Надя Смирнова – Ненастоящая принцесса (страница 4)

В тот день Софи не ответила отцу. Елена, милая, ласковая Елена, которая с такой добротой и участием относится ко всем… Неужели она вот так запросто сможет отдать приказ убить Софи? Не она ли говорит в открытую, что нужно избавиться от старейшин, как только придет время? Так что ей помешает избавиться от Софи?

Эти мысли путались в голове девушки, казалось, что враги действительно повсюду, и никому нельзя верить. Как же тогда ей выбраться из всего этого?

– Люди, тебе поможет народ, нужно лишь склонить его на свою сторону, – говорил отец.

Народ, как он мог помочь ей во дворце среди интриг и хитроумных игр? Софи не знала, но доверяла отцу и, вечером отправляясь в госпиталь, чувствовала прилив сил. Там она встретится с народом и попытается добиться его расположения. Госпиталь полон больных людей, а уж как обращаться с ними, Софи знала наверняка.

Выходя из кареты, она ощутила радостное предвкушение, а зайдя в помещение, не смогла спрятать улыбку. Само место было ужасным: старые облупившиеся стены, койки, стоящие слишком близко друг к другу, смрад немытых тел, крови и медикаментов. Но всё это вовсе не пугало Софи, а скорее напоминало ей о доме и детстве, о родных людях, бабушке и Кристине. Теперь в госпитале она просто посетительница, напомнила себе Софи, но всё же здесь она чувствовала себя на своём месте.

Лёгкое прикосновение к её руке заставило девушку вздрогнуть. Софи быстро оглянулась: рядом стоял её ассистент Александр Буров. Сейчас он приветствовал главу госпиталя, женщину в летах, но Софи испугалась. Что, если он дотронулся до её руки не просто потому, что помещение было тесным? Что, если в этот короткий момент он совершил колдовство? Но какое? Софи ничего не чувствовала, только испуг от прикосновения, не более.

Софи отбросила эти мысли, она не будет сейчас об этом думать. Девушка тепло поприветствовала главу госпиталя, хотя седовласая женщина была насторожена. Участливо расспрашивала о больных, госпитале и медикаментах. Затем принялась переходить от больного к больному, к каждому проявляя участие и внимание. Расспрашивала их о болезнях, семье и близких, желала выздоровления, брала за руку, не забывая при этом одаривать толикой своего колдовства.

Она не умела пользоваться волшебным кольцом, и потому камень на нём оставался спокоен, не выдавая её. Она могла колдовать без кольца, и в этом умении, Софи знала наверняка, она была уникальна. Её колдовство невозможно было отследить, и поэтому она умело расточала его сейчас.

Её тайная сила заключалась в умении лечить людей, и сейчас она, хоть и не пользовалась ей во всю мощь, но помогала людям почувствовать себя лучше, и это благодатное улучшение они будут ассоциировать с ней. А это, несомненно, станет хорошим началом дружбы с народом.

Изредка принцесса ловила на себе озадаченный взгляд Александра. Он больше не смотрел на неё высокомерно или насмешливо, скорее с любопытством оценивал и каким-то неясным образом понял, что она делает, понял, что здесь ей хорошо. Софи попыталась стать серьёзнее, наверное, здесь она выглядит слишком собой, нужно как-то обмануть его, но при этом не потерять благосклонность больных. Или не нужно, и пусть всё идёт своим чередом? Пусть видит, что среди простолюдинов в таком месте она чувствует себя лучше, чем во дворце.

Принцесса продолжила свой обход: толика волшебства, ласковые слова, участие – и она буквально чувствовала, как настроение в госпитале меняется. Её принимали, и это воодушевляло, с каждой минутой девушка чувствовала себя всё лучше и лучше.

Позже, трясясь в холодной карете на обратной дороге, Софи вспоминала свою покойную бабушку. Именно она научила её целительству, помогла раскрыть силу, а Кристина довела способности до идеала. Софи помнила больных, приходивших к ним в дом, отчаявшихся получить помощь врача и готовых на всё ради помощи целительницы, помнила их взгляды, полные надежды и мольбы о помощи, а также заповеди: «Не лечить того, кто не просит о помощи» и «Не применять силу во вред». Первую заповедь она сегодня не нарушила – она никого не вылечила, лишь помогла почувствовать себя лучше, вторую не нарушала никогда.

Вернувшись во дворец, принцесса шла одна по пустым коридорам, желая скорее добраться до своей комнаты и насладиться воспоминаниями в полной мере, когда вдруг услышала голоса, один из которых она сразу же узнала – графа Бурова, только что произнесшего её имя. Решение пришло к ней быстро: она открыла ближайшую дверь и нырнула внутрь.

