Надя Смирнова – Ненастоящая принцесса (страница 2)

Неужели эти двое на зелёном диване, источающие друг другу любезности, не видят в саже и копоти никакого намёка? Или же видят, но делают вид, что не замечают? А возможно, у них уже есть план дальнейших действий, но в него Софи просто не посвятили?

Двойные двери отворились, и в гостиную вошёл мужчина. Он галантно поклонился, а затем поцеловал руки Теи и Софи.

– Какое отличное начало для новых принцесс Миэлнии! – произнёс он.

– Да, дорогой, они отлично справляются, не так ли? – Елена встала и подошла к графу Орлеанскому, и тот взял её под руку. Фаворит королевы улыбнулся:

– Лучших принцесс и быть не может.

– Ну что же, последний вздох, и можно будет расслабиться. Сейчас вам представят всю элиту Миэлнии. Уж постарайтесь им понравиться, особенно старейшинам – она произносила «сталейшинам». – Они до сих пор что-то решают в этой стране, – Елена недовольно поморщилась, – простите, милые мои, в вашей стране.

Большой зал совсем не походил на зелёную гостиную. Стены с окнами в пол по двум сторонам, зеркала, отражающие множество свечей в золотых подсвечниках, великолепный паркет – все блистало, а букеты алых и белых роз, расставленные в больших вазах по всему залу, добавляли торжественности. Два золочёных трона ждали своих хозяек. Всюду стояли люди, они негромко переговаривались между собой в ожидании принцесс.

Распорядитель поднёс руку к горлу, и его голос, усиленный магией, разлился по залу, заставляя собравшихся замолчать:

– Дамы и господа, представляю вам главных волшебниц по праву рождения, в чьих жилах течёт кровь великих королев Мирославы и Элайзы, принцесс Миэлнии – Тею и Софию.

Все присутствующие повернулись к ним, и, как положено, дамы присели в реверансе, а господа поклонились. Тея гордо вскинула голову и первой пошла к своему трону, за ней семенила Софи, отчаянно стараясь не краснеть и не теряться под взглядом сотни пар глаз.

Елена расположилась на высоком кресле, так сильно напоминавшем трон, рядом с принцессами, что Софи показалось это неуместным. Да и вообще, учитывая, как сильно королеву Палиры здесь ненавидели, ей следовало бы держаться от страны подальше. Но Елена восседала с гордым видом победительницы, ведь она так ловко обвела всех вокруг пальца.

Граф Орлеанский занял место за спинкой её кресла и с оценивающим видом осматривал собравшихся. Елена обернулась к нему и сказала пару слов, отчего он улыбнулся и кивнул в ответ. Что именно она сказала? «Какой класиивый плазник», – подумала Софи, воспроизводя в своей голове манеру Елены, или же она произнесла: «Скоро мы избавимся от всех них»?

Софи тряхнула головой, заставляя себя смотреть на собравшихся, а не на Елену. Распорядитель принялся представлять важных господ Миэлнии принцессам. Начал он с самого главного здесь человека – о нём Софи слышала много раз и от Елены, и от отца, – главу старейшин: графа Леонида Бурова. Граф вышел вперёд, ведя под руку красавицу-жену. Софи отметила про себя, что представляла его совсем не так. По её мнению, глава старейшин должен быть стар и обладать морщинистым лицом и длинной белой бородой. Но у настоящего графа Бурова их не было, и о возрасте напоминали лишь седые волосы; лицо же было гладко выбрито, плечи широки, а вся фигура довольно крепкая. Софи провела подсчёты в уме – графу было чуть больше пятидесяти лет. Старцем он станет не скоро, и, к тому же, Софи посмотрела так, как умела смотреть только она, – имел хорошее здоровье. Поэтому надежды Елены, что он «сдохнет в скором времени», вряд ли оправдаются. Хотя, возможно, она собирается ему в этом помочь.

Его жена, Наталья Бурова, имела очень красивое лицо: большие миндалевидные глаза, высокие скулы, правильные черты, и была лет на десять моложе мужа. На шее у неё висел увесистый медальон – медведь, зажавший в лапах крупный алмаз, – символ семьи Буровых. Шелковое платье было винного оттенка и отделано страусиными перьями того же цвета, которые при каждом движении графини легко колыхались. Графиня смотрела высокомерно, полностью уверенная в том, что здесь она в большей степени королева, чем любая из сидящих на троне.

Надменная графиня со своим мужем отошла в сторону, и им представили остальных старейшин с жёнами – их было одиннадцать – и остальную элиту: графов и графинь, маркизов, баронов и баронесс. Всех их надлежало запомнить, и все они сливались в одно неясное пятно в голове Софи. "Гадюшник", как выразился когда-то её отец, предстал во всём великолепии, а свет свечей отражался тысячами бликов в их драгоценностях. Миэлния была родиной алмазов, сапфиров и бриллиантов, и её элита не забывала это показать. От богатства туалетов дам рябило в глазах, особенно это контрастировало с людьми на улицах, которых девушки видели ранее.

