Надя Смирнова – Ненастоящая принцесса (страница 3)
Второй тоже поклонился, в его карих глазах играл насмешливый блеск. Ну конечно! Как же Софи не поняла это сразу: Буров-младший был копией своего отца, только значительно моложе.
– Ах, простите, Ваше Высочество, нам надо было представиться иначе, – он подошел ближе, взял руку Софи, наклонился и поцеловал её. Сделал это не учтиво, а скорее насмешливо. Девушка выдернула руку и посмотрела на подругу; Тея не слишком умело подавила улыбку.
– И что же вы нам принесли? – тоном светской беседы поинтересовалась старшая из принцесс.
– Ваша программа мероприятий на ближайшую неделю, – сын графа Орлова говорил учтиво, но не слишком официально. – Все хотят видеть новых принцесс, а народу, как известно, отказывать опасно.
– А что бы вы не забывали о важных господах и местах, которые вам надлежит посетить, – есть мы, – младший Буров по-хозяйски уселся на диван, положив одну руку на спинку, – ваши ассистенты.
Софи много слышала о графе Бурове и его сыне, но такой наглости не ожидала. Граф был не названным королем Миэлнии, королем не по крови, а тем, кто всегда стоял за спинкой трона и руководил страной и королями. По преданию, пра-прапрадед этого графа проклял всех королев и королей после того, как из-под венца сбежала его невеста, и он не получил вожделенный трон.
– И кто же вас назначил на эту замечательную должность? – поинтересовалась Софи, стараясь держаться столь же высокомерно, как и её визави.
– Совет старейшин, – Буров ухмыльнулся, наклонив голову набок. – Совет старейшин оставляет за собой право назначать людей на все государственные должности.
– Вот как. Мило, – Софи начинала злиться. Он говорил слишком уверенно, насмешливо, показывая всем своим видом, что здесь главный он, и девушка решила немного напомнить ему о его месте. – Неужели сыну графа Бурова, председателя Совета старейшин, надлежит занимать столь низкую должность?
– Ваше Высочество, вы так юны и наивны, – младший Орлов тоже наклонился и поцеловал ей руку. – Графы сидят в Совете старейшин, а нам, их скромным потомкам, остается лишь прислуживать молоденьким принцессам.
Софи еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину, но Тея находила их поведение скорее забавным, чем оскорбительным:
– Ну, раз прислуживать, так принесите мне воды.
– Принцессочка, вы меня не так поняли, – Орлов подошел к ней и поцеловал ей руку. Этот жест вовсе её не оскорбил, а заставил лишь кокетливо улыбнуться.
– Нет же, я вас правильно поняла, и очень хочу, чтобы ваше сиятельство подошло к кувшинчику, – она указала на кувшин, стоявший в углу комнаты, изящным мизинчиком, – и налило воды вашей принцессочке.
– Ну, раз Ваше Высочество просит, – Орлов пробежался по ней взглядом, лишенным всякого стеснения, сверху вниз, а затем направился к кувшину.
Наверное, Софи тоже стоит научиться вот так запросто кокетничать, и тогда жизнь станет проще, но пока она стояла, не зная, куда себя деть, а Буров- младший беззастенчиво рассматривал её, и по его лицу она не могла понять, о чём он думает.
Двойные двери распахнулись, и в комнату вошла королева Елена. Тея так и застыла с бокалом воды, Орлов рядом, а Буров неохотно поднялся с дивана и поклонился Елене.
– Ох, младший Буров, вы так учтивы, – напряжение, возникшее в комнате, Елену ничуть не смущало. – Простите, забыла, как вас зовут?
– Александр, Ваше Величество.
– Значит, Саша.
– Я предпочитаю полное имя, – холодно ответил он. – Я гляжу, плохо запоминать имена свойственно королевским особам.
– Да, на такие мелочи порой не обращаешь внимания, – Елена пренебрежительно махнула рукой и устроилась на диване. – Вас, молодой человек, я тоже не помню по имени.
– Дмитрий, Ваше Высочество, – в его голосе было больше учтивости, возможно, даже лести, но вот глаза… они стали совершенно черными. Софи передернуло. Елена, казалось, совсем ничего не замечает:
– Я слышала, ваши старейшины назначили вас помощниками принцесс? Это так заботливо с их стороны, но мне казалось, что на этой должности должны быть молодые женщины.
– Учитывая обстоятельства, Совет старейшин решил, что в данный момент принцессам необходимы более опытные помощники, которые будут разбираться не только в фасонах платьев, – голос Орлова звучал плавно и мелодично.
