Наиль Выборнов – Мент из Южного Централа (страница 30)

Это я понял по удару, который почувствовал, как только морда машины высунулась на перекресток. Не сильному, но неприятному.

Я открыл дверь и сперва обомлел, потому что в переднее левое крыло мне въехал роскошный «Кадиллак Эльдорадо» семидесятых годов. Огромный, с хромированными бамперами и без крыши.

Что в аварии виноват я — к гадалке не ходи, это же я высунул капот на дорогу с прилегающей территории. Однако чем больше я всматривался в автомобиль, тем быстрее уменьшалась в голове сумма, на которую я попал. Потому что «Кадиллак», хоть и был в свое время люксовым автомобилем, сейчас находился в состоянии «лохмотья» и, в целом, мог уверенно соперничать за этот титул с моей машиной.

Кузов был покрыт множеством плохо выправленных вмятин, пороги и нижняя часть дверей отсутствовали как явление, как будто их сожрали бобры. Все хромированные элементы были покрыты колоссальным количеством ржавых пятен, на лобовом стекле змеилось множество трещин, левая фара была разбита, даже несмотря на то, что ударился он в меня правой стороной. Правое зеркало отсутствовало, а посреди капота виднелась глубокая вмятина, как будто на нем то ли человека сбили, то ли хорошенько попрыгали сверху.

Вишенкой на торте была покраска в ярко-алый цвет, от которого резало глаза, причем покраска прямо из баллончика поверх ржавчины. На некоторых хромированных деталях, а в одном месте даже на покрышке, виднелись красные пятна — машину красили прямо как есть, ни то что не разбирая, а даже не заклеивая хром скотчем.

При этом из машины раздавалась достаточно громкая музыка — странно, что я ее не услышал, когда выезжал из проулка. То ли за звуком мотора и хрустом передачи не расслышал, то ли просто задумался и не обратил внимания. Какой-то черный рэп.

Я хотел было обратиться к водителю, но дальше начал происходить какой-то сюр. Изнутри, не открывая дверей, а перепрыгнув через них, выскочили два чернокожих парня лет восемнадцати.

И выглядели они… колоритно. Широкие серые штаны, судя по всему, приспущенные, и поэтому волочащиеся по полу. Огромного размера длинные белые футболки, доходящие парням до коленей. У пассажира — темные очки, длинные черные дреды под повернутой набок кепкой, и желтая цепь толщиной с мой мизинец с огромным золотистым кулоном в виде револьвера, покрытого блестящими камнями. Это просто не могло быть золото, потому что иначе это украшение бы стоило, как двадцать их машин.

А водитель… Его внешность была перебором даже для повидавшего виды меня. Руки покрывали десятки татуировок, выглядевших, как будто их рисовал то ли ребенок, полгода отходивший на уроки в художественную школу, то ли он сам левой рукой. Сложная прическа, состоящая из хаотично сплетенных вместе дредов и тонких косичек, была перетянута резинкой над макушкой, из-за чего его голова походила на ананас курильщика.

На шее у водителя висели украшения. У меня проскочила ассоциация с репортажами с фестиваля Марди-Гра, где в толпу бросают яркие пластиковые бусы, и некоторые женщины обвешиваются ими, как новогодние елки.

С этим парнем была похожая история. Казалось, что он навесил на себя все желтое и блестящее, до чего смог дотянуться. Для полноты картины не хватало только повесить ему на шею шланг от душа — столько на нем было цепей.

И тут водитель открыл рот — и все стало еще хуже.

— Эй йоу, снежок, ты хоть понимаешь, на кого наехал, мэ-эн⁈

Я поморгал — двое из ларца не пропали. Тайком ущипнул себя через карман джинсов — нет, не сплю. Тогда какого черта передо мной сейчас стоят чернокожие рэперы, которые выглядят так, будто их в начале нулевых пародирует русская команда КВН из очень глухой деревни? Для полного набора им не хватало только золотых пистолетов «Дезерт Игл».

Пока я пытался поверить в происходящее, задачу мне усложнил второй, заговоривший в том же дебильном стиле, растягивая слова:

— Эй, ниггер, ты че застыл, камон? Ты че не видишь, в кого ты врезался? Доставай деньги и плати по счетам, пока наш гэнг не закинул тебя в багажник и не прострелил тебе колени!

У меня аж рот открылся. Ну не бывает в мире таких дебилов. Они же собрали в себе все глупые стереотипы про черных рэперов. Может, они мне сейчас еще куплет зачитают?

Но оказалось, что я переоценил их умственные способности — на деле все оказалось намного хуже. Водитель внезапно поднял край своей безразмерной футболки и продемонстрировал засунутый за ремень действительно слегка приспущенных штанов Глок.

— Эй, снежок, йоу, ты оглох? Мы сейчас прочистим тебе уши! Ты видишь, что это, хонки? Это ство-ол! Ты помял нашу тачку, выкладывай бабки, или моя пушка будет говорить с тобой за меня!

Я, конечно, обалдел от их внешнего вида, но на демонстрацию оружия и мой, и Соко многолетний опыт реагировали всегда совершенно одинаково.

