Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 6)

— О, я буду очень рад помочь тебе с этой проблемой, — сказал он с фальшивым энтузиазмом. Парень, не моргая, смотрел сквозь меня. Моя просьба явно тяготила его, но он не мог отказать. — К сожалению, у меня только одно спальное место…

— Я могу спать на диване.

— Мистер Клейтон, диван — это и есть мое единственное спальное место.

— Тогда я могу спать на полу.

— Не уверен, что ты сможешь выдержать это испытание. Это будет перебором даже для такого аскета, как ты.

— Почему так?

— Я живу в отеле «Картер», и это, возможно, наихудшее место в городе. Когда ты увидишь номер, то поймешь, о чем я говорю.

Я молчал, не находя ни ответа, ни вопроса. Крис обратил на это внимание и подбодрил меня.

— Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Все-таки мы семья. Э-э, духовная, правильно? Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Если честно, я ощущаю себя не в своей тарелке. Я словно чужак. Пришелец из другого мира. Как будто бы я тут впервые, понимаешь?

— Я обратил внимание на твою новую манеру речи. Ты говоришь… как будто бы с легким акцентом, как те бедолаги, сбежавшие из Советского Союза. Помнишь, с Брайтон-Бич?

— Тот самый район, — «из второго 'Брата», чуть не сказал я. — Где живут мигранты, да. Что, я звучу, как русский?

— Все-таки акцент не настолько сильный. Но характерный! Это очень любопытно. Тебя били по голове?

— Не помню. Меня чуть не утопили в ванной, и я даже потерял сознание, это считается?

— Немыслимо! Давай поспешим домой, — Крис двинулся в сторону оживленной улицы.

Я двинулся за ним. Он сменил темп, шел так быстро, что чуть ли не бежал, широко размахивая руками. Мне очень повезло встретить этого хитреца в том кинотеатре — особенно учитывая, что кинотеатров на «Двойке» не меньше дюжины.

Тем временем сумерки сменились ночью. До «Картера» мы добрались за десять минут быстрой ходьбы, свернув с шумной «Двойки» на чуть менее шумную, но такую же грязную Сорок третью улицу.

Над тротуаром нависала огромная, высотой в девять этажей вывеска с красными буквами: «ОТЕЛЬ КАРТЕР». Каждая буква, обрамленная черной металлической рамкой, состояла из множества неоновых трубок, и те мрачно сияли в ночном небе.

Мы прошли мимо въезда на подземную парковку и встроенную на первом этаже кафешку. Несколько светящихся стрелок указывали на вход в забегаловку.

«Картер» встретил нас жалкими остатками сгоревшей ковровой дорожки перед разбитыми вдребезги дверьми. Повсюду лежали осколки стекла. На приветственной вывеске из семи букв WELCOME горели только первая и четвертая — WC, что намекало скорее на монструозный 24-х этажный общественный туалет, нежели на отель.

В холле на стойке регистрации стоял какой-то азиат в традиционной одежде — в сложной мозаике азиатских культур я не разбирался, поэтому конкретную национальность угадать бы не смог ни за что в жизни. Рядом с администратором лежал дробовик и дымилась забитая пепельница. Заметив Криса, он улыбнулся и махнул рукой. Он говорил с сильным акцентом, и я не понял ни слова. Впрочем, главное, что его понимал Крис — они обменялись воодушевленными фразами, и мы пошли дальше.

— Это мистер Хоанг. Я называю его просто Лэ, — сказал мормон, когда мы ждали лифт.

— Ружье у него лежит не просто так?

— Тут постоянно стреляют, — Крис пожал плечами. — Именно поэтому мы здесь, верно, партнер? Исправить словом Сына пороки этого города. Нью-Йорк нуждается в нас и в мудрости пророков.

— Я думаю, одними словами тут не обойтись. Я бы не отказался от пистолета, а еще лучше — от пистолета-пулемета.

— Это в тебе армейское прошлое говорит, Джошуа, но наша война другая — она идет на духовном уровне. Ведь нельзя застрелить дьявола из пистолета.

— А ты пробовал? — я испытующе посмотрел на Криса.

— Ну… нет? — Он нервно улыбнулся.

— Надо будет попробовать. Раз уж мы в Америке.

Латунная гармошка уехала в сторону, и железная пасть лифта раскрылась. Внутри эпилептически мигала люминесцентная лампа.

Мы втиснулись внутрь, Крис нажал на кнопку тринадцатого этажа. Двери закрылись, тросы дернули кабину, и она уныло потащилась наверх. Конструкция скрипела и гремела, и мне казалось, что мы вот-вот упадем. Было бы странно погибнуть вот так, только обретя шанс на новую жизнь.

