Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 23)

Роза Блэквуд подняла блокнот и начала читать. Ее глаза быстро пробежались по строчкам, она стала переворачивать страницы одна за другой. В какой-то момент девушка сломалась — бросила блокнот в дальний угол и дрожащими руками взяла со стола Дариуша пачку сигарет. Он тактично промолчал, дав ей закурить.

Я внимательно смотрел на нее, не понимая, какие чувства испытываю.

— Я уже вызвал полицию, — Карим выдохнул, — думаю, его признают невменяемым. В последнее время улицы заполонили психи. На нашу долю выпало испытание, посланное Вездесущим: эпидемия психопатов. Их с каждым днем становится все больше и больше… Но не будем о грустном. Вот, лучше поблагодарите его. Это мой новый вышибала, Джонни, — он указал на меня.

— Джошуа. Не Джонни, — поправил его я.

— Тысяча извинений, Джошуа. Я еще даже не успел запомнить твое имя, а ты уже отличился!

— Сид, Сид Клауд, — мне протянул руку гитарист, который пытался своим соло переиграть Розу. Видимо, он считает себя фронтменом.

— Джош Клейтон, — ответил я, пожав его руку.

— Приятель, тебе сложно представить, как я тебе благодарен. Если бы с Розой что-то случилось…

Я посмотрел на нее. Поймав мой взгляд, она отвернулась и пустила облако табачного дыма.

— Джошуа, мой друг, — обратился ко мне Дариуш, — думаю, с тебя сегодня хватит. Ты сам не свой. Я закажу тебе такси, где ты живешь?

— На Сорок третьей улице, дом 250. Отель «Картер».

— О нет, эта помойка? — обратился ко мне Сид, скорчив рожу. Мне захотелось отправить его в нокаут.

— Весь город — помойка, — грубо парировал я.

— Кроме моего ресторана, — вклинился Дариуш и засмеялся.

— Мы его подвезем, мистер Дариуш, нам по пути, — сказал Сид.

Музыканты сгрузили свои инструменты в просторном багажнике «Форда Кантри», а затем заняли места. Я сел за Розой, которая расположилась на пассажирском сидении спереди. На заднем диване, как ни странно, оказалось достаточно места даже для троих.

Ехали мы не очень долго. Группа обсуждала концерт, но я их не слышал и не слушал — меня интересовала только Роза, но она молчала. Погруженная в себя, она не переставала курить, глядя в окно — отсветы уличных фонарей пробегали по отражению ее грустного лица на стекле.

— Эй, — вдруг начала она, развернувшись ко мне, — Джошуа, так?

— Да, — ответил я, с трудом разобрав ее слова: остальные участники группы не обратили внимание на наш диалог и продолжали возбужденно обсуждать свои дела.

— Мы все твои должники, ты знаешь? — Она протянула мне руку, и я пожал ее мягкую ладонь. — Если что, ты только попроси, и я постараюсь тебе помочь. Спасибо.

— Хорошо. Постараюсь придумать что-нибудь интересное, — я улыбнулся ей, и мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, держась за руки. Она вдруг опомнилась, и ее рука выскользнула из моей.

— Приехали, Джо, — сказал Сид.

— Эй, чувак, Джо — это от Джонатана, а Джошуа — это Джош, — поправил его клавишник, имя которого я не знал.

— Да? Извини, Джош. Еще увидимся.

Я пожал руки парням, кивнул Розе и вышел на улицу. По моим прикидкам сейчас был час ночи.

Когда «Форд» тронулся и поехал дальше по улице, я вспомнил, что обещал той барменше свидание через пару часов. Вот только теперь меня это совсем не заботило.

Глава 11

В розовом «Фламинго»

Из номера, где жили мы с Крисом, не раздавалось ни звука. Я постучал, но никто мне не открыл. К счастью у меня были запасные ключи, так что я достал их из кармана и открыл дверь.

Вошел, включил свет. Криса не было. Интересно.

Время сейчас около половины второго ночи, я точно не знаю, потому что часов у меня нет, но он уже должен быть дома. Миссионерский устав не предполагает ночных прогулок. Он мог, конечно, засидеться где-то на собрании, но собраний так поздно тоже не проводят.

Я прошелся по номеру, осмотрелся. «Книги Мормона», которые мы принесли из моей старой квартиры, стояли на полках ровным рядом, но одной не хватало — память у меня цепкая. Наверное, отдал какому-нибудь неофиту.

Может быть и сам заговорился с одним из таких, читал ему лекции и цитировал Джозефа Смита до потери пульса. Так что я решил немного подождать.

Я привычным движением стащил с себя куртку и повесил ее на спинку стула, после чего уселся на диван. А потом и вообще лег — раз уж хозяина нет, то почему бы не поваляться с комфортом в самом деле. Стулья — это одно, а хоть и продавленный, с торчащими пружинами диван — совсем другое.

