Наиль Выборнов – Мент из Южного Централа (страница 32)

Он показал мне бумагу.

— Тут описано все лечение и памятка для вас. На две-три недели ограничить нагрузки. Выгул только на поводке и только по траве — никакого асфальта, песка, грязи. Минимум нагрузок. Никаких игр, ни с вами, ни с другими собаками. Максимальный покой.

Он кивнул сам себе.

— Если появится отечность, выраженная слабость, неприятный запах из ран — сразу к нам. Следите за своим парнем получше, он еще молодой, не умеет вести себя с другими собаками.

Я вскинулся, услышав это:

— А сколько ему?

— А вы не знаете? — удивился врач.

— Нет, он у меня всего несколько дней.

Доктор посмотрел с осуждением. Ну да, можно догадаться, что он думает: всего несколько дней, как стал хозяином, а собака уже в клинике в таком состоянии. Я не стал его переубеждать.

— От года до двух. Еще вся жизнь впереди. Берегите его, — врач положил бумаги в пакет и протянул его мне.

Несмотря на его незаслуженное ко мне отношение, доктор мне понравился. Было видно, что он знает, что делает, и, что немаловажно, как бережно он относится к животным. Поэтому я искренне поблагодарил его, заверил, что буду внимателен, и вышел из кабинета.

Вернулся в «собачий отель», где администратор открыла мне вольер. Рэмбо сразу похромал ко мне, уперся лбом в колени. Я осторожно погладил его по здоровой шкуре на спине, которой у него осталось не так много. Вот уж действительно — ветеран, побывавший в переделках. И это в его-то, считай, подростковом возрасте.

Администратор протянула мне принесенный откуда-то планшет с бумагой и ручку. Я расписался в документе, подтверждающем, что собаку забрал именно я, что с лечением согласен и обязуюсь следовать указаниям врача. После чего попрощался и вышел из больницы вдвоем с хромающим Рэмбо.

Блин, ведь ехал же за собакой, а ни поводка, ни веревки даже никакой не взял. Вот идиот. Благо Рэмбо, даже без команды, встал к моей левой ноге и зашагал рядом. Да уж парень, не к боям тебя готовили, совсем не к боям.

Снова вспомнился сосед — бывший хозяин Рэмбо. Подумалось, что если бы пистолет двух малолетних «рэперов» оказался у меня на пару дней раньше, его бы точно нашли в кармане этого урода. Но, что сделано, то сделано.

Мы подошли к машине, я открыл пассажирскую дверь, и Рэмбо без команды запрыгнул на сиденье. Да ты посмотри — не собака, а чудо чудное. Вновь посетовал, что нет поводка — его бы к сиденью пристегнуть, чтобы он не упал, если вдруг придется резко тормозить. Ну ладно, что поделать, поеду максимально плавно.

Уселся на водительское сиденье, посмотрел на Рэмбо, с любопытством разглядывающего меня.

— Ну что, братец, поедем домой?

Пес посмотрел на меня задумчивым взглядом и вдруг открыл пасть, вывалил язык и довольно задышал. Смотрелось это все, как будто он улыбается.

— Ну, будем считать это согласием, — сказал я и плавно тронулся.

Доехали мы медленно и без происшествий. Едва увидев в окно трейлер, Рэмбо заерзал на сиденье. Узнал. Я вышел сам, открыл ему дверь, помог осторожно спуститься, чтобы он не наступал на больную лапу.

Пес сразу дохромал до куста и сделал маленькие дела, а потом пошел к трейлеру. Видимо, для больших время еще не настало.

Я открыл дверь, но он внезапно замер, глядя куда-то под трейлер. Затем вдруг принюхался, а потом сунул морду в траву под ним.

— Эй, ты куда, а ну вернись! Тебе нельзя раны пачкать! — прикрикнул я.

Однако пес дальше не полез, и через секунду вытащил морду, держа в зубах… бутылку моющего средства. Ту самую, что я купил несколько дней назад, потом потерял, тщетно искал, а сегодня из-за негров на «Кадиллаке» забыл купить снова.

И тут я вспомнил — в тот вечер, когда Рэмбо украли, я нес ее в руках к трейлеру. А как увидел, что дверь вскрыта — бросил, чтобы достать пистолет. А она закатилась под трейлер.

Тьфу ты, а я уж, грешным делом, стал думать, что ее украли. Я сел на корточки возле пса, погладил его:

— Молодец, Рэмбо, спасибо, мальчик! Вот это я понимаю, охотник растет, — усмехнулся я и взял из его зубов бутылку. — Все, умница, а теперь — домой.

Пес запрыгнул в трейлер, я вошел за ним. Насыпал ему корма, налил воды, но таблетки давать не стал — наверняка уже утром дали в клинике. Посчитал их количество в баночке с антибиотиком: точно, тринадцать штук. На неделю минус сегодняшнее утро.

Рэмбо принялся деловито жевать, а я включил телевизор и лег на диван. Проверил пейджер — сообщений не было. Ну и хорошо.

