Наиль Выборнов – Кастелламмарская война. Том 2 (страница 35)

— Ладно, — сказал я наконец. — Фрэнк передал мне, что у вас за конфликт, но я хочу выслушать все из первых рук. Антонио, ты первый.

Он приехал первым, поэтому и говорить ему первым. Это логично, и никого не обидит.

Скьяво откашлялся и начал:

— У меня есть игорный зал на Флэтбуш-авеню. Три стола для покера, рулетка и крэпс. Точно работает уже полтора года, игру ведет мой человек. Приносит три тысячи в месяц. Там работают мои люди и мои деньги.

Три тысячи в месяц с одной точки — это очень неплохие деньги. Не каждый игорный зал столько приносит. Теперь понимаю, почему они закусились. И дело тут в действительности в деньгах, а не в убеждениях, а значит все будет гораздо проще.

Он посмотрел на Реджинелли.

— Вчера я узнал, что уже неделю туда ходят парни Марко и говорят, что платить теперь придется ему, что точка под их защитой. Что Флэтбуш это его территория.

— Они избили кого-то? — спросил я.

Антонио покачал головой:

— Нет. Просто сказали, что иначе будут проблемы.

— Но Флэтбуш — это моя территория, — проговорил Реджинелли. — Гальярди отдал мне этот район еще когда меня только подняли, как раз полтора года назад. Ты начал это примерно в то же время, когда я толком не знал этого района, и не заметил. А теперь я заметил.

— Но Гальярди-то о нем знал, — сказал Скьяво. — И у нас было соглашение по поводу этой точки. Спроси у кого хочешь.

— А я не знал. Гальярди мертв, и у него теперь не спросишь. Флэтбуш — мой район, и ты нарушил границы.

— Я ничего не нарушал, — покачал головой Антонио. — Когда я ставил точку, на Флэтбуше не было ни одного твоего человека. Ты появился только сейчас, когда точка начала приносить деньги.

— Стоп, — сказал я. Негромко, но достаточно твердо, чтобы оба замолчали. — Хватит.

Они посмотрели на меня. Я сделал еще глоток кофе, после чего сказал:

— Теперь пройдемся еще раз. Тони поставил точку на Флэтбуше полтора года назад, когда это была еще территория Гальярди. Вложил время и деньги. Но это территория Марко, потому что Гальярди отдал ее ему. И не предупредил об этой точке. Вы оба правы, и оба неправы.

Реджинелли открыл рот, чтобы сказать, но я поднял руку.

— Я не закончил, парни. Сейчас у нас война, а у Гальярди, мир его праху, мы уже ничего не спросим. Да и я не собираюсь тратить время на то, чтобы выяснять это. Это глупо, мелко и опасно. Ссориться во время войны из-за трех тысяч долларов — глупо. Вы ведь оба это понимаете.

И я не могу даже попытаться предложить им поделить доход, потому что это не устроит ни одну из сторон, и при этом оба затаят на меня обиду. Да и такое перемирие продлится недолго, в конечном итоге они снова схватятся.

А мне нужно решение наверняка и надолго. И которое отвлечет их сейчас. И сыграет при этом мне на руку, что немаловажно.

— Так что ты предлагаешь, Лаки? — спросил Скьяво.

— Я предлагаю вам перестать думать мелко и посмотреть на картину шире. Вы ссоритесь из-за одной точки. Серьезные деньги, я не спорю. Но вы знаете, сколько точек у Маранцано в Бруклине?

Они переглянулись.

— Много, — осторожно сказал Реджинелли. — По моим подсчетам там только в южном Бруклине с десяток игорных залов. Плюс букмекерские конторы, плюс бары. А идет война, он снимает людей с точек. Некоторые из них сейчас вообще стоят без присмотра.

Теперь они оба смотрели на меня с интересом. Оба начали понимать, к чему я клоню.

— Вместо того чтобы собачиться друг с другом из-за одного зала, вы могли бы объединить людей и забрать себе десять. Пять Антонио, пять Марко. По десять тысяч в месяц каждому. И при этом вы будете не друг другу кровь лить, а ударите по Маранцано. А это сейчас наша главная задача.

Все, они согласны, это понятно. Но только вот главного вопроса это не решит. И они все равно этот вопрос сейчас зададут.

— А точка на Флэтбуше? — спросил Скьяво.

Ну да, угадал.

— Остается за тобой, — сказал я. — Ты ее поставил, там сидит твой человек. Но Марко получает равноценную компенсацию из того, что вы вместе отберете у Маранцано. Первую хорошую точку отдаете ему. Справедливо?

Реджинелли достал из кармана пачку сигарет, закурил.

— Кровь прольется, — сказал он. — У парней Маранцано есть стволы.

— У вас тоже, — сказал я. — Но кровь и так льется каждый день, идет война. Они убили нашего консильери, иначе сейчас не я бы решал этот вопрос, а он. Соответственно, нам надо ответить. Это будет неравноценный ответ, но хоть что-то, иначе сейчас война в одни ворота идет.

Они покивали — это вполне себе укладывалось в их мысли.

