Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 24)

— Нет, не выходил, — она вздохнула и поежилась — ей явно было прохладно. Здесь ночью в действительности холодно.

— А что там?

— Девчонки, — ответила она.

— Понятно, — сказал я и двинулся в указанном направлении.

— Эй! — крикнула она мне в спину. — Тебе туда не надо. Я и так исполню все твои желания!

Я проигнорировал ее и двинулся ко входу в подвал, где находилось заведение. Судя по названию, бар так и назывался — «Фламинго». Я спустился, прошел мимо мужика на табуретке у входа. Он сперва посмотрел на меня, а потом оценил по-видимому куртку и выражение лица, и остался сидеть.

Внутри все было очень… Розовым, иначе и не скажешь. Неон был вообще везде. Воняло дешевыми духами, сигаретным дымом — к моему удивлению никаких антитабачных законов не было, и курить можно было почти везде. Или всем было наплевать на эти самые законы.

Вдоль одной стены тянулась сцена — невысокий помост с хромированным шестом, в остальном зале стояли столики. Над сценой крутился зеркальный шар, разбрасывая розовые же блики по стенам и лицам посетителей.

Откуда-то играла ритмичная музыка, а возле шеста извивалась девушка. Я обвел взглядом зал и сразу же приметил белую рубашку — она выделялась на фоне остальных посетителей, как попугай среди воробьев. Почему-то мне вспомнилось, что такую сцену я в прошлой жизни уже видел. И непонятно, то ли это из какого-то фильма было, то ли взаправду.

Я двинулся к Крису, который сидел за столиком у самой сцены, перед ним стоял бокал рокс. Он сидел, вытянув спину, и смотрел на девушку с большим интересом. Серьезно и внимательно.

Я подошел и сел напротив. Крис повернулся, и я заметил, как его лицо мгновенно залилось краской. Хотя все дело могло быть в освещении, черт его знает.

— Брат Джошуа, — произнес он, чуть заикаясь. — Какой приятный сюрприз.

— Крис, — кивнул я, посмотрел на рокс и спросил. — Что ты пьешь?

Он посмотрел на свой стакан, торопливо опрокинул в себя содержимое — похоже, чтобы я не отобрал и не попробовал сам, и ответил:

— Это просто сок. Яблочный сок.

— Вот как? — спросил я. — Хочешь сказать, здесь подают яблочный сок?

— Конечно, — кивнул он. — Его держат для коктейлей, но могут и просто так налить.

— Понятно, — кивнул я. — Сколько ты выпил?

— Я ничего не пил, — произнес он с абсолютной убежденностью. Так говорят люди, которые пьют много и постоянно, но говорят, что это совершенно не вредит им. — Я никогда не пью. Это противоречит принципам, которые… — Крис замолк ненадолго, пытаясь вернуть бесследно утерянную мысль. — В общем, это часть моей веры.

— Конечно, — я улыбнулся. — Крис, мне плевать, если честно, пил ты или нет…

— Но я не пил! — тут же заявил он. — Я не пил!

На сцене девушка в очередной раз прокрутилась у шеста, а потом скользнула вперед, встав на колени, и взяла себя за грудь, сжала ее в ладонях. Несколько мужчин одобрительно загудели. Музыка замолчала.

Крис поднялся, не очень-то грациозно, все-таки было видно, что он пьян, сделал шаг вперед и вытащил из кармана несколько купюр. Наклонился, оттянул трусики девушки, заглянув туда, и засунул внутрь деньги.

— Это на благотворительность, — сказал Крис.

— Чего? — спросила у него девушка. Она расслышала, музыка уже молчала, но наверное просто не поняла, что он имел в виду.

— На благотворительность, — ответил Крис. — На помощь нуждающимся или пожертвование. Вы понимаете меня?

— Ты серьезно? — спросила она.

— Я совершенно серьезен. Используйте эти деньги во благо. Небесный Отец воздаст вам… сторицей.

Она посмотрела на него, как на конченого сумасшедшего, после чего проговорила:

— Хорошо, милый.

Так обычно говорят, когда готовы согласиться с чем угодно, лишь бы разговор уже закончился. Но я подумал о том, что пора бы уходить отсюда. Я взял Криса за локоть и повел его на улицу.

— Пошли, — сказал я. — Хватит нам тут торчать.

Он послушно пошел за мной. Через полминуты мы уже прошли мимо того громилы на табуретке и вышли на улицу. Воздух Сорок Третьей показался мне очень свежим после того, чем я нанюхался в стрип-клубе. По крайней мере тут гулял ветер, и не так сильно пахло немытыми человеческими телами.

— Послушай, брат Джошуа, — сказал он, когда мы двинулись в сторону отеля. — Я должен спросить тебя кое о чем. Я думаю об этом уже несколько дней.

— Спрашивай, — пожал я плечами.

Ноги у него заплетались, язык тоже. Выпил он на самом деле немало, это было отчетливо видно. Хотя, может быть, такому тщедушному телу и не нужно много, чтобы опьянеть? Или с непривычки?

— Ты очень изменился, Джошуа, — сказал он, мягко высвободившись из моей хватки и встав напротив. — И я не о том, что ты не хочешь больше заниматься миссией. Я говорю о том, что ты буквально стал другим человеком.