Это была та самая зелёная гостиная, в которой они разговаривали с Еленой. Комната была освещена единственной свечой, забытой на столике. В неярком мерцающем свете по стенам плясали тени. Девушка не обратила на них внимания и прижала ухо к двери, желая узнать, что замышляет глава старейшин. Не то чтобы она была мастером подслушивания, но знать, что затевает граф и его союзники, не так уж и плохо. Верно?

Собеседники приблизились к двери, и Софи отчётливо услышала голос графа Бурова:

«Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая…»

– Хм, э-ээ… Ваше Высочество?

Софи, застигнутая врасплох, резко развернулась. Перед ней стоял молодой человек; должно быть, до этого он сидел на диване с высокой спинкой в глубине комнаты, а сейчас стоял, и его силуэт отчетливо выделялся в тусклом свете свечи. Это его свеча стояла на столике, и он о ней вовсе не забыл! Белоснежная рубашка юноши буквально светилась в темной комнате, а черный пиджак и брюки сливались в неясное пятно, делая образ несколько сюрреалистичным.

– О.…, простите, я не думала, что здесь кто-то есть… – зачастила Софи, но осеклась и попыталась принять гордый вид королевской особы. – Я просто хотела убедиться, что в коридоре никого нет, – она опустила глаза на свои руки, которые предательски сжимали кружевную отделку юбки, и продолжила спокойнее: – Я устала и не хотела никого встретить по пути в свои покои.

– Понимаю, – молодой человек тепло улыбнулся, будто действительно её понимал, – у вас, верно, был долгий и сложный день. Хотите, я посмотрю, есть ли кто в коридоре, и провожу вас?

– Да, – Софи неуверенно кивнула, чувствуя, как на щеках разливается предательский румянец. – Простите, вы, наверное, были представлены мне вчера, но я не могу вспомнить ваше имя.

Девушка пыталась разглядеть его лицо. В свете свечи она видела темные волосы, зачесанные назад, высокий лоб, аккуратный нос и тонкие губы. Всё его лицо воплощало благородство, и он, несомненно, принадлежал к знатному роду, вот только к какому?

– Михаил, – юноша протянул ей руку, – можно просто Миша.

Это не особо проясняло ситуацию, но, как заметил отец, враги все, так что какая разница, и Софи вложила руку в раскрытую ладонь.

– Софи.

Юноша наклонился и легко коснулся губами нежной кожи, и лишь когда он выпрямился, девушка рассмеялась, вдруг осознав свою ошибку.

– Простите, вы, конечно, знаете, как меня зовут.

Он тоже рассмеялся открыто и искренне.

– Конечно, но мне было приятно познакомиться вот так лично. Это довольно сложно, когда тебя знают все, а ты никого, правда?

– Да, сложновато.

– Софи, я посмотрю, есть ли кто-нибудь в коридоре?

Девушка кивнула и отошла в сторону, давая молодому человеку подойти к двери. Софи совсем не спешила уходить, хотя понимала, что задерживаться не стоит. Молодой человек выглянул в коридор и кивнул ей, показывая, что путь свободен. Он пошел чуть впереди, как бы освобождая дорогу для нее, и проводил до её покоев, где вежливо поклонился на прощание.

Войдя в гостиную, Софи всё ещё улыбалась, но одного взгляда на Тею, раздражённо мерявшую шагами комнату, хватило, чтобы девушка стала серьёзной.

– Как прошёл твой день?

– Отвратительно, – процедила Тея. – Тебе записка от родителей и письмо от Елены.

Она показала на два листка, лежащих на столе. Софи развернула первый, исписанный ровным почерком матери. Она сетовала, что им так и не удалось спокойно поговорить и увидеться наедине после коронации, а теперь они вынуждены уехать, ведь дома остались дети. Софи, хоть и знала, что они не останутся во дворце, всё же была разочарована. Ей хотелось, чтобы они хотя бы ещё пару дней поизображали заботливых родителей, но они правы. Здесь не стоит задерживаться и рисковать, ведь дома ждут их настоящие дети.

Второй лист был исписан витиеватым почерком Елены. Он был полон уменьшительно-ласкательных слов, но Софи разглядела среди них главное. Королева Елена писала: «Я смею надеяться, что старейшины сдохнут в скором времени». Что ж, наверное, будет вовсе неплохо, если это скорое время наступит побыстрее.

– Они кричали на меня и говорили, что это я во всем виновата, – не выдержала Тея. Она остановилась напротив Софи и выглядела уставшей и измотанной. – Как они смеют повышать голос на меня? И к тому же они специально нас разделили своим дурацким расписанием! Они специально разделили нас.

– Я это поняла, но сейчас мы не можем на это никак повлиять.

– Они должны запомнить, что принцессы по крови здесь: ты и я, – Тея указала пальцем сначала на Софи, а затем на себя, – а они никто, лишь советники, не более. И существуют исключительно по милости принцесс.

– Мне кажется, не стоит им говорить об этом сейчас…