Наиль Хуснутдинов – Пепельный периметр (страница 4)

– Купол не дышит, – сказал я. – Его качают.

Я открыл сетевой обмен. Локальная сеть была мёртвая, но пакеты появлялись короткими вспышками. Среди них повторялся один и тот же идентификатор. Я отметил его, как отмечают мину на карте – без лишних эмоций, потому что эмоции не обезвреживают.

Монитор моргнул. Строки остановились. Экран стал чёрным на долю секунды – и именно в этот момент мой визор запотел изнутри, будто костюм решил напомнить: ты тоже железо, только мягче. Я стёр влагу большим пальцем, оставив мутную дугу.

На экране появилась надпись:

PROTOCOL ACTIVE. HELLO, TECHNICIAN.

Саша отступил и стукнулся спиной о стойку.

– Это… что?

– Либо интерфейс, либо тот, кто прячется за интерфейсом, – сказал я. – И оба варианта плохие.

– Кто ты? – спросил я вслух.

Ответ пришёл не “красиво”, а так, как пишет система, когда у неё нет времени играть в человека:

LVL2: NO.

TRUST_REQ: TRUE.

TIME_COST: HIGH.

– Доверия требуют продавцы и мошенники, – сказал я. – Техника требует проверки.

Экран мигнул.

CHK_AVAIL.

PRICE=TIME.

Саша шумно вдохнул. Я услышал, как у него в капюшоне зашуршал фильтровый вкладыш – ткань по пластику. Он нервничал.

– Не дыши как паровоз, – бросил я. – Фильтр один на голову.

Я начал копировать журналы на сервисный модуль. И в этот момент палец соскользнул по сенсору – не критично, но файл копирования завис на секунду, будто система “подумала”, стоит ли отдавать. Я раздражённо стукнул по корпусу, как по старому терминалу.

– Работай, – сказал я тихо.

Саша тем временем собирал полезное: вкладыши, кассету питания, гермоклей, разъёмы. Он схватил маленький пакет и уронил – пакет ударился о металл, звук получился громче, чем должен был.

Мы оба замерли.

– Тише, – сказал я.

Саша кивнул, поднял пакет и прижал к груди, будто виноватый.

И тогда раздался звук – короткий, чистый, как выстрел. Не из монитора. Из кабеля под потолком.

Я поднял голову и увидел маленький индикатор на жгуте, которого не должно было быть. В кабель был вставлен модуль, притянутый стяжкой. Чужой. Новый. Слишком новый для мёртвой колонии.

– Саша. Не двигайся, – сказал я.

Я снял модуль. На корпусе не было маркировки колонии. Только гравировка – треугольник и линия, словно стрелка. На задней стенке – след от пальца, жирный. Свежий.

MARKER FOUND. BAD.

– Спасибо, – сказал я. – Я заметил.

Я снял аварийный дамп с узла. Пломба треснула. Узел моргнул лампочкой – и на секунду показалось, будто он “пожаловался”.

EVIDENCE TAKEN. RISK++.

– Риск уже плюс, – ответил я. – И ты не тот, кто будет меня этому учить.

На экране появилась карта маршрута выхода. Слишком ровная. Слишком удобная. Как будто кто-то провёл линию там, где проще устроить засаду.

– Мы пойдём иначе, – сказал я Саше.

Мы ушли в соседний технический проход, где бетон ломал связь и прямые линии. Через двадцать метров сзади щёлкнуло – решётку открыли.

Голос был спокойный, даже вежливый:

– Техник Ковалёв. Не делайте глупостей. Мы здесь не за вами.

Шаги ускорились.

– Вниз, – сказал я.

Аварийный люк поддался ломиком со второго удара. На первом он только хрустнул и не сдвинулся – и я на секунду почувствовал холод в спине: если бы люк не открылся, мы бы умерли красиво, по инструкции, под чей-то “контроль”.

Мы прыгнули в колодец кабель-канала, и сверху тут же заскрежетало: они уже были рядом.

Мы спускались по лестнице, скользя перчатками. Внизу – дверь с панелью. Я приложил сервисный модуль. Зелёный.

Мы выскочили в коридор, захлопнули дверь, включили блокировку. Это купило секунды.

– Кто они? – выдохнул Саша.

– Пока не знаю, – сказал я. – Но они знают меня по имени. И это значит – я не случайность в их плане.

Мы побежали по техническому проходу к слабому серому свету. Выход.

Мы вылетели наружу через люк, и нас снова ударил пепел и ветер. Но воздух снаружи был лучше, чем чужие шаги в коридоре.

Я поднял карту. Батарея визора дохла. Экран дрожал.

И вместо красивой фразы пришло событие: на краю интерфейса вспыхнул красный значок и тут же погас – как если бы кто-то снаружи на мгновение “поймал” наш контур.

LINK PING // 0.4s

Я сжал зубы.

– Быстрее, – сказал я.

Саша кивнул. Мы пошли к линии датчиков, и я понял: назад мы возвращаемся уже не в укрытие, а в осаду.

Глава 4. Возврат в осаду

Мы шли быстро, почти бегом, но не так, как бегут на стадионе или по чистому коридору, а так, как бегут в мире, где любой лишний вдох превращается в кашель, где пепел забивает фильтры, а каждый звук отражается от камня и возвращается обратно, как эхо чужого внимания. Я держал Сашу чуть впереди и правее – не потому, что хотел спрятаться за ним, а потому, что ему так проще держать темп, когда ты указываешь направление плечом и корпусом, а не словами, которые ветер может унести; сам я шёл на полшага позади и постоянно оглядывался, пытаясь поймать признаки погони, которые в этой серой каше читаются не глазами, а кожей.

Снаружи шторм ослаб, но не ушёл: пепел висел низко, словно грязный туман, и время от времени порыв ветра поднимал его волной, как море поднимает песок со дна. Небо по‑прежнему было медным, а вдали, в полосе горизонта, бледно мерцали белые дуги разрядов – не молнии в привычном смысле, а всплески поля, которое никак не могло успокоиться. По этой планете нельзя было просто идти: ты всё время шёл через систему, которая тебя не спрашивает, хочешь ли ты играть.

Сервисный модуль на предплечье нагревался – он работал на пределе, копируя журналы, держась за карту и одновременно пытаясь не умереть вместе с визором. Батарея визора мигала – девять процентов превращались в восемь, потом в семь, и каждый процент казался не цифрой, а минутой жизни.

АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ: ПИТАНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ

ВИЗОР: 7%

СЕРВИСНЫЙ МОДУЛЬ: 21%

РЕКОМЕНДАЦИЯ: СНИЗИТЬ НАГРУЗКУ / ВОЗВРАТ К БАЗЕ

– Мы… они… – Саша задыхался. – Они были рядом… ты видел?

– Видел. И да, они идут.