Покинув лифт, мы оказались в почти таком же коридоре, из которого я выбирался с ножом в руках пару часов назад. Только запах здесь стоял тяжелее, с привкусом плесени, словно мы не поднялись наверх, а спустились на двенадцать этажей под землю.

Пришлось немного поплутать в руинах выставленной снаружи мебели, завернуть за пару углов, и вот мы здесь — тупик с массивной деревянной дверью. Это была единственная деталь интерьера, внушавшая хоть какое-то чувство надежности.

Пока Крис возился с ключами, я слушал скандал. Из-за стены справа сначала раздался оглушительный чих, за ним тут же последовала ругань. Мне показалось очевидным, что ругалась семейная пара, муж с женой.

Вдруг, раздался выстрел из чего-то вроде ручной зенитки. Из стены с грохотом разлетелись щепки с кирпичной крошкой, и мимо моей головы пронеслась пуля. Я даже испугаться не успел. Вдохнул воздух — запахло порохом.

Мы с Крисом посмотрели на дыру в стене, из которой сочился свет и дым. В дыре показался широко открытый карий глаз.

— Ох диабло, ло сиенто, амигос! — простонал стрелок. — Я теперь не убивать человек?

Крис посмотрел на меня, я — на него.

— Да вроде нет, — ответил я.

— Ох, грасиас Диос.

— Спокойной ночи, больше не стреляй, амиго, — сказал я.

— Си, си…

Глаз исчез. Из дыры раздался повелительный женский голос, и через пару секунд дыру в стене прикрыла какая-то мебель.

Крис дважды провернул ключ в замочной скважине, и дверь раскрылась, вот только пускать внутрь он меня не спешил. Он ступил вовнутрь и перегородил проем.

— Брат мой Джошуа, можешь, пожалуйста, минуту подождать снаружи? Мне нужно… немного навести порядок. Стыдно вот так пускать сразу.

— Поверь, мне нет дела до твоих секретов.

Я сделал шаг, но Кристофер захлопнул дверь — и даже накинул цепочку, судя по звуку. Тут же изнутри раздались хаотичные пинки, шум и грохот бросаемых подальше вещей.

Не успел я разозлиться, как цепочка слетела, и дверь снова открылась. По ощущениям, прошло секунд десять.

— Готово, заходи, прошу тебя.

В номере стоял неприятный запах кофе и старого линолеума. Я сразу же огляделся в поисках кофейника, но на крохотной электроплите стояла лишь сковородка, настолько черная и грязная, будто бы ее облепили сырой землей, облили бензином и подожгли. В раковине ждала своего часа гора немытой посуды.

— Где можно оставить обувь? — спросил я, встав у порога как вкопанный.

— Не понял? — Крис поднял бровь и нахмурился, пройдя чуть вперед. — Чего?

— Ну… обувь. — Я показал ладонью на свои ботинки. — Прям так ходить, что ли?

Кристофер напряг весь свой ум (а точнее ту часть, что отвечала за проницательность) и впился в меня взглядом. Он напряженно помолчал пару секунд и вдруг расслабился, махнув рукой.

— Ловкая шутка! Пришлось подумать, до меня не сразу дошло. — Мормончик притворно посмеялся. — Я понял, русский акцент, а теперь еще и русские привычки… Забавно! Да, я помню, как советские мигранты заставили нас разуться, когда мы пришли проповедовать. Топчут пол босиком, подумать только. Я уже успел об этом забыть.

— Да уж, а я все думал, вспомнишь ты или нет… — я фальшиво улыбнулся.

— Жизнь за океаном совсем другая. Жаль только, что никто из них так и не разумел мудрости нашей «Драгоценной жемчужины». Ну, что с них взять? Коммунисты!

Факт, который я знал из миллиона фильмов и сериалов: американцы ходили дома в обуви. Но знать факт недостаточно, его нужно прочувствовать. Этим знанием недостаточно обладать, его нужно испытать на себе.

Настал момент. Нужно пересечь ту самую границу, за которой мозг начинал работать в такт местной культуре. Надо всего лишь сделать шаг. Пересилить привычку прошлой жизни.

Я замер в нерешительности, закусив щеку изнутри. Поднял ногу — неуверенно шагнул.

Грязная подошва, которой я сегодня топтался в самых злачных местах, с неприятной тяжестью ступила на пол. Я сморщился. Не описать словами, как это противно — по собственной воле нести уличную мерзость в дом.

Шаг, второй, и я более-менее смирился. В конце концов, номер и без того напоминал клоповник, и если наследить здесь, то хуже не станет.

— Добро пожаловать в мою обитель! Проходи, брат Джошуа, располагайся. Я пока приготовлю тебе ужин.

— Не поздновато?

— Тебе нужно набраться сил после того, что с тобой случилось. Это меньшее, что я могу сделать.