Я закрыл глаза, и тут сверху грохнуло. Потом еще раз — не выстрел, а как будто что-то уронили. А потом зазвучала музыка, причем не привычный мне по клубам нью-вейв, а тяжелый рок. Я даже узнал, песня с «Back in Black», AC/DC. Похоже, что там наверху жили рокеры.

Но только вот музыка играла слишком громко, так, что с потолка даже мелкая труха посыпалась. Наши соседи явно решили, что ночь выходного дня — это повод устроить карнавал прямо в крохотном номере отеля «Картер».

Они постоянно шумели, и мне очень хотелось подняться наверх и вежливо поговорить с ними, чтобы прекратили. Но что-то подсказывало мне, что не прекратят. А их там как будто человек десять, не меньше, судя по топоту. И в лучшем случае меня просто изобьют, вот и все. Один против десятерых не вывезешь, каким крутым ты не был бы.

Я закрыл глаза. Открыл. Закрыл снова. Музыка не унималась. В другое время я бы даже насладился ей, но не сейчас, когда мне дико хотелось спать. Пролежал так по ощущениям минут пятнадцать, а потом поднялся и сел.

Где Крис? Он должен быть здесь, лежать на этом самом диване и видеть несомненно праведные сны. За время совместного проживания у меня сформировалось устойчивое понимание его распорядка. Ранний подъем, молитва, зарядка, приведение одежды в порядок. Завтрак из того, что имеется в наличии, а потом уход на миссию.

Возвращался он всегда до темноты — в этом он был принципиален. Ужинал, читал что-то из своих мормонских книг, а потом ложился спать.

Значит что-то случилось.

Мне вспомнилась шайка Мецгера, те самые, в черно-красном, которые убили предыдущего владельца этого тела. Которых я встретил на улице. А теперь они шатаются по району и рассказывают, что один из мормонов восстал из мертвых и этим однозначно насолил им.

И если им насолил один мормон, то они вполне могут отыграться на другом. Криса дома нет, и если забрать у него священные книги, то он — обычный паренек в белой рубашке и бейджиком. Посреди Адской кухни, мать его. Но даже с «Книгой Мормона» под мышкой он вряд ли сможет от них отбиться.

Я поднялся, натянул на себя куртку и двинулся на выход.

В коридоре воняло какой-то едой, типа тухлой селедки. Пока шел, услышал из-за одной двери плач ребенка, а из-за другой монотонный бубнеж телевизора. У лифта стоял мужик в халате и курил, глядя на дверцы. Но уезжать он явно никуда не собирался, да и стоял тут, похоже, давно, потому что рядом с ним была целая куча окурков, будто он курил одну за другой. Может быть, ему жена не разрешает в номере курить, вот он и выходит отвести душу?

— Слушай, друг, — обратился я к нему. — Не видел белобрысого паренька? Молодой, в белой рубашке, говорит как радиоведущий.

— Мормон что ли? — чуть повернул ко мне голову мужик.

— Он самый.

— Видел, — сказал он. — Часа три назад я стоял тут, он спустился вниз на лифте.

— Один? — уточнил я.

— Да, один.

— А время сейчас сколько, не подскажешь?

— Два часа ночи, — моментом ответил мужик.

Понятно. Значит, ни с того ни с сего мормон просто взял и свалил из номера на ночь глядя. Интересно, он не меня искать отправился? Хотя я ведь его предупредил, что у меня теперь есть работа, и возвращаться я буду очень поздно.

Я нажал на кнопку лифта, а мужик прикурил новую сигарету от окурка и так и остался стоять. Когда двери открылись, и я вошел в кабину, он не шевельнулся, что подтвердило мои догадки о том, что он так и торчал тут часами напролет.

Я спустился в холл и увидел там Лэ, который сидел за стойкой и смотрел маленький телевизор с ручкой и антеннами, как будто портативный. По нему шла передача на английском, а значит, он его все-таки понимал. Ну либо ему просто нравилось смотреть на движущиеся картинки, почему бы и нет.

— Лэ, — обратился я к нему.

Он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал:

— Chào ông Mormon.

— Ты не видел второго мормона? Кристофера? Ну, ты его знаешь.

Лэ ответил что-то на своем языке, указал пальцем куда-то на улицу. Потом показал три пальца и махнул куда-то влево.

— Три часа назад, налево. Понял. Спасибо.

— Chúc may mắn, — сказал Лэ и снова уставился в телевизор.

Я вышел на улицу и оказался на ночной Сорок третьей. В общем-то ночью она не отличалась от Сорок второй. Повернув налево, я пошел по ней, расспрашивая всех попавшихся мне навстречу людей по поводу белобрысого мормона. Двое первых только пожали плечами. Третья — проститука, как две капли воды похожая на Шерри, которую он притащил домой, ответила:

— Видела такого. Он вот туда вошел, — она кивнула на здание с вывеской в виде розового фламинго.

— И не выходил? — спросил я.