– Какая забота! Ваши старейшины так стараются…
Софи снова взглянула в глаза Орлову, пытаясь разгадать их загадку, но сейчас они были светло-серыми. Возможно, это просто игра света, но Софи посетила одна догадка: глаза выдавали колдовство, и Дмитрий прямо сейчас что-то сделал, применил магию. Она быстро скользнула взглядом ниже, на его руки, желая увидеть кольцо и камень на нём, но руку с кольцом молодой человек предусмотрительно убрал в карман, и блеснул ли камень красным, пропуская магию, оставалось загадкой, как и то, что же он сделал.
Пока Софи размышляла, молодые люди откланялись и вышли. Елена встала с дивана и посмотрела в расписание:
– Похоже, милые мои девочки, они решили уморить вас встречами с народом… – она вздохнула и покачала головой, так что цветок красной розы, сегодня украшавший её прическу, зашатался. – Но, голубки мои, не волнуйтесь, как только народ Миэлнии привыкнет к вам, мы отправим этих старикашек отдыхать.
– А пока нам следует привыкнуть к нашим ассистентам и научиться с ними ладить, – Тея снова посмотрела в расписание. – И запастись кофе, – усмехнулась она.
Софи тоже подошла посмотреть расписание. Оно было очень плотным: встречи с важными чинами сменяли друг друга, а встречи с народом занимали все остальное время. Всю следующую неделю им предстояло работать с 8 утра до 9 вечера без перерыва на обед и выходных.
Двумя часами позже Софи убедилась, что Елена несомненно права: от старейшин надлежит избавиться, и чем скорее, тем лучше.
Она сидела на заседании Совета старейшин в овальном кабинете за большим столом. По сторонам от неё расположились старейшины, по шесть с каждой стороны. Здесь девушка чувствовала себя определённо лишней, ибо все старейшины хорошо знали друг друга, поддерживали и горячо обсуждали плачевное состояние Миэлнии. Граф Буров сидел по правую руку от Софи и задавал тон всему заседанию. Наконец он воскликнул:
– И когда же наши принцессы представят свой план по восстановлению страны старейшинам? – голос графа Бурова, гулкий и холодный, раскатился по овальному залу, цепляясь за стены.
– М-м… в ближайшее время, – пролепетала Софи, стараясь, чтобы её голос звучал достаточно уверенно, будто бы она действительно знает, что делает.
– Народу уже надоело ждать. Страна в руинах, – продолжал Буров, не сводя с неё взгляда. – Каждый день промедления играет на руку нашим врагам.
– Мы… мы хотим сначала… обсудить некоторые моменты, – попыталась вставить Софи.
Но граф перебил её – спокойно, почти вежливо, но с явным намерением прижать:
– Вы ведь хотите процветания для народа, правда?
Софи неуверенно кивнула. Совет старейшин изначально должен был помогать в управлении страной, но сейчас всё выглядело иначе. Правила изменились. И Буров хотел напомнить, кто здесь настоящий игрок.
– Тогда доверьтесь нам, – продолжил он, сводя руки на столе, – дайте Совету полномочия. Чтобы мы могли действовать быстро и решительно. Пока ещё не поздно.
– Мне бы хотелось, чтобы традиции остались нерушимы, – сказала Софи сдержанно, – Даже в трудные времена мы должны помнить, кто мы и откуда…
– Вам следует не только помнить, Ваше Высочество, – перебил он уже без всякого намёка на мягкость, – но и начать действовать.
Софи робко кивнула. Что ж, пока она сама во всем не разберется, лучше будет, если они будут принимать её за наивную, неуверенную в себе девушку. Во всяком случае, так хотели её родители, а уж отец точно знал все правила игры; не спроста он старался держаться от двора как можно дальше.
Она будет такой, какой её хотят видеть все. Пешкой, на которую можно не обращать внимания, а после, когда дойдет до края доски, она покажет им всем. Главное – дойти до края доски.
Всё заседание прошло в том же духе. Старейшины вопрошали и обвиняли её, принцессу, во всех бедах, а она лишь робко кивала и прикусывала щёку изнутри, чтобы не сказать чего-то лишнего в ответ.
После заседания встречи с министрами следовали одна за другой, и каждая, казалось, тянулась дольше предыдущей. Каждый министр долго и в красках описывал состояние своей отрасли и говорил о необходимости восстановить именно её в первую очередь. Софи лишь вежливо кивала и говорила одно и тоже: «Я приму во внимание всё сказанное при распределении бюджета».
Как странно, в последние три месяца её усердно готовили к тому, что она станет одной из принцесс Миэлнии. Учили этикету, придворным танцам, светской беседе, но никто не учил её управлять страной. Конечно, Елена этого и не планировала никогда на самом деле; обе принцессы должны были во всём советоваться с ней, а старейшины и министры так рьяно наседали, желая активно влиять на сознание принцесс или даже получить право на самостоятельное принятие решений.