Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 32)

— Тут рядом есть место, я покормлю тебя завтраком. Это минимум, что я могу сделать, — он посмотрел в окно и проговорил. — Только сперва надо поменять номера. Я навострился делать это быстро, подожди тут.

— Поменяли уже. Ночью еще.

— А… Извини, я этого уже не помню… Тогда поехали, я покажу дорогу.

Мне не оставалось ничего, кроме как завести двигатель и поехать. Но на самом деле я получал удовольствие. Да, малолитражка, мощность скромная, и совсем не чете той спортивной тачке, на которой я разбился — вот то была хорошая машина. Но сейчас мне было достаточно четырех колес, руля и коробки передач, я очень соскучился по вождению. Почему-то я знал, что еще в прошлой жизни любил скорость.

Как выяснилось, Мартин неплохо знал этот район. А ночью ничего не соображал. Хотя неудивительно, подозреваю, что принял он на грудь будь здоров, если даже не мог отомкнуть дверь машины.

Он спокойно объяснял дорогу: улица, поворот, еще поворот, дальше прямо и так далее. Я ехал медленно, без спешки, влившись в трафик. Наконец-то мы доехали до небольшой забегаловки, почти классического американского дайнера с красной вывеской, которая называлась «У Эдди». Я припарковал машину, мы вышли, причем Мартин прихватил с заднего сиденья портфельчик, и двинулись внутрь.

Внутри это оказался классический американский дайнер, прямо как в кино. Стойка, столики, картины с какими-то вкусными на вид блюдами на стенах. Сейчас тут было пусто, только какой-то бородатый мужик в черной куртке и кепке читал газету. Выглядел он — чисто «Каратель» на отдыхе какой-нибудь.

Уселись за столик у окна, и Мартин поставил портфель рядом с собой на диванчик. Махнул рукой, и к нам подошла официантка — немолодая женщина в фартуке.

— Что будешь? — спросил он.

— Кофе, — сказал я. — И два хот-дога, пожалуйста, горчицы побольше.

— Мне то же самое, — сказал Мартин. — И кофе сразу кофейник, — он посмотрел на меня и добавил. — Надо проснуться.

При дневном свете он выглядел иначе, чем ночью. По крайней мере моложе. На самом деле ему лет тридцать, может чуть больше, хотя выглядит плохо, много пьет.

— Так что за работа-то? — спросил он.

— Да я разным занимался, — ответил я уклончиво. — Но вообще я — каскадер.

— Каскадер? — он хмыкнул. — Ну а я тогда режиссер.

— И что снимаешь? — я не совсем понял, серьезно он это или нет. Но все-таки интересно, он ведь таскает с собой камеру.

— Разное, — ответил он и посмотрел в сторону. — Кино.

— Документальное? Игровое?

— Игровое в основном, — он сделал паузу, а потом выдавил из себя, будто ему пришлось признаться в этом. — Малобюджетное.

— И поэтому камеру всегда с собой таскаешь?

— Всегда с собой, — кивнул он и посмотрел на портфель. — Никогда не знаешь, что может произойти, и что можно заснять. Вон вчера ночью — погоня, отличные кадры. Можно вставить в любой боевик, войдет, как влитая.

Официантка принесла нам четыре хот-дога и кофейник с двумя чашками. За еду Мартин не взялся, но сразу нацедил себе целую чашку и выпил чуть ли не залпом. Я тоже налил — кофе оказался теплый, и еще свежий, а то я успел понять, что они тут варят его с утра, а потом подогревают целый день. Откусил кусок хот-дога, прожевал — было вкусно, и горчицы с кетчупом навалили от души, и даже капусты не пожалели, чтобы хрустел.

А потом я все-таки не выдержал и сказал:

— Я хочу попасть в кино. Как актер. Или как каскадер — ты в курсе, я умею драться и водить машину. А лучше оба варианта.

