Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 1)

Киноманьяк

Глава 1

Новая роль

Уже больше месяца меня томило предчувствие чего-то нехорошего. Неизбежного. А сегодня это ощущение сгустилось как никогда сильно.

Я посмотрел вниз, на узкую и извилистую автомобильную дорогу, петляющую вдоль крутых склонов, покрытых ярко-зеленой травой. В низинах на севере стелился стылый утренний туман. Еще ниже, далеко-далеко внизу, плескались волны о скалы под утесом. Бескрайнее Черное море блестело, отражая свет солнца.

Сегодня я должен поставить трюк. Технически несложный, но до одури опасный. Всю ночь не спал, и теперь у меня вовсю гудела голова.

Настроение — отвратительное. Даже природа Краснодарского края не особо радовала. Хотя погода была яркая и солнечная, самое то для съемок. Но солнце, наоборот, только бесило.

А еще бесил коммерческий директор. Обычно люди вроде него сидят в офисе и получают зарплату за умный вид и возможность посчитать всем «кипиай». А этот ходил по площадке и до всех докапывался. Увидев меня, сразу же двинулся навстречу.

— А вы уверены в страховке? — спросил он.

Видит же, что я не в духе, и все равно лезет. Ну какая тут может быть страховка, когда машина будет гонять по горной дороге на огромной скорости? Идиот…

— Конечно я уверен в страховке, — ответил я. — На сто процентов и даже больше. На сто сорок шесть.

Это его успокоило, и он отправился мучить операторов. Я же охлопал карманы в поисках пачки сигарет, но не нашел. Ну да, я же бросил, когда здоровый образ жизни вошел в моду. А до этого я курил почти тридцать лет.

И эти же тридцать лет я отработал каскадером. Почти ничего уже не боялся, но во время постановки опасных трюков сердце все равно каждый раз чуяло опасность. Оно и неудивительно: наша профессия всегда была увлечением для камикадзе, и даже со всеми современными страховочными системами такой и осталась. Главное — удача и крепкие нервы.

Рядом стояла спортивная «Веста», покрытая жидким стеклом. Шедевр отечественного жигулестроения броско сиял насыщенным синим цветом — «Дайвингом», как его назвали маркетологи.

Мы перекрыли все въезды и выезды на живописный серпантин, поэтому ни одна случайная машина не должна проскочить. На крутых поворотах стояли цифровые камеры, пилот дрона уже нацепил очки и тренировался — его игрушка с оптикой летала туда-сюда, выделывая воздушные кульбиты.

Пока я смотрел на горы, меня окружила съемочная группа. Я обернулся.

Из огромного китайского трейлера, припаркованного у обрыва, вышел самый патриотичный рокер России в кожаных штанишках на тщедушных телесах. Вот он, популярный певец Брахман, над клипом которого мы и трудились. Его исконно арийское прозвище хорошо работало на образ русского народного исполнителя. Он вдруг кивнул мне, и его платиновый помпадур с еще не застывшими слоями лака и пудры дернулся вперед-назад. Прямо как гребень у петуха.

Подошел режиссер по имени Тимур. Забавный парень. Он хотел снимать кино, но самая известная его работа — клип «Люблю тебя, Байкал» все того же Брахмана.

Ладно, пора. Без лишних слов я распахнул дверь машины и приземлился в салон. Внутри пахло заводской новизной, кожаными сидениями и разогретым на солнце пластиком. Захлопнул дверь, пристегнулся, крутанул ключом в замке зажигания.

Загудел шестнадцатиклапанный двигатель. Я на секунду-другую вдавил педаль газа, насладившись его ревом. Повеяло прохладой от кондиционера, но я тут же его вырубил, чтобы не отбирать мощность у мотора. Сегодня мне нужна каждая лошадиная сила, которую способен из себя выжать этот таз.

Каким бы тупым ни был очередной брахманский хит, но несущийся по горам автомобиль запомнят все. Да, это вам не колоски в поле щупать.

Окружавшие машину люди постепенно отступали, расходясь по местам. Перед лобовым стеклом демонстративно пролетел дрон с камерой. Корреспондент местного таблоида щелкнул вспышкой зеркалки и утонул в толпе зевак, которых держали в стороне от площадки мордовороты в черных пиджаках.

Навряд ли зрители пришли поглазеть на эффектный старт. Все-таки мы не на мировом кубке ралли, да и я не Ричард Бернс. Да и в целом я никто. Просто каскадер, отдавший кучу лет и сил киноиндустрии, но так и не воплотивший свою мечту.

Десять лет назад я утешал себя, говорил, что еще полжизни впереди… А теперь и этого срока нет.

В рации, закрепленной на приборной панели, прозвучало заветное «Мотор!». Я вдавил педаль газа, накручивая обороты, вставил передачу и снялся с ручника. «Веста» с веселым визгом сорвалась с места.

Эта трасса снилась мне по ночам, ее длину и повороты я хорошо помнил — ездил до этого, изучал карты, чтобы подсказать оператору, где ему поставить камеры. Где-то в небе надо мной гнался дрон, снимая поездку с высоты.