Рэмбо доел, а я подвинулся к стенке и похлопал ладонью по месту рядом с собой — пес тут же подошел, запрыгнул на диван и лег рядом со мной. Так мы с ним и провели большую часть дня. Смотрели телевизор, я чесал его за ухом и рассказывал что-нибудь, он внимательно слушал. Помыли, наконец, посуду, и я нормально поел горячего.

Вечером сделали перевязку. Пес, к моему удивлению, стоически терпел и обработку хлоргексидином, и нанесение мази, и наложение повязки. И даже таблетки, которые я бросил ему в корм, смолотил и не заметил. Да и повязку ни разу за весь день не трогал. Если так дальше пойдет — с лечением никаких проблем возникнуть не должно.

Перед сном мы погуляли возле трейлера, я потренировался, он, как всегда, понаблюдал за мной с недоумевающим видом. Как и обещал себе — весь этот день я посвятил Рэмбо.

После чего мы с чистой совестью легли спать. Через несколько минут я услышал знакомый храп и ощутил невероятное спокойствие. Поддавшись этому чувству, я и провалился в самый глубокий сон с момента моего появления в этом теле.

Глава 17

Проснулся я невероятно отдохнувшим. Часы показывали 5:21, поэтому я позволил себе пару минут просто поваляться, после чего не спеша поднялся, сладко потянулся. Рэмбо услышал, поднял морду и посмотрел на меня ленивым взглядом. Кажется, он планировал поспать еще пару часиков.

Я соорудил поводок из куска бельевой веревки, привязал его к ошейнику и выгулял пса, сразу убрав за ним. Вернувшись, перевязал лапу, чтобы повязка, в которой он проведет в трейлере весь день, была чистой. Покормил его и дал лекарства.

Строго-настрого наказал ему не трогать повязку, пока меня нет. Не уверен, что он меня понял, но посмотрел мне в глаза очень ответственным взглядом.

А дальше обычные утренние хлопоты: сделал зарядку, принял душ, позавтракал овсянкой. Посмотрел на срок годности молока — завтра закончится, уже начинает угадываться характерный запашок, но пока едва уловимый. А я еще и половины не выпил. Кто вообще придумал продавать молоко канистрами? Мелкий опт какой-то уже.

Подумал, что неплохо было бы купить сковородку. Тогда из кислого молока можно будет приготовить обалденные пышные оладьи. Этому трюку в прошлой жизни научила меня жена — мы часто делали так с остатками непастеризованного молока, которое покупали для дочки. У того вообще срок годности был всего несколько дней.

Да и мясо на ней можно будет жарить. Решено, как разбогатею, куплю и сковороду, и мяса. Я усмехнулся, надел ботинки и вышел из трейлера. Сел в «Шеветт» и направился в участок.

Вошел в кабинет детективов, сел за стол в ожидании очередного скучного брифинга, однако в этот раз мои ожидания не оправдались.

Спустившись на десять минут раньше, лейтенант махнул одиноким листом бумаги и, посмотрев в нашу сторону, громко объявил:

— Срочное дело, угон. Серебристый «Вектор Дабл-ю Восемь», тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.

Я сначала даже не понял, что это за машина, но Спронг продолжил.

— Мелкосерийный суперкар, предсерийный образец. Превысил скорость, но не остановился по требованию патрульных. Офицеры начали погоню, водитель продемонстрировал склонность к опасному вождению, было применено табельное оружие, но безуспешно. Получил пулю в заднее крыло, если для такой машины вообще нужны особые приметы. Около двух часов назад оторвался от погони на въезде в Южный Централ по Вестерн-авеню. Запрос подтвердил — его угнали сегодня ночью в Голливуде с парковки одной из съемочных площадок.

Спронг потер переносицу и продолжил.

— Парни, вы не представляете, чья это машина, и сколько она стоит — их вообще должны начать продавать только через полгода. Ее нужно найти, — он сделал ударение на слове «нужно».

Спронг взглянул на одного из моих коллег, по всей видимости, собираясь отдать дело ему. Но я уже понял: вот оно. Поэтому перебил офицера до того, как тот успел открыть рот.

— Лейтенант Спронг, позвольте мне взять это дело.

Тот посмотрел на меня с недоверием.

— Ты еще «Порше» не нашел, — ответил лейтенант.

— Так вот именно!

Спронг поднял бровь, а я пояснил свою мысль.

— Я уже искал дорогую машину в Южном Централе совсем недавно и даже вышел на ее след. У меня уже есть понимание, куда ехать в первую очередь, и у кого можно получить информацию. Я смогу действовать оперативнее, чем любой другой детектив.

Спронг все еще смотрел с сомнением.

— Ты понимаешь, что после твоего прошлого прокола это дело может поставить под угрозу твою карьеру? Найти эту машину требуют… очень важные люди в Департаменте. Если ты не справишься… — он красноречиво замолчал.

— Да, — я кивнул. — Но я справлюсь.

— Хорошо, — кивнул Спронг, сделал пару шагов и положил бумагу передо мной. — Дело твое. Выезжать нужно немедленно. Опрашивать владельца не нужно, сверху сказали, что он слишком занят для этого. На месте угона уже работают местные детективы. Отправляйся сразу в район и постарайся найти ее по горячим следам.