Софи хотелось поскорее освободиться: сбежать подальше от всех, снять корсет, так туго сковавший её, блистательную, но очень тяжёлую корону и волшебное кольцо, тоже служившее символом королевской власти. Девушка взглянула на него: красный рубин блестел холодным блеском и неприятно оттягивал палец. Ей надлежало научиться пользоваться кольцом, ведь, по поверьям, в нём заключалось всё колдовство Миэлнии.

Раскрыть потенциал магического кольца и научиться им управлять, но при этом спрятать от всех свою собственную магию, чтобы никто и не догадался, что она может колдовать сама. Почему это так важно, Софи до конца ещё не понимала, но на этом настаивали её отец и мать, и пока она решила им поверить на слово. Её собственная магия была её тайным оружием, и, по утверждению родителей, если она будет тщательно скрывать её, проживёт дольше. Принцесса колдовской страны, не умеющая колдовать, что может быть лучше? Колдовство Софи, по её убеждению, и не было чем-то особенным и полезным для правительницы, хотя умения были вовсе не заурядными, и за её услуги как колдуньи многие заплатили бы дорого.

Утром следующего дня Софи сидела в личной гостиной принцесс в компании Теи. Без общества Елены Тея вела себя совершенно нормально, не источая комплиментов и множества уменьшительно-ласкательных слов. Общаясь с ней вот так просто, Софи ловила себя на мысли, что они вполне могли бы подружиться и стать лучшими подругами – какими им надлежало быть по обычаю.

В Миэлнии после смерти последнего монарха объявлялись сразу две принцессы, девушки в возрасте от 15 до 18 лет (Софи было 16, а Тее 17), одна из которых должна была быть потомком Великой Мирославы, а другая – Великой Элайзы. В жилах девушек должна течь особая колдовская кровь, и позже они должны выйти замуж и таким образом стать королевами, а их мужья – королями. Так страна должна обрести четырёх правителей, которые будут идеально дополнять друг друга, как стихии: огонь, земля, воздух и вода, и тогда в стране будут царить мир и процветание. И так и было довольно долго, пока одной из принцесс не пришло в голову сбежать накануне свадьбы и исчезнуть в небытие. Рассерженный жених проклял принцесс, и с тех пор вот уже двести лет принцессы умирали молодыми и бездетными.

«Благодаря этому проклятью даже я могу стать принцессой», – грустно напомнила себе Софи. На самом деле она не верила в проклятье, скорее в козни тех, кто убирал не угодных, но это не облегчало её судьбу. «Людей можно обмануть, – напомнила она себе, – чего не скажешь о проклятии». А уж лгать и обманывать Софи научилась ещё в раннем детстве. Не проходило и дня, чтобы она не произносила ложь, и порой даже сама верила в то, что говорила или делала.

Софи оглядела гостиную. Над ней, как и над спальнями принцесс, основательно поработали. Стены были затянуты алой тканью с жаккардовым узором, на полу лежал дубовый паркет, устеленный дорогим ковром работы лучших мастеров Палиры. По краю ковра шел необычный узор из роз с витиеватыми стеблями и кольцами на них – символами Миэлнии и львов – столь знаменитым символом Палиры. Наверняка королева Елена сама лично утверждала этот рисунок, как напоминание о скором единении двух стран. Мебель – круглый стол, два диванчика, два секретера и шкаф с книгами – тоже совершила долгое путешествие, и, хоть и была украшена розами, не давала забыть о стране, из которой её привезли. Виной тому были те же символы – резные ножки напоминали когтистые лапы льва.

От созерцания убранства комнаты и поиска тайных смыслов Софи оторвали двое молодых людей, вошедших в комнату. Они вежливо поклонились и принялись раскладывать на круглом столе бумаги. Софи смерила их взглядом: одетые по последней моде в белоснежные рубашки, пиджаки и брюки угольного оттенка, они явно не являлись слугами. Один из них – высокий, черноволосый, с выбритыми висками – был насторожен и несколько скован. Второй же, коренастый, с коротко стриженными рыжеватыми волосами и волевым подбородком, показался Софи смутно знакомым. Он выглядел высокомерным и насмешливым.

Софи вопросительно посмотрела на Тею. Она-то должна знать, что сейчас нужно сделать. Но девушка просто подошла к столу, склонила голову и принялась рассматривать разложенные бумаги.

Софи пришлось самой прояснять ситуацию:

– Прошу меня простить, но я не очень понимаю, кто вы такие и что здесь делаете?

– Ох, Ваше Высочество, – худощавый провел рукой по волосам, зачесывая их назад, – я как-то не подумал, что вы могли нас забыть. Мы были представлены вам вчера. – И, видя, что Софи по-прежнему смотрит на него озадаченно, добавил: – Я – Орлов младший, сын графа Орлова, председателя Совета старейшин, – он поклонился, – а этот молодой человек, – он вытянул руку указывая на друга, – Буров, тоже, кстати, младший.