Наиль Выборнов – Мент из Южного Централа (страница 2)

Мягко говоря, не самый благополучный район: неухоженные одноэтажные дома, облупившаяся штукатурка, граффити на стенах, редкие фонари, горящие, в лучшем случае, через один. Патрульные сюда заезжают только парами и только днем.

Но Михаилу Соколову был нужен этот чертов гараж. Если верить мелкому жулику, попавшемуся полтора года назад на скупке краденого, и с тех пор стабильно стучавшему Михаилу на своих «коллег», именно за этими воротами скрывалось его повышение.

Михаил работал детективом в Южном Бюро уже второй год и был по горло сыт расследованиями угонов. Его тошнило от вида малолетних придурков, взявших покататься незакрытую соседскую «Шеви» и впоровших ее в ближайший столб. У него сводило скулы от раздражения, когда он надевал наручники на очередного черного, который с честным видом рассказывал, что это не он сдал в разборку угнанный с парковки у какого-нибудь офиса «Кадиллак».

И у Соколова натурально дергался глаз, когда лейтенант отчитывал его за очередное нераскрытое дело — и это в городе, в котором машины бесследно исчезают десятками тысяч в год.

Угоны… Одна из самых непрестижных работ в Бюро, на которую ставили или третьесортных детективов, или таких же новичков, как он сам, еще не успевших пробиться в элитный отдел по расследованию ограблений и убийств, или хотя бы в отдел нравов.

Но сегодня, после долгой полосы невезения, удача наконец повернулась к нему лицом, а не тем, чем обычно. Если верить наводке информатора, в этом гараже держали дорогущий «Порше», который три дня назад угнали с парковки торгового центра в Санта-Монике. И именно за ним этой ночью Михаил приехал в этот богом забытый район.

По-хорошему, нужно было вызвать подкрепление, оформить ордер и сделать все, как положено. Но это означало, что придется привлечь судью, устроить себе бумажную волокиту на полдня. А к завтрашнему утру машину уже могут перегнать в другое место или разобрать на запчасти. И она растворится так же, как десятки тысяч других, угнанных до нее.

Соколов припарковал свой «Шевроле Шеветт» восемьдесят первого за углом, на соседней улице. Это настолько паршивая машина, что ее вряд ли кто-нибудь тронет, даже здесь, в очень бедном районе.

Он вышел, запустил руку под воротник куртки, проверив, что его Беретта на месте, и двинулся в сторону гаража.

Дошел до ближайшего забора, нырнул в тень, осмотрелся — никого вокруг, даже вездесущие еноты не шныряют по мусорным бакам.

Соколов добрался до гаража и остановился у ворот. Обычные железные, краска на них облупилась, местами металл проржавел. Снаружи висел навесной замок.

Он прислушался, убедился, что внутри тихо. Вдохнул, медленно выдохнул прохладный ночной воздух, успокаивая нервы. В «Городе Ангелов» даже дышать нормально можно было только ночью, когда остывал разогретый за день до состояния сковородки асфальт.

Михаил вытащил из кармана набор отмычек, выбрал нужную, немного поковырялся и уже через полминуты снял замок — настолько он оказался дрянным и дешевым.

Оглядевшись вокруг, еще раз убедился, что никого в окрестностях нет, все сидят по домам. Потом потянул на себя створку, заглянул внутрь и вошел.

Света, проникающего через ворота с улицы, было достаточно, чтобы рассмотреть контуры машины, прикрытой брезентом. Приземистый силуэт, торчащие над капотом овальные крылья, в которых должны скрываться характерные круглые фары, похожие на лягушачьи глазки. Высокий спойлер, задирающий брезент в районе багажника вверх. Бинго.

Он сделал еще шаг и потянулся к брезенту, чтобы откинуть край.

И тут услышал позади торопливые шаги. В последнюю секунду обернулся, и тут ему по голове прилетело так, что искры из глаз брызнули.

Соколов качнулся вперед, упершись рукой в капот машины, перед глазами все затянуло белым. Пол резко поплыл под ногами, к горлу подступило то, что осталось от ужина. Не удержавшись за соскользнувший с машины брезент, детектив упал.

Перевернулся на спину, посмотрел вверх, и мир на секунду прояснился. Перед ним стоял здоровый чернокожий парень лет двадцати пяти. Одет он был в серую майку и джинсы, на нем были слишком дорогие для этого квартала кроссовки «Найки». Но самое главное — он держал в руках баллонный ключ.

Соколов потянулся к кобуре, и секунду спустя выхватил свою Беретту, одновременно сдвинув рычажок предохранителя. Но тут последовал еще один удар, кисть обожгло болью, и пистолет вылетел из руки.

Негр наклонился, по его лицу было видно, что он ни капли не боится и прекрасно понимает, что делает.

Он размахнулся в третий раз. Детектив рванулся в сторону, пытаясь уклониться, но баллонный ключ ударил его в висок.

Мир на мгновение вспыхнул красочным фейерверком, а потом погрузился во тьму…

Первым, что я почувствовал, была густая и тяжелая сладковатая вонь, от которой у меня свело желудок.

