Наиль Хуснутдинов – Пепельный периметр (страница 12)

– Есть, – выдохнул Саша.

– Первый вниз, – сказал я. – И не оглядывайся.

– А ты?

– Я следом.

Он исчез в люке.

Я вынул из кармана маркер ▲, посмотрел на него секунду и убрал обратно. Это был не универсальный ключ, а доверенная метка для старых переходных узлов; именно поэтому он был опаснее обычного жетона.

Я прыгнул к люку, когда свет снова моргнул и красная точка прицела на стене дрогнула. Нырнул вниз.

Сверху раздался резкий удар, и крышка люка захлопнулась сама, как будто её потянули.

Мы оказались в темноте. Влажной, холодной – но нашей.

А над головой, по металлу, побежали быстрые шаги. Теперь они знали точно: у нас есть другой выход.

Глава 9. Глухая сеть

Под люком было уже не “помещение”, а кишка – узкий техпроход, где бетон мокрый, металл холодный, а воздух пахнет так, будто его копили годами: плесенью, пылью и старой изоляцией.

Крышка сверху ударила ещё раз – не закрылась, а получила удар. Значит, они поняли, что мы ушли, и теперь делают то, что умеют лучше всего: догоняют без эмоций.

Саша шёл впереди, чуть пригнувшись. Он держал фонарь низко, правильно, не светил в лица. Плохая привычка ушла быстро – страх хороший учитель, если не доводит до паники.

– Сколько там было выстрелов? – спросил он тихо.

– Достаточно, чтобы я поверил, – ответил я.

– Они… реально стреляют в техзоне?

– Они стреляют туда, где мешают, – сказал я. – Техзона, жилой сектор – не важно. Важно слово “мешают”.

Впереди коридор разветвлялся. На стене висела схема, но почти вся краска слезла. Оставались только стрелки и отдельные буквы: N-LINE, DRAIN, AUX.

Я выбрал направление по простому признаку – где суше. Там, где суше, чаще всего ещё работает вентиляция. Там, где работает вентиляция, есть питание. Там, где питание – есть жизнь или ловушка.

– Держись справа, – сказал я.

Саша кивнул.

Мы прошли метров тридцать, когда свет сверху вдруг стал другим – не ярче и не темнее, а “нервнее”: лампы в потолке, редкие и старые, начали подмигивать с разным интервалом, как глаза, которые не могут сфокусироваться.

Я остановился.

– Что? – Саша тоже остановился, но слишком резко, фонарь дёрнулся.

– Тишина, – сказал я.

Он прислушался. И понял не сразу. Потом его лицо изменилось.

Вентиляция не гудела. Не шуршала. Не работала.

Воздух стал плотнее. Теплее. Влажнее. Как в закрытом пакете.

– Они… отключили? – шепнул он.

– Или узел сам умер, – сказал я. – Но совпадения здесь плохо пахнут.

Я посмотрел на интерфейс костюма. Локальный режим был всё ещё активен, но датчики показывали не то, что хотелось бы: CO₂ медленно рос, кислород держался на нижней границе нормы.

CO2: ↑

O2: OK?

FILTER: 62%

– У нас есть час? – спросил Саша.

– У нас есть меньше, – ответил я. – Потому что страх ест кислород быстрее, чем лёгкие.

Он хотел возразить, но промолчал.

Впереди показалась дверь. Не шлюз, не тяжёлая, а обычная сервисная – с ручкой и маленькой табличкой: “AUX-COM / ПАТЧ”. Патч-панель.

Это было то, что мне нужно: место, где сходятся линии. Если “контроль” слышит локально, значит он висит на линии. Если он висит на линии – линию можно сделать глухой.

Я открыл дверь осторожно. Петли скрипнули, будто возмутились. Я замер на секунду, дал звуку умереть, затем вошёл.

Внутри было тесно: шкаф с патч-панелью, катушка оптики, старый аккумуляторный блок, который, судя по запаху, пережил многое и теперь хотел просто спокойно разложиться. На полу – слой пыли, но не ровный. Кто-то ходил здесь недавно. Следы были “свежими” по одному признаку: пыль не успела снова лечь.

– Сюда кто-то заходил, – прошептал Саша.

– Да, – сказал я. – И мне это нравится меньше, чем выстрелы.

Я открыл шкаф. Внутри – оптика, маркированные каналы, и на одной линии – маленький клипс, не заводской. Такой же новый пластик, как мы видели в “резерве”.

▲

Я медленно выдохнул.

– Они везде, – сказал Саша.

– Они там, где им нужно, – поправил я. – Это важнее.

Я не стал рвать клипс руками. В таких местах любая “мелочь” может быть датчиком, который сообщает: “он тронул”. Я достал мультитул, поддел клипс крючком и снял его аккуратно, не давая ему щёлкнуть.

Ничего не пикнуло. Ничего не моргнуло.

Плохо. Это значит, что датчик либо умнее, либо уже отчитался.

Я подключил сервисный модуль напрямую к патч-панели, в обход “красивых” интерфейсов. Локальный порт отвечал сухо, но отвечал.

LINK: UP

NET: LOCAL

ROUTE: NONE

– “Нет маршрута”, – сказал Саша.

– Это хорошо, – ответил я. – Маршрут – это дорога для чужих ушей.

Я начал просматривать пакеты. Сниффер показал, что по одной из линий идёт постоянный “пинг” – короткий импульс раз в пять секунд. Не полезные данные. Метка. Слежение.

PING // PING // PING

– Вот ты, – прошептал я, будто говорил с врагом.

Саша смотрел на строки, ничего не понимая, но чувствовал, что сейчас мы не просто прячемся – мы дерёмся.

– Если я отключу эту линию, они поймут? – спросил он.

– Поймут, – сказал я. – Если я не отключу – они тоже поймут. Разница в том, что в первом случае они лишатся глаз на минуту.

Я сделал то, что делают инженеры, когда у них нет права на войну, но есть право на инструменты: не “сломал”, а “испачкал”.