Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 4)
— Отвали от меня! — крикнул я.
— Откуда столько злости, чувак, тебе нужно расслабиться, попробуй настоящего калифорнийского…
Я грубо оттолкнул его, и тот крепко приложился о столб уличного освещения, с которого медленно скатился и осел на бордюр.
— Эй, ты! — ко мне навстречу двинулся амбал. Его рука скользнула к пистолету в наплечной кобуре. — А ну стоять!
Я развернулся и побежал, расталкивая людей. Набрав скорости, повернул в сторону автомобильной дороги и протиснулся между бамперами. Когда подошвы ступили на асфальт, я услышал сигнал и пронзительный визг тормозов. В меня летел «Кадиллак». Сгруппировавшись, я прыгнул на широченный капот, перекатился через него и приземлился на обратной стороне дороги. В несколько прыжков проскочил перед еще двумя несущимися автомобилями, забежал на тротуар и обернулся.
Амбал затерялся где-то позади, я заметил его силуэт сквозь быстрый поток автомобилей. Он никак не мог решиться ступить на дорогу.
Подняв голову, я увидел вывеску кинотеатра, сияющую, словно золотой слиток. Тут же принял решение и забежал внутрь, выбив дверь плечом. Позади что-то крикнул кассир в тесной кабинке.
Над вестибюлем висела шикарная прозрачная люстра, но света она не давала. Работали только лампочки над постерами старых фильмов в стеклянных рамках, поэтому просторное помещение утопало в полумраке.
Я взглянул на один из старых голливудских постеров. Ингрид Бергман смотрела на меня сквозь очки, пририсованные красным маркером. Рядом стоял Хамфри Богарт с пенисом в руке, нарисованным поверх пистолета. На лицах актеров второстепенного плана позади основного дуэта красовались кресты на глазах и высунутые языки.
Местные явно не жаловали «Касабланку» и не знали о ее культовом статусе. В мое время за оригинал этого постера можно было бы выручить хорошие деньги.
Мне представилось, как через сорок лет человек на другом конце света покупает постер на eBay за несколько сотен баксов, а ему по почте через неделю ожидания приходит это недоразумение.
Я побежал наверх по широкой лестнице, не обращая внимание на веселящихся зевак. Кругом лежали попкорновые ведра, гниющие остатки еды и окурки. Некогда красный ковер стал черным от едкой сигаретной сажи и пролитой колы. Подошвы липли к полу.
Улыбчивая девушка в майке и коротких шортиках выставила ногу, перегородив мне путь.
— Хочешь развлечься? — томно спросила она и, ласково выдохнув, натянула розовый пузырь жвачки.
— Хочу кино посмотреть. Куда идти?
— М-м… — пузырь лопнул, она собрала его языком и снова принялась жевать. Проститутка лениво подняла руку и указала на правый поворот в конце коридора. — Там крутят кое-что особенное, тебе очень понравится. Гарантирую, ты постоянно будешь думать обо мне… Составить тебе компанию, красавчик?
— Неинтересно.
— Уверен? Я, между прочим, не просто какая-то шлюха, я бизнесвумен. Готова сделать тебе скидку… или даже предоставить лизинг. Дошло?
— Отвали, куколка. Я хочу побыть один.
— Ну и иди куда шел, дрочила.
Ну я и пошел. Свернув в нужном месте, я оказался перед входом в зал. У закрытых дверей стоял внушительных размеров черный мордоворот с афро и мощными усами. Увидев меня, он поднял бровь и прищурился. Его презрительно-подозрительное выражение лица показалось мне похожим на фирменную физиономию Клинта Иствуда.
— Не ожидал тебя здесь снова увидеть. Билет? — черный Клинт Иствуд поднял ладонь.
Само собой, я не знал его. Но интуиция подсказывала мне, что этому человеку можно доверять. Чем-то он нравился мне, и я чувствовал, что это было взаимно. Может, это мой друг, а я просто не в курсе?
— Слушай, билета нет. Пустишь просто так?
— Наглый же ты. Мне в прошлый раз хватило, когда ты проповедь читать стал посреди сеанса. Так нельзя, бро, твою мать. Тебя там чуть не размазали, еще захотелось?
Сомнений больше не осталось. Я, похоже, и правда какой-то мормон. Вот только я не знал точно, кто они и во что конкретно верят. Они христиане или нет? На обложке той книги упоминался Иисус…
Я решил вжиться в образ:
— Понимаешь, хочу понять, что нравится людям, чтобы сделать проповедь актуальней. Пусти меня, и тебе на небесах зачтется.
— Да я пока туда не планирую. Чего ты билет не купил, это символические деньги. Религия не позволяет?
— Меня ограбили, — честно сказал я.
— Вот как? — он прищурился. — И ты пошел в кино?
— А куда еще идти? В полицию?
Черный Клинт Иствуд рассмеялся и, давясь смехом, открыл двустворчатую дверь. Наружу просочился грохот спецэффектов, до этого приглушенный.
