекарства ровно на курс.

Он достал следующую баночку с надписью «Аспирин». О, это я уже знаю. Не слышал только, чтобы у нас им лечили собак.

— Противовоспалительное, — поставил он баночку на стол. — По одной два раза в день, обязательно вместе с едой, чтобы не испортить желудок. Тоже одну неделю.

Я кивнул, а он достал из пакета тюбик, я прочитал мелкими буквами: «Неоспорин».

— Мазь для ран. Смазывать лапу и укусы на холке при каждой перевязке.

Он достал бутылек, в котором я без труда опознал обычный хлоргексидин.

— Это для промывания ран, во время каждой перевязки, — он кивнул на пакет. — Также внутри перевязочный материал.

Он сложил все препараты обратно.

— Лапу перевязывать каждый день первые три дня. Если повязка промокла — дважды в день. Снять старую повязку, промыть антисептиком, нанести мазь, приложить неприлипающую прокладку, сверху вату, и самофиксирующийся эластичный бинт. В это же время промывать раны на холке и смазывать — тем же, чем и лапу. Повязки на холку не нужны. Остальные раны незначительные, их промывать и смазывать, пока не зарубцуются.

Доктор задумался на мгновение и продолжил:

— Обязательно следить, чтобы не лизал и не снимал повязку. Мы обычно рекомендуем пластиковый конус, но ваш пес был молодцом и ни разу повязку не трогал, так что мы его сняли. Повязку накладывать не слишком туго, чтобы не пережимать кровоток — когда будете снимать, посмотрите, как наложили мы. С четвертого дня можно перевязывать через день. Дней через десять, когда рана полностью закроется, можно прекратить перевязки.