Наиль Выборнов – Кастелламмарская война. Том 2 (страница 36)

Я сказал ему, что скоро мы запустим новую лигу, и чтобы он занялся рекламой — Демпси и Конору нужен будет ажиотаж на боях. Мы поговорили немного, и я отправился на Бауэри в «Парадиз».

Полина встретила меня радушно, напоила кофе, предложила девочку, но мне было не до того. Как выяснилось, деньги парни Маранцано вернули ей на следующей день, все пятьсот долларов до цента. На бизнесе этот случай не отразился, клиентов меньше не стало, и то, что мы втихую отметелили на втором этаже четыре человека, тоже наружу не вышло.

Джо Адонис был там же, мы поговорили немного, накатили по бокалу виски. Он предложил открыть еще одну точку ближе к Таймс-сквер. Джо нашел отель, который был на грани разорения и держался только на владельце — очень ушлом парне, который умудрялся брать выгодные кредиты. Сейчас банк запросил кредит обратно, и мы могли купить парня с потрохами, выделив ему деньги на погашение задолженности.

Я сказал свести парня с Лански — пусть он решает, он же у нас гений финансов. Но закинул тему по поводу того, что проституция привлекает много внимания, практически столько же, сколько наркотики. И сказал, что нам нужно будет переквалифицироваться в более легальную сферу.

С Бауэри мы снова поехали в Бруклин, к ирландцам — Конор назначил встречу. И вот у него были проблемы — виски из Кентукки. Производство не поспевало за спросом — он просил денег на новые аппараты и разрешения перенести заводы в Джерси.

Денег я решил выделить, а насчет производства отправил его к Бруни — он с Семьей Д'Амико, которая пока так и не стала официальной частью Организации, был накоротке.

Когда мы выехали из Бруклина, уже темнело. Двинулись на Пятую авеню, где я сегодня решил остановиться. Там было красиво, витрины универмагов оказались ярко освещены. Рождество приближалось, и город украшали к празднику — гирлянды, елки, венки. А по улицам то тут, то там уже начинали бродить Санта-Клаусы.

Я распрощался с парнями, вошел в квартиру, а потом не выдержал и позвонил Гэй. Мы поговорили немного, и я пообещал, что скоро все закончится, и ей можно будет выйти из укрытия. На самом деле я не был в этом уверен, но дела действительно шли все лучше и лучше. Скоро можно будет убрать Массерию, и тогда война действительно подойдет к концу.

Если, конечно, все пройдет так, как задумано. Мои мысли бы да Богу в уши.

Интермеццо 6

В одной из квартир на Стрикер шла большая игра. Она длилась уже вторые сутки, и ставки на ней были крупными. Ее вел Паскуале Бароне, но он не был ее хозяином. Настоящим владельцем этого игорного клуба, оборудованного прямо в квартире жилого дома, был никто иной как Сэл Маранцано. Или дон Маранцано, как его называли официально.

Паскуале платил напрямую боссу, все об этом знали, и никто его не трогал. Никто никогда не посмел бы устроить налет на эту точку или хоть как-то помешать ее работе.

Игра шла в покер на пять карт. За столом сидело четыре человека, но на самом деле один из них был подставным — молодой шулер, который промышлял этим с самого начала. Он гастролировал по игорным клубам, принадлежащим Семье Маранцано, участвовал только в крупных играх, и его задачей было играть и выигрывать.

О том, что он играет нечестно, знали только организаторы, и за это он платил долю. Большую — самому ему доставалось меньше четверти от суммы выигрыша, но и этого вполне себе хватало.

Помимо игроков здесь было двое охранников, и еще двое парней из соучастников Семьи, задачей которых было приносить кофе, закуски, ну и прибираться. Игра подходила к концу, ставки становились все крупнее, и ближе к ночи все должно закончиться. Тогда Паскуале останется только посчитать выигранное, а потом немедленно же отвезти долю Маранцано. Не лично, конечно, нет, а через посредника.

Но деньги ему было сказано привезти срочно. Потому что боссу они срочно понадобились — шла война.

Но это ни капли не напрягало Паскуале. Он полностью обоснованно считал себя маленьким человеком, и думал, что в этой войне больших шишек ему ничто не угрожает.

— Тройка, — проговорил один из игроков, молодой, но очень амбициозный адвокат, по имени Томас Дьюи.

У него были большие планы на жизнь. После краха на Уолл-стрит, он решил, что пора закончить с частной практикой и идти работать в прокуратуру. И пришел он сюда не просто так — ему хотелось больше узнать об играх, которые проводят Семьи.

Ведь это именно то, чем ему хотелось заниматься в своей карьере — борьбой с организованной преступностью. Там можно прославиться, сделать себе имя, а потом, если повезет, то пойти в политику. И он оценивал свои шансы очень высоко, учитывая, что организованной преступностью сейчас практически никто не занимается.