Я остановился. Было понятно, что рано или поздно он начнет этот разговор. Теперь остается только слушать, так что я промолчал.

— Прежний Джошуа, — продолжал Крис, и в его голосе не было слышно ни капли телевизионных интонаций, с которыми он обычно читал нотации. Говорил он медленно, слегка заплетающимся языком, но складно и вдумчиво. — Он был сильными человеком, да, он служил в армии и имел подготовку. Но он был тихим и скромным, он почти не разговаривал. Мы вместе приехали сюда из Юты, и по нему было видно, что он хочет стать достойным миссионером.

Ага. Именно поэтому меня выпроваживают из всех заведений, а куда-то просто не пускают — потому что он вламывался туда и начинал читать проповеди. За мной такого не водится, но осадочек у людей явно остался.

— Он ни разу не нарушал правил, ни разу. Он читал Писание каждое утро и каждый вечер. Он не смотрел телевизор, не слушал музыку, не ходил… — он сделал знак в сторону «Фламинго» и сказал. — В подобные заведения.

— Но ты-то там был, — заметил я.

— Да, но я там был ради миссии. Я проповедовал. Я дал этой несчастной девушке денег, чтобы она отдала их на благотворительность и немного очистила свою душу.

— Ладно, — я решил махнуть рукой, упрекать его мне в действительности незачем, мне плевать. — Каким еще был старый Джошуа?

— Он был немного… Замкнутым, — последнее слово Крис произнес осторожно, будто боялся обидеть меня. — Но честным. Иногда наивным. Но в этой наивности было что-то чистое, и он верил в то, что делает.

— А я какой?

— А ты дерешься, у тебя кулаки постоянно сбиты, — он показал на мою ладонь, на которой действительно остались следы зубов того маньяка. — Я вижу, что ты носишь пистолет, вон он у тебя под ремнем. Ты работаешь в ночном клубе. И ты провел ночь с женщиной.

— И это все? — спросил я.

— Ты будто стал умнее, — продолжил он, дав знать, что это не все. — Намного умнее. И злее, хотя это какая-то странная злость, будто она направлена не на кого-то конкретного, а на мир в целом.

Я посмотрел на мормона и мне почему-то очень захотелось ему открыться. Мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь, тем, как именно я попал в этот мир. А Крис… Пожалуй, он единственный человек, которого я мог бы назвать своим другом.

— Я тебе скажу, — произнес я. — И это может поменять твое мнение обо мне. Сразу говорю, ты не обязан верить.

— Я всегда стремлюсь выслушать человека, — ответил мормон с достоинством. — Это один из принципов, которые…

— Крис, — я поморщился. — Просто слушай.

Он закрыл рот и кивнул. А я глубоко вдохнул и выпалил те крупицы знаний, что запомнил о прежнем себе:

— Я — не Джошуа Клейтон, — мне подумалось, насколько глупо это звучит, прямо как в фильме «Без лица», где герою и злодею пересадили их лица. И я попытался поправиться. — То есть я в этом теле, и это тело Джошуа Клейтона. Но я — не он. Я жил в другое время и в другом месте. Я умер в России в две тысячи двадцать шестом, — именно этой датой обрывались мои знания о кино. — Я каскадер. Точнее, я был каскадером. Работал в кино. Прожил… лет сорок или пятьдесят, не помню. Выполнял трюки для фильмов, и во время одного из них упал в море. А потом очнулся в ванной в этом теле.

Я замолчал, давая Крису свыкнуться с этой мыслью.

— Продолжай, — сказал он.

— Ты сам заметил у меня акцент. Я не знаю молитв, понятия не имею, как обращаться к этому вашему Небесному Отцу. Я ни одного мормонского правила не знаю, и вообще не хочу заниматься миссией. Я умер и воскрес тут, в чужом времени и чужом месте.

— То есть, ты попал в тело Джошуа Клейтона? — медленно сказал Крис.

— Да, — кивнул я. — Та проститутка говорила о мормоне, который воскрес. Это я. Меня убили те самые люди в черно-красном.

Крис посмотрел на меня, а потом на его лице появилось понимание. Он сказал:

— Я слышал про такие случаи. Люди выходят из комы и говорят на языках, которых никогда не учили. Или помнят вещи, которых никак не могли знать. Ученые называют это… — он поморщился, явно пытаясь вспомнить слово. — Криптомнезией. Скрытой памятью. Человек когда-то слышал информацию, забыл ее, а потом она всплывает и воспринимается как новая.

Ага. Или мне просто вселили чужую память, прямо как во «Вспомнить все» Пола Верховена.

— Я знаю, что такое криптомнезия, — ответил я.

— Тогда все так и есть, — кивнул он. — Мне кажется, это объяснение не менее вероятно, чем твое. Ты пережил смертельный опыт, тебя чуть не убили. Мозг — сложный орган, и когда человек находится между жизнью и смертью, он может… Конструировать. Создать новую личность, новую историю. Ты в этом не виноват, брат Джошуа. Возможно это Отец Небесный дал тебе, как испытание.