Нагару Танигава – Интуиция Харухи Судзумии (страница 50)

— Наоборот, полагаю, это они надеялись, что в крайнем случае именно я разрешу их детективную загадку. После предоставления необходимых подсказок, Нагато или я скорее всего смогли бы разгадать имя Нотобэ Такэнао.

Плечом к плечу мы зашагали обратно в клубную комнату.

— Есть у Энтони Беркли рассказ с точно таким же названием: «Осторожно: яд!», в оригинале — «Not to Be Taken». Это и есть та самая «определённая причина», по которой до имени преступника можно было легко дойти. — Коидзуми выглядел удручённым. — Игра у всех была одна и та же, но теперь у меня складывается ощущение, что лично я проходил её на лёгком уровне сложности.

Ну, будь Коидзуми с ними заодно, Ти с Цуруей-сан давно об этом бы уже проболтались, так что остаётся ему поверить.

— Но вот одна мысль не даёт мне покоя…

Валяй.

— После зачитывания первого эпизода Судзумия-сан выдвинула теорию, которая, как я опасался, могла оправдаться в следующих эпизодах.

Ты про то, что Цуруя-сан в первом эпизоде могла оказаться не рассказчицей, а повстречавшейся ей подружкой? А потом, что обе они могли и не быть Цуруей-сан?

— Оба предположения оказались ложными.

Ну так конечно, у нас тогда ещё никаких зацепок не было.

— Полагаешь? — Коидзуми смотрел куда-то в район моего виска. — Но ведь эта идея была высказана не кем-нибудь, а Судзумией-сан.

А, ну да. Кажется, я понимаю твоё волнение.

— Окажись догадка Харухи правдой, это могло бы означать, что она подогнала реальность под свои ожидания.

— Или же подсознательно обрела дар ясновидения.

Хрен редьки не слаще.

— Но ведь ничего не случилось?

Может, у Харухи интуиция дала слабину. А может, здравый смысл проснулся. Или она желала того результата, который мы сейчас имеем?

— Учитывая сверхчувственное восприятие Судзумии-сан, все её догадки, высказанные по поводу первого эпизода, должны были оказаться верными.

Шли мы не спеша.

— Ей ведь и угадывать ничего не нужно. Всё, до чего она додумалась, стало бы правдой. Разгадка, заранее подготовленная Цуруей-сан с детективным клубом, была бы тут же переписана и представлена нам в качестве изначальной истины.

Нам надо было договорить до возвращения в комнату, так что мой шаг ещё замедлился.

— Как ты и сказал, ничего не случилось. Её интуиция ошиблась, а ответ на задачу остался неизменным.

Вот и замечательно. Что ж ты хмурый такой?

— Если в самом деле сила Судзумии-сан по преобразованию реальности успокаивается, тогда да. — Коидзуми почесал подбородок. — Но что если Судзумия-сан всё же подсознательно изменила мир и установила нам ответ?

А в чём проблема?

— Идее полагается быть осознанной. Если подсознание преодолевает решение сознания, изменяя изначально задуманную Судзумией-сан концовку, то получается, что оно более могущественно, чем сознание.

У неё подсознание никогда спокойно не сидит. Откуда иначе берутся закрытые пространства?

— Проблема в том, что при конфликте сознания и подсознания победу одерживает последнее. Надеюсь, мои опасения беспочвенны, но если подобная тенденция сохранится, способности Судзумии-сан, которые и так не удавалось контролировать, станут ещё более стихийными.

Подсознание побеждает сознание. То есть, если силы Харухи взбесятся, то даже она сама не сможет их остановить?

— Говоря по-простому, да.

Однако, ни нам, ни кому-либо другому в этом мире не дано узнать, вмешивалась Харухи в результат детективной игры, или же нет.

— Именно так. Проблема позднего Куина появляется только потому, что персонаж детектива находится внутри структуры произведения, и не может наблюдать факторы вне его — что совершенно естественно. Персонаж — не писатель и не читатель. Ничего, кроме содержания произведения он знать не может.

Типа как невозможно додуматься до гелиоцентрической системы[83], пока веришь, что Земля плоская. Хотя аналогия так себе.

