Наиль Хуснутдинов – Пепельный периметр (страница 1)
Наиль Хуснутдинов
Пепельный периметр
ПЕПЕЛЬНЫЙ ПЕРИМЕТР
Книга 1: «День ноль»
Глава 1. Пепел в лёгких
Первое, что я почувствовал, – вкус пепла. Он не был “как пепел”, он был пеплом: сухим, мелким, с металлической горчинкой, будто кто-то протёр батарейный контакт и насыпал стружку прямо на язык. Я попытался вдохнуть – и тут же закашлялся так, что ребра свело, а лёгкие, кажется, решили вывернуться наружу вместе с воздухом.
Шлем. Где шлем?
Пальцы нащупали ворот, жёсткий кант гермоподкладки и фиксатор на шее. Я дёрнул его, и визор ожил тусклым, дрожащим светом – как лампа, которую только что ударили.
АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ: АКТИВАЦИЯ
ОТКЛИК: 12%
СОСТОЯНИЕ: СРЕДНЕЕ
РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ СНИМАТЬ ГЕРМОКОНТУР
– Принял, – хрипло сказал я, хотя вокруг было пусто.
Подо мной был камень. Не настил, не пол модуля, не металл коридора – камень, холодный и злой, с крошкой, которая скрипела под тканью. Надо мной тянулось небо цвета грязной меди, разрезанное полосами чёрных облаков; где-то далеко, за пеленой пепла, вспыхивало зарево – то ли пожар, то ли разряд.
Я приподнялся, проверяя, не хрустнет ли что-нибудь в позвоночнике. Не хрустнуло. Хорошо. Тело ныло, но жило.
Память держалась обрывками: смена, внешние дроны, плановый обход, рутина… потом удар, такой, что металл застонал, и в динамиках прорезался сигнал тревоги, который не должен был звучать вообще.
– Поле просело! – всплыло в голове чужим голосом.
Потом – провал. Темнота. Как будто выключили питание не только секции, но и времени.
Я провёл ладонью по груди. Идентификатор: KOVALEV A. Эмблема колонии стёрта. Поясной набор на месте. Комбинезон – внешний, техников: полужёсткий экзослой, керамические вставки, гофры на сгибах, капиллярная термосеть под тканью; на левом предплечье сервисный модуль, на поясе аварийный кислород – десять минут жизни, если всё вокруг станет окончательно враждебным.
Рядом валялся разодранный кейс. Чужой. Кабель торчал из щели, будто язык.
Я потянулся – и визор тут же моргнул предупреждением.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВЫСОКАЯ ЭЛЕКТРОСТАТИКА
РИСК: РАЗРЯД ПРИ КОНТАКТЕ С МЕТАЛЛОМ
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЗАЗЕМЛЕНИЕ / ИЗОЛЯЦИЯ
– Отлично, – пробормотал я. – Планета решила начать знакомство с током.
Я огляделся внимательнее. Ландшафт напоминал выжженный карьер: чёрные камни, острые выступы, туман пепла. Вдали – силуэты конструкций, слишком прямые, чтобы быть природой. Периметр? Мачты? Обломки внешних модулей?
Где купола? Где люди?
Плохие вопросы. Хорошие вопросы: воздух, вода, укрытие.
Я проверил аварийный набор: мультитул, термопакеты, жгуты, сухпай, фильтр-патрон. Питание – почти ноль. “Отклик 12%” означал, что визор умрёт быстро, и тогда останется только камень и мои ошибки.
Ветер усилился, и вместе с ним пришёл звук: тонкий, высокий, будто электричество скребёт по стеклу. Визор мигнул.
ВНЕШНИЕ УСЛОВИЯ: ПЕПЕЛЬНЫЙ ШТОРМ
ДО ПИКОВОЙ ФАЗЫ: 00:14:27
ОПАСНОСТЬ: АБРАЗИВ / ПЕРЕГРЕВ ФИЛЬТРОВ / РАЗРЯДЫ
РЕКОМЕНДАЦИЯ: УКРЫТИЕ
Четырнадцать минут. Это таймер.
