Наиль Хуснутдинов – Пепельный периметр: до пепла (страница 8)

Руденко встал к консоли и рявкнул на Илью:

– Поднимай четвёртую шину через старый байпас! Быстро!

– Держу!

Артём подошёл к вспомогательной панели и увидел, как по общему расходу снова пошёл тонкий серый хвост. Компенсационная поправка поднялась с 3.7 до 4.1.

Шторм только входил в силу.

Система уже начала кормить скрытые карманы сильнее.

– Руденко, хвост пошёл вверх.

Мастер мельком глянул на экран и сжал зубы.

– Вижу.

– Значит, там тоже шторм.

– Или там сидит что-то, что для них важнее открытого сектора.

Верхний канал снова ожил. Тот самый сухой голос, который Артём слышал у двадцать второй линии, вошёл в общий зал с ледяной вежливостью.

– Кольцо, внимание. Все перераспределения вести строго по обновлённой схеме. Любые обращения к архивным контурам считать нарушением порядка.

Артём медленно поднял голову.

Теперь голос шёл уже в общий эфир. Значит, тема вышла за пределы одной коробки и одного техника.

Руденко тоже это понял. Они встретились глазами через шумный зал.

Сухой голос продолжил:

– Отдельно для сектора Е-3. Технику Ковалёву после завершения текущей смены явиться в диспетчерский контур для служебного опроса.

Илья обернулся от панели:

– Ты чего там опять раскопал?

Артём смотрел на чистую карту, на серый хвост перерасхода, на ровные строки официальной схемы и чувствовал, как внутри окончательно встаёт одно простое знание.

Опрос им требовался для формы. Настоящий интерес сидел глубже.

Кто-то сверху понял, что внешка увидела лишнее.

Значит, следующий ход придётся делать раньше, чем шторм доберётся до главного узла.

Глава 4. Люди за глухой стеной

Вызов в диспетчерский контур повис над залом, как тонкая удавка.

Люди у консолей сделали вид, будто заняты только шинами, байпасами и криком востока по полю. У каждого на станции был свой способ жить рядом с чужой бедой и делать вид, что это просто часть смены. Илья сильнее вжал ладонь в панель. Девчонка с фильтрации отвела глаза в экран. Кто-то у дальней стойки слишком шумно захлопнул крышку ящика с разъёмами.

Артём смотрел на карту.

Чистая, глянцевая, правильная. Сегменты на ней жили спокойной служебной жизнью. А станция уже резала воздух, подкармливала скрытые карманы и кормила серый контур из общего баланса.

Руденко оторвал взгляд от консоли и бросил коротко:

– После смены к ним не суйся.

– Они уже объявили время и место.

– Потому и говорю.

Артём подошёл ближе. Общий расход полз вверх. Компенсационная поправка по серому контуру держалась на 4.1 и медленно лезла выше.

– У них приоритет по ВН-22, – сказал он. – Значит, карман для них важен.

– Значит, важен.

– Тогда вопрос пора задавать не только про железо.

Руденко кивнул один раз. Этого хватило.

– Есть старый проход вдоль внутренней стены кольца, – сказал он. – Когда-то через него гоняли смену к буферному поясу. Потом маршрут срезали новой схемой. Формально ход мёртвый. Дверь там ещё жива, если узел не спилили до конца.

– Где вход?

– Под северным сервисным постом, ниже дренажной рампы. Спуск по лестнице, потом глухой коридор до перегородки. Дальше сам смотришь по месту. Только быстро. Шторм разгонит зал по сегментам минут через сорок.

– А ты?

– Я останусь тут и буду держать видимость обычной смены. Если кто спросит – ты пошёл смотреть четвёртую шину.

Илья, стоявший рядом, даже головы не повернул.

– Четвёртая шина у меня, – буркнул он.

– Теперь у вас обоих, – отрезал Руденко.

Он вытащил из бокового ящика короткий механический ключ на старом кольце и сунул Артёму.

– От нижней двери. Замок капризный, любит второй щелчок. Сразу за дверью держись правой стены. Левая секция когда-то ловила воду с дренажа.

– Когда-то?

– Сейчас она ловит всё подряд.

Артём кивнул, сунул ключ в карман и забрал со стола плоский фонарь, сервисный щуп и один запасной фильтр.

– Если я найду там людей?

– Тогда вернёшься уже с другим лицом.

– А если найду только мёртвый карман и хорошую ложь?

Руденко посмотрел на карту, потом на общий расход.

– Хорошая ложь у нас уже висит на стене. Давай что-то посвежее.

Артём двинулся к боковому выходу. За спиной снова ожил верхний канал. Тот же сухой голос отдавал станции ровные, чистые, убийственно спокойные команды:

ПРИОРИТЕТ ПОЛЯ / ВОСТОЧНЫЙ СЕГМЕНТ

КОРРЕКЦИЯ КЛИМАТА ПО ОБНОВЛЁННОЙ СХЕМЕ

АРХИВНЫЕ ХОДЫ И ОБВОДЫ В РАБОТУ НЕ ВВОДИТЬ

Вот после таких строк станция обычно и начинала пахнуть настоящей бедой.

Северный сервисный пост встретил его полумраком и железным сквозняком. Здесь уже редко держали дежурного. В углу стояли пустые короба, вдоль стены тянулся старый жгут кабеля, на полу лежали полосы пыли. Артём быстро спустился по лестнице на уровень ниже, прошёл мимо дренажной рампы и нашёл дверь почти сразу.

Сталь на ней вспухла от времени. Маркировку съела коррозия. Из-под облупленной краски ещё читался старый индекс: СЛУЖЕБНЫЙ ПЕРЕХОД / ВНУТР. ПОЯС.

Ключ вошёл туго. Первый щелчок прозвучал сухо. Второй – глухо, с усилием. Руденко помнил этот замок правильно.

Дверь отлипла от рамы с тяжёлым шорохом.