А потом пришла боль, причем сразу отовсюду: голова раскалывалась, правая кисть горела огнем, и все тело ныло так, будто меня долго и старательно били ногами.

Тем не менее, я лежал на чем-то мягком. Явно не на подмосковной суглинистой почве. Тем более, что это «что-то» шуршало.

Я попытался открыть глаза, но получилось только правый — второй оказался склеен чем-то. Но мне удалось осмотреться по сторонам. Увидел я черное небо без звезд и край кирпичной стены. А подо мной были мусорные пакеты: большие, черные. И я лежал среди них.

Почувствовал, как по лицу что-то течет. Я поднял руку и потрогал свою голову, а потом посмотрел на пальцы. Кровь.

То, что я оказался в какой-то помойке, еще как-то укладывалось в ситуацию, которую я помнил. Я мог не добить кого-то из напавших на меня бандитов, и он погрузил меня в багажник и увез на мусорку. Вместо того чтобы закопать там же, на месте, в яме. Бред какой-то.

А вот что не укладывалось в голову вообще — это пальма, которая росла через дорогу. Ну вот не тот у нас климат, не растут у нас пальмы, разве что дома в цветочных горшках.

А еще я отчетливо помнил, что умер.

А теперь лежу в мусоре, и у меня болит голова, а от пуль, попавших в грудь, нет ни следа. А потом мое внимание привлекло кое-что другое.

Руки мои были, как бы это парадоксально ни звучало, не мои. Пальцы длиннее, уже. И часы на запястье тоже были не мои — я носил наградной «Полет», который получил за двадцать лет службы, а теперь вместо него какая-то странная электроника, из тех, что вышли из обихода еще в девяностых.

Я попытался сесть. Получилось только с третьего раза — в ответ на каждое движение на меня накатывала волна тошноты. Кое-как ощупал себя: на мне была совсем не та одежда, что днем. Кожаная куртка, под ней — рубашка. Под мышкой кобура, но пустая.

Джинсы и ботинки. Карманы пустые — ни ключей, ни бумажника, вообще ничего.

Огляделся снова. Тупик, мусорные баки, кирпичные стены и ржавые пожарные лестницы. Кое-как поднявшись, я оперся о стену и двинулся наружу из тупика. Ноги подкашивались, земля качалась, меня шатало из стороны в сторону.

Где-то на полпути я остановился и меня вывернуло. Рвало меня долго, каждое движение отдавалось судорогой в теле, но, на удивление, стало легче. Оставив на земле содержимое желудка, я двинулся дальше, вышел за угол и оказался на улице.

Одноэтажные дома, палисадники за сетчатыми заборами, а на углу вывеска — «Liquor Store». То есть вино-водочный магазин, если переводить на наш язык.

Но и тут была проблема. Вообще-то, английского я никогда не знал, а теперь читал вывески и указатели, и они сразу же переводились у меня в голове на родной язык. И никаких усилий для этого прилагать не приходилось.

Дальше у тротуара стояла машина: маленькая, грязно-желтого цвета, с проржавевшими порогами и квадратными фарами. Чем-то похожая на ИЖ 2125 — голубую мечту моего раннего детства.

Я кое-как преодолел улицу и остановился у нее. Что-то внутри настойчиво подсказывало, что это моя машина. Не воспоминание, а ощущение — как будто тело знало то, чего не знал я.

У меня не было с собой ключей, но логика подсказывала, что с места, где мне проломили голову и выбросили в помойку, нужно сваливать. Тогда я обошел машину, подошел к водительской двери и саданул в нее локтем. Послышался звон стекла, но, естественно, никакой сигнализации не заработало.

Я открыл дверь, наклонился, смел с сиденья битое стекло, и меня опять чуть не стошнило. Но удержался.

Рука сама потянулась к солнцезащитному козырьку, я открыл его, и мне на ладонь упал ключ с брелоком в виде звезды Мерседеса. Наверное, это у прошлого хозяина была такая шутка — брелок Мерседес, а вместо машины вот этот вот автохлам.

В машине пахло сигаретами и освежителем воздуха, который висел под зеркалом заднего вида. Увидев его, я протянул руку, повернул к себе, посмотрелся…

На меня смотрело чужое лицо. Немного заплывшее, причем не только от ударов, но и как будто раньше я любил крепко бухнуть. Небритое, волосы тоже сальные, а теперь еще и все в крови.

Я не знал этого человека, но я сейчас сидел в его машине, носил его одежду. И я управлял его телом.

А теперь надо куда-то ехать, здесь оставаться нельзя. Поэтому я вставил ключ в замок зажигания, повернул, но машина не завелась. Как и со второй попытки. Да что не так с этим ведром⁈

Но тут, кажется, сработала мышечная память тела. Рука сама несколько раз повернула ключ туда-сюда, включая и выключая зажигание. Бензонасос трижды натужно гудел, но на четвертый раз звук слегка изменился. Я поспешно повернул ключ в замке, и движок наконец неровно затарахтел.