— Даже если персонаж имеет то же имя, что и автор — а это не только Эллери Куин — их не следует отождествлять. Нельзя поместить в своё произведение божество всеведущее и всемогущее.

Может, потому древнегреческие легенды, не смотря на их эпичность, не слишком увлекательны.

— А вот Судзумии-сан всё это по силам. Она может менять и реальность, в которой мы существуем. Само наше присутствие — экстрасенсов, инопланетян, гостей из будущего — является проявлением этой способности. Иначе какова вероятность того, что состав «Команды SOS», формируйся она случайным образом, оказался бы таким?

Если уж на то пошло, надо бы её как-нибудь заставить купить лотерейный билет.

— Не думаю, что её шансы выиграть в лотерею превысят среднестатистические. В таких тривиальных делах она склонна ориентироваться на представления, продиктованные здравым смыслом.

Коидзуми усмехнулся и вернулся к своей теме.

— Представь себе, что Судзумия-сан стала персонажем детектива и расследует преступление. И при этом, участвуя в истории, сама же может её переписать, как ей заблагорассудится. И что тогда будет? Мнение писателя и читателя больше не будет иметь никакого значения, сюжет окажется в руках подсознания и интуиции одного из персонажей.

А ещё, сколько книгу ни читай, преступником каждый раз будет оказываться новый человек. А что, неплохая идея. Будет хороший повод перечитывать.

— Едва ли так получится.

Это почему же?

— Потому что Судзумия-сан изменит не только сюжет книги, но и весь мир вокруг неё. Вот поменяет она личность преступника. Но читатель ведь ничего не заметит. При повторном чтении он будет помнить, что в первый раз всё было точно так же. И с его точки зрения он будет перечитывать книгу с одним и тем же сюжетом.

Вот не люблю я, когда мне в память лезут.

— Феномен заключается в переписывании вообще всего сущего, а не конкретно чьих-то воспоминаний. Ведь Судзумия-сан… — Коидзуми сделал паузу, — действует неосознанно.

Разве это плохо? Вот если она этим целенаправленно начнёт заниматься, тогда с ней действительно никто не справится. Однако, выражаясь понятиями Коидзуми, в нашей истории мы имеем божественного персонажа, не ведающего о своём всемогуществе.

Впрочем, рисуемые Коудзуми перспективы действительно внушают опасения.

— Да ладно, как-нибудь всё обойдётся.

Пока Харухи есть чем занять голову, её подсознание и не подумает изменять мир. Пусть лучше с нами случаются какие-нибудь безобидные происшествия, типа истории с семью тайнами или нынешней.

Показалась дверь литературного кружка, из-за которой доносился щебет девчачьих голосов.

Мне захотелось спросить ещё кое-что:

— Как там дела с Татибаной?

Будто ожидая вопроса, Коиздзуми тут же ответил:

— Наверное, им надоело играть в тайное общество. Ходить за Сасаки-сан нет никакого толку. Разве что…

Суо Куё?

— Да. Но если возникнут какие-то проблемы с ней, то я буду вынужден оставаться в стороне, и решать их придётся тебе с Нагато-сан.

А Ти — обычный человек?

— По всей видимости, да.

Ну и слава богу.

Когда мы вернулись в комнату, Цуруя-сан и Ти вставали со своих мест.

Им ведь ещё надо было отчитаться перед детективным клубом.

— Приношу благодарность за оказанную нам помощь. — Ти низко поклонилась. — Я убедилась в том, как приятно иметь с вами дело. Вы в точности такие, какими мне о вас описывала Цуруя-сан. Thanks, friends[84].

Театральным жестом она напросилась на рукопожатие со мной и Коидзуми. Мне ничего не оставалось, как пожать руку однокласснице, которую всё равно предстояло увидеть в классе завтра утром. Коидзуми же на прощание предложил ей следующее обсуждение о лучших детективах посвятить отцу Брауну. Что, нынче и священники пишут детективы?

Цуруя-сан с улыбкой до ушей, которая стояла рядом со мной, похлопала меня по плечу.