Кинозал оказался ни на йоту не чище вестибюля, но все равно он меня удивил. Таких больших экранов я прежде не видел: гигантское белое полотно нависало над, наверное, тысячей зрительских мест. Сверху даже выпирали балконы, как в филармонии. Но величие этого кинотеатра было лишь призраком безнадежно ушедшего прошлого.
Дрожащий луч проектора, рассекая облака сигаретного дыма, выводил на киноэкран пленку с трейлерами. Я шел мимо весьма забитых рядов, люди увлеченно обсуждали увиденное, ели, пили, веселились. Парочки изучали практическую анатомию без стыда и совести. Щупали друг друга, короче.
Между рядами было просторно, поэтому мне не пришлось тереться о колени недовольных зрителей. Я уселся в центре зала и уставился на экран. Хороший момент и подходящее место, чтобы исчезнуть в своих мыслях.
— Наполовину легенда, наполовину дьявол — в теле одного мужчины. Черный… В белом городе, — вещал закадровый голос, рекламирующий фильм. С экрана смотрели в зал два суровых негра в ковбойских шляпах. — Теперь он — их шериф, нравится им это или нет. И он принесет им черную справедливость… Они называют его… БОСС НИГГЕР.
По залу пробежал хохот и аплодисменты, люди засвистели, когда главный герой перестрелял целую кучу белокожих бандитов из своей рычажной винтовки. Побежали кони, зазвучала песня, пошли диалоги, в экран полетели комья попкорна. Но я мало чего слышал — думал о своем.
Кто я? Помню, что жил в России, помню, что был уже не молод, но имени своего не помню. Что еще?
Меня преследовало отвратительное чувство, словно еще час назад я жил другой жизнью, и что в момент пробуждения в холодной ванне эти воспоминания у меня еще были, но стоило мне покинуть воду, как они исчезли, растворились.
Может, это был сон? Наваждение. Мне приснилась другая жизнь, а реальность — она здесь. Или же конкретно сейчас я спал? Тогда нужно проснуться.
Спящий должен проснуться… Забавно. Кажется, это что-то из Линча. Из «Дюны», вроде. Так она же еще не вышла? «Дюна» вышла в 1984 году, потом был «Синий бархат» и «Твин Пикс», а через двадцать лет вышел третий сезон.
Стоп. Я помню фильмографию Линча, но не помню собственного имени? Как такое возможно? Я совсем ненадолго задумался о фильмах, и на ум пришли сразу десятки, нет, сотни лент — и я знал актеров, режиссеров, годы выхода, примерные зрительские оценки и даже сюжеты. Я помнил фильмы из будущего вплоть до 2026 года.
Хм… Если я все-таки действительно из будущего, значит, последним моим годом был две тысячи двадцать шестой.
И что интересно, сегодня восемнадцатое мая тысяча девятьсот восьмидесятого года. Я точно помню, что родился в этот день и в этот год. Совпадение ли, что меня забросило в день моего рождения? Это же очень символично. Неужели мне дали второй шанс?
Но кто? И второй шанс — на что?
Кажется… Кажется, я был каскадером. Хорошим каскадером. Умер на съемках музыкального клипа. Причем в нынешнем времени клипы в привычном смысле еще не изобрели…
Если представить, что я человек все-таки из настоящего времени, то откуда мне знать о клипах? В следующем году появится MTV, и там будут крутить клипы. Это будет прорыв. Новое медиа. А пока по телевизору крутят записи скучных выступлений музыкантов на различных шоу.
Я помню, какие фильмы выстрелят, а какие станут провалом… Можно ли на этом заработать? Нет. Заработок меня не интересует.
Второй шанс не дается ради загребания денег.
Я закрыл глаза и прислушался к себе. Сквозь туман прошедших десятилетий я увидел ее. Свою мечту, олицетворение амбиций. Я хотел быть звездой. Наследить в истории фильмами со своим участием. Дарить детям ту радость, которую мне в свое время подарили Брюс Уиллис, Сталлоне и Арни.
Я помню уныние. Недовольство жизнью. Я жил грезами и умер из-за своих фантазий. Меня убило желание доказать, что я еще не списанный кадр, что у меня еще есть потенциал. Теперь я могу попробовать еще раз, но теперь у меня более подходящее время и место. Вся классика, вдохновлявшая меня, еще впереди, и я могу успеть засветиться в ней.
Но что говорить обо мне…
Что насчет этого парня, Джошуа Клейтона? С ним-то что случилось? Похоже, его убили грабители — утопили в собственной ванной. Куда после этого попал он? В загробный мир или в мое предыдущее… точнее, в мое будущее тело? Или же после смерти он просто исчез, словно его и не было никогда?
А может, он остался здесь, в этом теле, кричит внутренним голосом, но я его не слышу? А что, если он — это я и есть?
Голова закипела. Метафизику я никогда не любил. И все-таки я пользовался его мозгом и двигал его конечностями, дышал его легкими, и в груди сердце билось тоже не мое. Как-то неправильно забирать себе чужое тело. И еще непонятно, остались ли у меня его воспоминания.