Мартин посмотрел на дно своей чашечки и сказал:

— Это плохая идея.

— Почему? — я откровенно говоря не понял, почему он так говорит.

— Потому что Голливуд — это говно, — ответил он просто, без особой злости в голосе, но как человек, который знал, о чем говорит. — Там все решают связи. Ты круто дерешься и круто водишь машину, да. Но это вообще ничего не значит. Как и талант.

Он налил себе еще, но пить не стал, проговорил:

— Там нужны связи и деньги. Если у тебя нет ни того, ни другого — ты будешь ждать годами, а потом либо найдешь себе другое занятие, либо умрешь в безвестности.

— Ну так некоторые же пробились, — заметил я. — Сталлоне.

— Он в порно снимался, в курсе? — хмыкнул Мартин. — Но Сталлоне — это особый случай. Его характеру можно только позавидовать. Другой на его месте не смог бы.

— Ты так говоришь, будто всю эту кухню изнутри знаешь, — все-таки позволил себе заметить я.

В его лице что-то на секунду изменилось, и он сказал:

— Я знаю достаточно.

— То есть ты был в Голливуде?

— Был, — кивнул он.

— И?

— И ничего, — он снова отпил из чашки, поморщился. — Давай сменим тему.

— Я не хочу менять тему, — надавил я на него. — Ты явно знаешь больше, чем говоришь. И вообще, ты мне обязан. Если бы не я, ты либо разбился бы на машине, либо загремел за решетку.

Мартин помолчал несколько секунд, потом взял хот-дог, откусил и принялся жевать. А потом сказал:

— Я знаю достаточно, чтобы сказать тебе — не езди в Голливуд без связей. Так ты только потеряешь время.

— Так может посоветуешь, что мне делать?

— Не знаю, — он развел плечами. — Это твоя жизнь.

Передо мной был разочарованный жизнью человек, сломавшийся, может быть, даже списанный. Но даже в таких есть куча амбиций. Может быть, у меня получится разбудить их? У него есть камера, он умеет снимать, так может быть…

— А ты сам чего хочешь? — спросил я.

Он перестал жевать, проглотил и спросил:

— В каком смысле?

— Ну вот ты снимаешь малобюджетное кино. Разве это то, чем ты хотел бы заниматься?

Он откинулся на спинку диванчика, посмотрел на меня и сказал:

— Я снимаю порнослэшеры, Джош, — надо же, он все-таки запомнил мое имя. — Вот чем я занимаюсь. Фильмы, в которых все трахаются минут двадцать, а потом кто-то начинает их убивать. И мне стыдно, очень стыдно. Но за это платят, и это позволяет мне снимать хоть что-то.

Он произнес это без особого стыда, с такой интонацией, будто повторял это уже сотню раз, но только себе, чтобы успокоиться. Но если он повторяет это сам себе, то значит еще не смирился.

— И сколько ты их снял? — спросил я.

— Четыре штуки, — ответил он. — Но они под псевдонимом.

— Хорошие хоть?

Он поморщился и проговорил:

— Сняты хорошо. Технически хорошие, по остальным параметрам — полное дерьмо. Но там на технику никто не смотрит, так что…

Он развел руками в стороны и снова взялся за хот-дог. Я же продолжил давить.

— Ну так ты хотел этим заниматься? Когда ты был маленьким, неужели ты только и думал: я хочу вырасти и снимать полнослэшеры для дрочеров-извращенцев.

— Когда я был маленький, такого кино еще не было, — ответил он. — Но нет, это не то, чего я хотел бы делать.

— А что ты хочешь делать? — спросил я.

Он не ответил сразу, снова налил кофе, уже третью кружку, а потом вдруг проговорил:

— У меня есть сценарий.

— Что за сценарий?

— Фильма, — ответил он и провел ладонью по портфелю. — Настоящего полнометражного фильма. Я сам его написал, и это мой сценарий. Я ношу его с собой уже два года каждый день.