Наги Симэно – Рыжий кот Фута из кафе между мирами (страница 24)
Ей предстояло украшать собой на метле окно кафе где-то в зеленом мире.
– Значит, до самого Хеллоуина ты будешь там? – забеспокоился я.
– Кафе работает только по вечерам в промежуток между молодой луной и полнолунием, поэтому я проведу там лишь две недели в октябре.
– А, всего лишь, – опешил я. Хотя и расслабился немного. – Надо же, бывают кафе, которые открываются так редко.
У кафе Pont тоже довольно короткое время работы, но все равно порегулярнее.
– Говорят, кафе замечательное и очень уютное. Здорово, что мне его поручили, – весело объяснила Нацуки и добавила: – А еще у владельца есть черный кот по имени Тунец. Разве не забавно: кот, которого назвали рыбой?
Нацуки выглядела такой оживленной и радостной, что мне оказалось непросто сдержать проявление жгучей ревности.
Разговор этот случился дней десять назад, так что скоро Нацуки должна вернуться. Она прекрасно справляется с работой и растет прямо на глазах.
Меня охватило чувство, что я один топчусь на месте и никак не продвинусь вперед, и я совсем приуныл.
Между зубов застрял кусочек сушеной рыбки – я выковырял его когтем и заодно облизнул морду. К приятному рыбному запаху примешивался едва заметный аромат благовоний.
Матрасы в доме престарелых весьма твердые. Однако Сацуки, спящая на кровати, согрела ее своим телом, поэтому под ней все равно было уютно.
Я отчаянно старался прислушаться к беседе людей в комнате, но такими темпами сон точно возьмет свое. Делать нечего. Я высунулся из-под кровати.
– Ой, снова этот кот!
Ханаэ, невестка Сацуки, изумленно уставилась на то, как я поправляю растрепавшуюся от сидения под кроватью шерсть. Ага. Мужчина рядом с ней – это, наверное, Сатору.
– Разве терапевтических животных пускают в комнаты? – спросил он.
– Вот уж не знаю… Я уже находила его тут и тогда решила, что Сацуки его сама принесла, – даже замечание ей сделала. Но если подумать, вряд ли она бы так поступила. Может, присутствие животных в комнате – часть терапии?
Однако Сатору уже утратил ко мне всякий интерес.
– Наконец получилось зайти, а она даже не проснулась, – со вздохом заметил он. В его голосе звучало скорее не беспокойство или сожаление, а досада. Мне даже стало немного обидно за Сацуки.
– Но когда ей лучше, она ведет себя очень естественно. И о тебе всегда справляется. Врачи говорят, что улучшения и ухудшения как будто цикличны. Ее состояние меняется где-то раз в пару недель.
Из окна повеяло прохладой – я зябко поежился.
– Кстати, мне сестра написала, – Сатору достал телефон из кармана пиджака.
– Кодзуми? Что она говорит?
Сатору развернул к Ханаэ экран, но она как раз встала, чтобы закрыть окно, так что он снова опустил руку. Этого времени мне хватило, чтобы прочесть сообщение:
В комнате повисло молчание. Наконец Ханаэ заговорила:
– Она наверняка хочет с ней повидаться. Может, устроим им встречу хоть разок?
Я дернул усами. Отличное предложение! Однако Сатору покачал головой.
– Не стоит. Они всегда не очень ладили. Сейчас маме лучше потому, что она почти забыла о дочери. Встреча только разбередит старые раны и ухудшит ее самочувствие.
– Твоя сестра ведь не виделась с матерью с тех пор, как развелась, да?
– Нет, они разорвали отношения еще раньше. Мама была резко против ее брака, но сестра пошла ей наперекор. Они так рассорились, что мать заявила: «Ты мне больше не дочь!» А сестра, хоть и упорствовала, в итоге развелась через год. Хотя девичью фамилию так и не вернула.
– А сейчас она одна?
– Судя по всему.
– Интересно, что значит «часто поглядываю»…
– О чем ты?
– Ну, она ведь пишет в письме: «Часто поглядываю на дом престарелых». Кодзуми живет где-то рядом?
– Да нет. Наверное, просто иногда проходит мимо?
Разговор затих. Тут в дверь постучали, и в комнату заглянул медработник:
– О, здравствуйте! Навещаете маму?