Первый поворот не заставил себя ждать. Почти под девяносто градусов направо. Я понизил передачу, но педаль газа не отпустил, а потом крутанул рулем в сторону отбойника.

Машина накренилась. Тут же я стремительно провернул руль в противоположную сторону — центр тяжести сместился, и автомобиль с шумом вписался в поворот. Боковое зеркало разминулось с отвесной стеной буквально в паре сантиметров.

Дальше дорога петляла не так сильно, и поэтому я гнал без опаски, вдавливая педаль газа в пол. Вся конструкция машины гудела и мягко дрожала, ладонь на руле явственно ощущала связь с колесами и дорогой. Стрелка тахометра упиралась в красный сектор за семью тысячами оборотов.

Наверное, вид вокруг открывался весьма живописный, но я не видел ничего, кроме дороги перед собой. В этот момент я впервые за многие месяцы ощутил себя самим собой. Короткий миг счастья. Эйфория, вызванная сосредоточенной напряженностью.

— Шпилька направо, двести, — прозвучал голос в рации.

Я выжал сцепление, резко сбавил передачу и, сжимая челюсти, поднял ручной тормоз, одновременно выкручивая руль. Автомобиль развернулся чуть ли не на месте. Ручник — обратно вниз, полный газ, следующая передача, за ней — еще одна. Я идеально вписался в крутой поворот.

Я ощущал, как пот стекает по коже, и сердце радостно бьется. Дальше — по ровной дороге вперед. Я воткнул последнюю передачу, готовый развить максимальную скорость.

И тут из леса выпрыгнуло рогатое животное. Кажется, косуля. На рефлексах я крутанул рулем, попытался объехать зверя.

«Веста» разминулась с перепуганной косулей. На короткое мгновение я увидел блеск испуганных черных глаз.

А потом машина сшибла барьерное ограждение. Снизу раздался мощный удар, автомобиль толкнуло вверх. Иногда подушки безопасности не срабатывают, и это был именно такой случай.

Я увидел сквозь лобовое стекло, как машина полетела навстречу облакам, но недолго, уже через секунду тяжелый двигатель заставил корпус войти в крутое пике, и автомобиль полетел вниз, прямо в море.

Я приготовился к удару, сложил руки крест-накрест перед лицом, и автомобиль с ужасающим грохотом разбился о водную гладь. Страшная боль пронзила каждую клетку моего тела. Взорвались стекла, соленые водопады хлынули в салон.

Я набрал побольше воздуха в легкие, с трудом нащупал в холодной воде кнопку и высвободился из хватки ремня — в этот момент машина окончательно погрузилась под волны. Поток воды, льющейся в кабину, мешал мне выбраться наружу. Авто уходило в морскую пучину.

Вдруг машина ударилась о какую-то скалу и накренилась — капот посмотрел наверх. Я успел вылезти из разбитого лобового стекла, оттолкнулся ногами от изломанной стали и поплыл наверх, навстречу мерцающим солнечным лучам. Греб яростно, быстро, но света становилось все меньше и меньше. Завихрения от тонущей машины тянули меня за собой.

Я отчаянно пытался выплыть, легкие распирало от нехватки воздуха. Не выдержав, я все-таки судорожно вдохнул, хлебнул воды… А потом наступила полная темнота. Остался только звук бьющегося сердца в ушах — да и тот вскоре исчез.

Но жить все равно хотелось, и я продолжал грести. Или мне так только казалось?

Наверху вновь померещился свет, но уже не бело-солнечный, а грязно-желтый. Мое лицо и плечи вынырнули на морскую поверхность. Я судорожно вдохнул, но вместо запаха соленого морского бриза, почувствовал только вонь застоявшейся мочи. Пахло совсем как в туалете провинциального вокзала.

Я утер ладонью лицо и раскрыл глаза, осмотревшись вокруг. Вместо бескрайнего неба Краснодарского края надо мной нависал потрескавшийся потолок. Лампа накаливания болталась на тонком проводе, заставляя тени танцевать на блеклой плитке. Я взглянул на свои пальцы и не узнал их: они оказались гораздо тоньше, чем раньше.

Уши сдавливала тишина морской глубины, сквозь нее пробивался неровный гул возбужденных голосов.

— И что теперь делать? Он захлебнулся!

— Ты его утопил! Какого дьявола⁈

Я не сразу понял, но потом до меня дошло, что говорили они по-английски. А я идеально понимал речь, хотя никогда не отличался дотошным знанием иностранных языков. И они там кого-то убили, утопили в ванной. А кто лежит в ванной? Похоже, что я. Никого тут больше не видно.

Здравый смысл подсказывал: надо лежать дальше и не отсвечивать, слушать и вникать в ситуацию. Но я все равно полез наружу. Ухватился за ледяные борта руками, поднял тело, отяжелевшее от насквозь мокрой одежды, и выволок себя, упав на пол. Ладони коснулись скользкой плитки.

— Слышал? Там что-то плещется. Может, он жив? — снова послышался голос.