— К тому же это будет не просто наезд, — продолжил я. — Нам нужно не просто ограбить их точки, нам надо забрать их себе. У нас есть время спланировать все сегодня, целый день. А завтра начнем действовать. Берем все точки за одну ночь, а парни Маранцано даже пикнуть не успеют. Представляете, как они удивятся, когда проснутся утром и обнаружат, что потеряли половину Бруклина?

Скьяво усмехнулся, едва заметно, но я это уловил. Ему нравилась идея, он вообще был человеком действия. Перспектива отобрать десяток точек у врага за одну ночь — это по нему.

— Тони? — спросил я. — Что скажешь?

Скьяво помолчал немного, для солидности, наверное, потом кивнул.

— Мне нравится, — сказал он. — Но мне нужны гарантии, что Марко не полезет на мои точки, пока мы вместе работаем.

— Оно мне надо? — спросил Реджинелли и сам же ответил. — Если все будет так, как говорит босс, если я получу лучшую точку из тех, что мы отберем, то мне нет смысла лезть к тебе. Но я хочу выбирать первым.

Босс, надо же. Вот он и оговорился, назвал меня боссом, а не Лаки и не Чарли, как обычно. Это уже интересно, это очень интересно. Но тем лучше для меня, ведь в перспективе я собирался стать не младшим, а настоящим боссом этой семьи.

— Первым выбирает Марко, — подтвердил я. — Это справедливо. А точка на Флэтбуше твоя. И точка.

— Ладно, — Скьяво протянул руку через стол. — По рукам.

Реджинелли посмотрел на него, помедлил секунду, но потом пожал.

— По рукам, — сказал он.

Я откинулся на стуле. Все, готово, вместо конфликта внутри я получу совместную операцию против Маранцано. И два капо, на двоих у которых наберется человек семьдесят, не меньше, будут работать вместе. А главное — каждый из них считает, что я поступил справедливо, а значит оба станут чуть лояльнее ко мне лично.

Но это было не все. Была еще одна причина, по которой я предложил именно этот вариант. И, естественно, я не буду говорить об этом ни Скьяво, ни Реджинелли.

Маранцано тоже нужно держать в тонусе, иначе он решит, что война идет в одни ворота. А когда Массерии не станет, а я стану боссом, то я должен выступать не в роли просителя, а в роли настоящего миротворца. Он должен быть обязан мне за то, что я прекратил бойню.

Другое дело, что завтра ночью по моей вине прольется немало крови. Перестрелки будут, убийства, хаос. Но опять же.

В этом хаосе никто не сможет проследить за тем, что делаю я. Все будут заняты войной, а я стану заниматься тем, что действительно важно.

— Еще одна вещь, — сказал я. — Действовать надо быстро. Завтра ночью все должно случиться — чем дольше тянем, тем больше шансов, что Маранцано успеет организовать защиту. Я поддержу вас — обратитесь к Сэлу Бруни, он пришлет к вам еще с десяток парней. Сразу же разделите зоны ответственности между собой, составьте план. Тони, ты ведь хорошо знаешь южный Бруклин?

— Да, — кивнул Скьяво.

— Вот и планируйте вместе, — сказал я. — Думайте головами. А я пошел, у меня есть еще дела.

Я поднялся и двинулся на улицу. Все, у них теперь будут свои дела, они там станут думать и решать. Точки поделят между собой, а это тоже меня особо не интересует, тут главное — чтобы долю вовремя заносили.

Я кивнул Альберто, который стоял у входа. Тот сбегал за Федерико, мы сели в машину и поехали по делам. Впереди был длинный день, и конфликт двух капо был далеко не единственным пунктом в моем расписании.

Первым делом я заехал в бар Сэла Бруни, где как раз разгружали партию рома, которая пришла с производства. Уже разлитый в бутылки. Все вместе мы продегустировали, и я признал, что мы не зря потратили деньги на модификацию производства и переделку аппаратов — эта партия вышла гораздо лучше, чем первая.

Тем более, что его парни совместно с людьми Д'Амико запустили еще пару заводов, и увеличили выход готового продукта на тридцать процентов. Но надо было и дальше наращивать производство, без этого никуда.

Особенно если учесть, что очередная партия уже пришла с Кубы, мои партнеры там поставляли все как надо. Вместе с партией Гарсия прислал весточку о том, что ему удалось выкупить поместье Переса, и теперь я стал счастливым обладателем виллы на Кубе. Мне будет где укрыться в случае, если понадобится.

Потом я предупредил Сэла, что завтра понадобятся его люди, и к нему обратятся Скьяво с Реджинелли, и уехал.

Потом поехали к букмекеру на Западной Сорок Второй. Это был немецкий еврей по фамилии Шпицер, который работал на меня уже несколько лет, и приносил стабильные пять тысяч в месяц. Я подозревал, что реальная цифра прибыли была раза в полтора больше, просто Шпицер прикарманивал разницу. И я помнил, что Лаки сознательно позволял ему воровать, потому что он был человеком, который «украдет копейку, но заработает для меня рубль».