Я заметил низкую бетонную коробку, частично врезанную в грунт: сервис-бокс внешнего периметра. Такие ставят через несколько сотен метров – фильтр, микробатарея, минимум связи. Если он жив – это база. Если мёртв – это гроб, но хотя бы с дверью.
Я пошёл к нему короткими шагами, выбирая камни как точки, и каждые пару секунд ловил себя на желании сорваться в бег. Бег – это паника. Паника в пепле – это забитый фильтр и падение.
Под подошвой хрустнуло. Я наклонился: пластина с предупреждением “ЗОНА ПОЛЯ”. Значит, периметр реально просел, и часть поверхности может быть ловушкой.
На горизонте вспыхнула белая дуга. Гром пришёл через секунду – низкий, в грудь. Шторм ускорялся.
Я подхватил чужой кейс – через ткань рукава, за пластик – и ускорил шаг. Визор показывал цифры, которые я ненавидел за прямоту.
00:09:41…
У бокса я увидел след. Свежий отпечаток ботинка в пепле. Не мой. Меньше размером. Кто-то уже бежал сюда.
Не успел я разложить эту мысль, как справа щёлкнуло – тихо, но отчётливо. Не ветер. Не камень. Что-то живое.
Я обернулся – и тень ударила в бок. Я рухнул на камни, воздух выбило. Визор на мгновение погас, затем вспыхнул белыми помехами. Сверху навалился вес, и я увидел только блеск чего-то острого.
Выживание устроено просто: либо ты двигаешься, либо тебя списывают.
Я врезал локтем вверх. Попал. Тень хрипнула. Я вывернулся, раскрыл лезвие мультитула и ударил наугад туда, где чувствовал сопротивление.
Крик был человеческий.
– Стой! – захрипел голос. – Не надо! Я… я думал ты…
Я замер, прижав нападавшего к камню. Молодой парень. Губы в крови. Комбинезон колонии без знаков. Глаза расширены не злостью, а чистым страхом.
– Встанешь – и без глупостей, – сказал я. – Бокс рядом. Внутри поговорим. Дёрнешься – и ты сам всё решишь.
Он быстро кивнул.
Мы добежали до стены бокса под усиливающимся ветром, и я приложил рукав к панели. Сервисный модуль мигнул.
СЕРВИСНЫЙ ДОСТУП: ПОДТВЕРДИТЬ ЛИЧНОСТЬ
ИДЕНТИФИКАТОР: KOVALEV A.
ДОПУСК: УРОВЕНЬ 2
Замки щёлкнули с задержкой, дверь приоткрылась, выпуская тусклый свет аварийных ламп. Уровень 2 не делал меня хозяином системы: он открывал только старые сервисные боксы внешнего контура, которые после аварии ещё слушались штатных техников. Мы нырнули внутрь, и люк захлопнулся так, будто бокс выдохнул.
Фильтры завыли, и в воздухе пахнуло пластиком, пылью и озоном.
Парень облизнул губы и прошептал:
– Я… я Саша. Из “Беты”. Там… там люди стреляют. И… и кто-то говорит, что протокол – ложь.
Я посмотрел на него, потом на индикатор фильтра, который уже мигал жёлтым, и понял: “День ноль” только начался.
Глава 2. Сервис-бокс В-19
В боксе было тесно и плохо пахло – не смертью, а тем, что её отменили на время: горячий пластик, пыль, озон. Фильтр гудел неровно, то проседая, то снова набирая обороты, будто у него дрожала “рука”. Свет аварийной лампы под потолком мигал с задержкой, и от этого казалось, что помещение дышит отдельно от нас.
Саша стоял у стеллажа и не решался сесть. Он смотрел на дверь так, словно она могла внезапно открыть рот и сказать: “всё, игра окончена”.
– Сядь, – сказал я.
– Не могу, – выдавил он. – Если сяду… я…
– Если не сядешь – упадёшь, – отрезал я. – И тогда будет хуже.