А вот обычным людям приходится сталкиваться с ней все чаще и чаще, по мере того, как эти макаронники набирают силу и власть.

— Стрит, — показал свои карты Эцио, тот самый молодой шулер.

Дьюи надул губы, а потом резко выдохнул. У него закончились деньги, и это означало, что пора выходить из игры. И проиграл он крупную сумму. Нет, можно было, конечно, взять в долг и попытаться отыграться, но что-то подсказывало ему, что все не так просто.

В эту секунду в дверь постучали. Не условным стуком, как было положено, а просто пробарабанили. Паскуале повернулся к одному из охранников и кивнул, мол, посмотри.

Тот вытащил из кобуры под мышкой пистолет, спрятал руку с ним за спиной, и двинулся ко входу. Спросил:

— Кто?

— Парни, это срочно. Сюда едут копы.

Все напряглись, игроки встали из-за столов. Никому не хотелось, чтобы его застукали за азартной игрой, наказание за это было вполне серьезное. Так уж работали пуританские американские взгляды этого времени. Многие считали это излишним, но…

Охранник приоткрыл дверь с накинутой цепочкой, и в эту секунду кто-то снаружи толкнул ее ногой. Сильно, так, что парня отбросило назад, а цепочка разорвалась.

И в помещении сразу же стало тесно — внутрь ворвалось с полдесятка парней с битами. А за ними зашел еще один, постарше, и он держал в руках помповый дробовик.

Охранника тут же прижали к земле и огрели несколько раз. Второй охранник попытался, было, вытащить дробовик из-за дивана, но получил битой по хребту и осел. Его тоже стали бить.

Один из нападавших подобрал пистолет первого охранника и убрал его за пояс.

Парням из соучастников, что прислуживали, тоже досталось.

Через полторы минуты все уже лежали на полу, кроме игроков, которые так и остались сидеть. Было видно, что они напуганы, но они также поняли, что это не полиция. Единственным из них, кто чувствовал себя спокойно, был Дьюи. Потому что терять ему было нечего, он уже все проиграл, а в то, что игроков кто-то тронет, он не верил.

В дверной проем вошел еще один человек, посмотрел на Паскуале, и тот узнал его. Это был Тони Скьяво, один из капо Массерии. И он пришел сюда лично.

Они были давно знакомы, и Скьяво даже звал его работать на себя, потому что знал, что Паскуале умеет организовывать игры, как никто другой. Но Маранцано был убедителен, к тому же брал меньшую долю. Да и Бароне уважал его за приверженность старым традициям, пусть членом Организации и не был.

— Тони? — спросил он. — Какого черта ты тут делаешь?

— Забираю точку себе, — спокойно ответил капо и обратился к одному из своих людей. — Собери деньги.

Тот подошел к столу, вытащил из кармана бумажный пакет, расправил его и принялся складывать туда купюры со стола. Их там было много, очень.

Игроки молчали. Дьюи вместе с остальными, ему не хотелось вмешиваться.

— У тебя есть какие-то возражения, Паскуале? — обратился к нему Скьяво.

Хозяин точки посмотрел на него, потом на дробовик в руках одного из нападавших. Он знал, что со Скьяво ссориться не стоит. Потому что если он разозлится, то прольется кровь.

— Дон Маранцано будет недоволен, — сказал он.

— Не волнуйся. Теперь это моя проблема. А теперь условия: ты будешь отдавать мне сорок процентов…

Паскуале выдохнул. Он понял, что сейчас его будут доить.

Ломбард на Пирсон-стрит должен был закрыться, как и все заведения, но сегодня ночью его хозяин, пожилой мужчина по имени Диего Карли, остался на месте. Естественно, он повесил табличку, что закрыто, и даже погасил свет. Но он ждал.

Сегодня его должны были посетить гости. Они обычно заходили раз в месяц и приносили очень ценные вещи, которые он выкупал по честной цене. Честной для ворованного, конечно, потому что потом это уходило в три или четыре раза дороже.

Отследить краденое особой возможности не было, если это не касалось уникальных ювелирных украшений, которые, да, приходилось отдавать на переплавку. Но у него было несколько знакомых ювелиров, естественно, итальянцев.

Да и не всегда они в действительности переплавляли ворованные кольца, серьги и цепи. Тут добавить пару штрихов, тут резьбу, кое-где просто поменять цепочку. И все, больше сходства с недавно украденным из магазина украшением нет. Можно спокойно отдавать их в продажу.

Диего закурил сигару, откинулся в кресле, но насладиться ароматом и вкусом не успел — в дверь постучали. Он положил сигару в пепельницу — она потухнет, и ее потом можно будет докурить — поднялся и двинулся в главный зал. Глянул через стекло, убедился, что это нужный человек, и только после этого открыл дверь.