Через долю мгновения Беретта была извлечена из кобуры и направлена на двух «рэперов», щелкнул предохранитель. Губы сами выкрикнули произносимую многие сотни раз фразу:

— Департамент полиции Лос-Анджелеса! Держать руки на виду!

Парни мгновенно побледнели, подняли руки, а водитель вдруг проговорил резко изменившимся голосом:

— Господин полицейский, не стреляйте! Мы не хотели ничего плохого!

Так они что, нормально разговаривать умеют?

— Повернулись! Руки на капот! — идиоты или нет, а обезопасить себя необходимо. Да и идиоты, порой, еще опаснее умных преступников — потому что непредсказуемы.

Парни подчинились, я подошел, вытащил у водителя пистолет из-за пояса, посмотрел на него — состояние чуть получше, чем у Кадиллака, на котором они приехали. Быстро охлопал обоих — больше оружия при них не было, только маленький перочинный ножик у пассажира. Без кнопки даже, такой, который надо ногтем подковыривать, чтобы открыть. На всякий случай забрал и его тоже.

После чего отошел на четыре шага, оперся спиной на дверь своей машины. Пистолет опустил, но в кобуру не убирал.

— Поворачивайтесь, — кажется, мне нужно многое выяснить у них.

— Господин полицейский, — вдруг заговорил пассажир, — пожалуйста, не арестовывайте нас! Мы не хотели никому зла! Мы просто хотели быть крутыми!

Мой лимит удивления их уровнем интеллекта на сегодня был исчерпан. Поэтому я просто спросил:

— И для этого таскали с собой пушку? Дайте угадаю, разрешения на ее ношение у вас нет?

— Да! — пассажир вдруг стушевался, осмыслив второй вопрос. — Нет… Но она даже не заряжена!

Ладно, я соврал. Оказывается, я еще мог удивляться. Сперва подумал, что это был хитрый ход, чтобы отвлечь меня и наброситься, когда я полезу проверять. Потом взглянул в их испуганные лица и понял: нет, для них это слишком хитрый ход.

Сунул Беретту в кобуру. Достал из кармана Глок, весь покрытый какими-то царапинами и сколами на вороненом покрытии, в которых явственно проглядывала ржавчина. Рукоятка в одном месте была слегка оплавлена, как будто он еще и горел. Вытащил противно заскрипевший магазин, никогда не видевший смазки, и увидел, что в нем действительно нет патронов. Передернул затвор — пусто.

Я поморгал еще раз. Ладно.

— А зачем тогда вы таскаете его с собой? — я задал вопрос, который вертелся на языке.

— Чтобы выглядеть круто… — стыдливо ответил водитель.

— Так, хорошо. А где вы его взяли?

— На мусорке.

И тут я понял, что никакой лимит удивления у меня не исчерпан.

— На какой, блин, мусорке⁈

Они виновато переглянулись, и водитель начал рассказ:

— Мы катались по Комптону, решили остановиться, чтобы, ну, вы знаете…пописать. Зашли в подворотню между домов и решили покурить.

Ага, и покурить, очевидно, не сигареты. Но озвучивать свою мысль я не стал, и парень продолжил:

— Там стоял мусорный бак, высокий такой, полный мусора. Ну я и бросил в него окурок. А пока мы писали, он загорелся, — он захлопал глазами. — Мы не хотели его поджигать, честно! Мы просто испугались, и я пнул его ногой, он упал, а мы стали прыгать на горящем мусоре, чтобы потушить его.

Ага, тупые, но ответственные — это уже полбеды. Хотя, возможно, что и сразу две беды — смотря за что они ответственно возьмутся.

А парень все продолжал:

— И когда все потушили, в одном из сгоревших пакетов в рассыпавшемся мусоре мы нашли вот это, — он кивнул на пистолет в моих руках.

Я про себя присвистнул — это ж сколько всего может висеть на этом стволе. Он баксов пятьсот стоит, такие просто так не выкидывают. Двум идиотам за него сидеть не пересидеть, ни один суд не поверит в версию с горящей мусоркой. Но я смотрел на этих двоих и отчетливо видел по их лицам — они не врут. Они слишком тупы и слишком напуганы, чтобы врать. Да и оплавленная рукоять пистолета подтверждает их версию. Мдаа…

Но оставался один вопрос:

— Так, а на хрена вам это надо?

— Ну… — почесал затылок водитель. — Хотели быть крутыми, как Крипс.

— А чего не вступили в Крипс?

Парни потупили глаза и замолчали. Я уж хотел повторить вопрос, когда пассажир все же тихо, почти шепотом ответил:

— Так это… страшно.

Водитель кивнул:

— Ну. Они стреляют друг в друга, убивают, грабят. А нам это все не нужно, мы просто хотели быть крутыми, чтобы парни на районе нас уважали.

Я не выдержал и ударил себя ладонью по лицу. И вдруг отчетливо понял, что передо мной стоят дети. Высокие, глупо выглядящие и натворившие фигни подростки, которые сейчас обделались от страха перед перспективой отвечать за свои проступки. И мне следовало их к ответственности привлечь, вот только…