Я поспешно выскользнул в приоткрытую дверь.
– Да, хотя она сегодня весь день спит, – донеслось до меня неловкое пояснение Сатору.
Я вышел из дома престарелых и стал слоняться по окрестностям. Что Кодзуми имела в виду под своим «часто поглядываю»? Сразу вспомнился наказ Нидзико развивать силу воображения. Я принялся рассуждать: она каждый день тут прогуливается? Или переехала в квартиру поблизости, из окна которой виден дом престарелых, просто Сатору об этом не знает?
«Виден из окна…»
Я замер на месте и внимательно огляделся. Тут мой взгляд упал на маленькую прачечную напротив дома престарелых.
Посмотрев по сторонам, я осторожно перешел дорогу и прислушался к разговору сотрудницы с клиенткой, притаившись у раздвижной двери.
– Один бежевый свитер, правильно?
– Ага. Доставала из шкафа одежду на новый сезон и обнаружила, что свитер остался нестираным с прошлого года… Ну даю, – засмеялась клиентка.
– Резко похолодало, да? В межсезонье вечно не знаешь, что бы надеть, – улыбнулась в ответ сотрудница. Похоже, эти двое давно знакомы.
– Да уж, рано. А ведь совсем скоро праздники. Вам уже пришли листовки о распродажах?
– Я не тут живу, – покачала головой сотрудница прачечной. – Мне больше часа на поезде сюда добираться.
– Ого, так далеко?
– Да, так вышло. У меня мама лежит в доме престарелых напротив.
– Вот оно как! Конечно, рядом спокойнее, – понимающе улыбнулась посетительница. Тут из служебного помещения донесся голос:
– Хосака!
Последние сомнения развеялись. Как я и думал, Кодзуми работает рядом, поэтому каждый день видит дом престарелых, где живет ее мать.
Отлично!
Я распушился, чтобы поднять боевой дух: все тело до самого кончика хвоста вмиг стало казаться больше раза в два.
Сначала надо понять, как получить послание от Сацуки. Раз ее воспоминания размываются, должно быть, часть ее души уже перешла в синий мир. Но она еще не принадлежит ему. Как же ухватить кусочек души, что бродит на грани между мирами?
Я уже знаю, что состояние Сацуки то ухудшается, то улучшается. Но в чем закономерность?
Глубоко задумавшись, я неспешно брел куда глаза глядят, пока вдруг не уловил тихий шелест. Желтые листочки дерева гинкго, стоящего посреди парка, укрывали землю вокруг. Смена сезонов… Вот и Кодзуми с клиенткой это только что обсуждала. Вспомнив их разговор, я замер среди золотистого ковра из листьев.
Смена сезонов…
В Хиган[20] жители синего мира могут подобраться очень близко к зеленому. Так называют празднование равноденствия: Хиган включает в себя три дня до и после весеннего и осеннего равноденствия. В это время Солнце оказывается по отношению к Земле в таком положении, что день и ночь становятся одинаковыми по длине. Считается, что небеса и земля тогда максимально близки друг к другу, а потому в Хиган люди поминают умерших и навещают их могилы.
Мне хорошо это известно, ведь в доме Митиру тоже соблюдали традиции: в Хиган семья ела охаги – рисовые колобки в оболочке из сладкой бобовой пасты. Не знаю, как насчет других кошек, но мне сладкая паста из красной фасоли весьма нравится. Митиру давала мне немного слизать с пальца – очень вкусно!
Помню, как мама объясняла Митиру, что пусть это и одно и то же лакомство, но на осеннее равноденствие его зовут охаги, а на весеннее – ботамоти, в честь весенних цветов[21]. Еще она говорила, что осеннее и весеннее равноденствие – часть календаря, который делит год на двадцать четыре цикла. Я тогда подумал: значит, охаги можно лакомиться целых двадцать четыре раза в год – и был очень разочарован, узнав, что это не так.
Такой календарь делит год на двадцать четыре сезона – получается, новый сезон наступает где-то раз в пятнадцать дней.
А ведь Ханаэ сказала Сатору: «Врачи говорят, что улучшения и ухудшения как будто бы цикличны. Ее состояние меняется где-то раз в пару недель».