Надя Лахман – Злодейка во власти дракона (страница 3)

Думала, что не засну после унижения, страха и шока, но сознание будто кто-то выключил, и я провалилась в сон.

Проснулась от жуткого холода. Несмотря на то, что в помещении было довольно тепло, меня всю трясло. Тело отзывалось болью на каждое движение, руки дрожали. Грубая ткань платья царапала и колола кожу.

Но все это можно было пережить, со мной случалось и не такое. Кроме одного… Я больше не чувствовала магию, и осознание этого оставляло сосущее чувство пустоты внутри. Раньше она помогала мне, защищала, была всегда рядом, но теперь ее не было. Я была обычным беспомощным человеком.

«Это не мои чувства, а Фэйлин», – поняла я, с трудом разлепляя глаза.

Увы, за те несколько часов, что проспала, ничего не изменилось. Каморка напоминала каменный склеп, в котором меня похоронили заживо. Здесь не было ничего, за что можно было уцепиться с надеждой. Разве что окно, в которое начинал проникать рассвет нового дня.

Дверь скрипнула, и я вздрогнула, ударившись головой о каменный выступ над кроватью.

– Подъем, – раздался холодный голос. – Встала. Живо.

В проеме стояла высокая, худая женщина со строгим лицом. Темное платье с высоким воротом, волосы, туго стянутые в пучок, и связка ключей на поясе не оставляли сомнений, кто передо мной – экономка.

– Меня зовут госпожа Зорана. Я заведую слугами во дворце императора, – экономка неприязненно посмотрела на меня и поджала тонкие губы. – Будь моя воля, ноги бы твоей здесь не было, но приказы императора не обсуждаются.

Взгляд льдистых серых глаз скользнул по мне сверху вниз и обратно, и мне захотелось как-то загородиться от него. Но я осталась сидеть неподвижно, ожидая, что она скажет дальше.

– Что ж, вижу, спеси в тебе много. Придется это исправлять – слугам она не положена. Сегодня ты работаешь на кухне, и, если не появишься там через три минуты, я прикажу тащить тебя волоком.

Женщина уже собиралась уйти, но оглянулась через плечо.

– На твоем месте я бы выбрала казнь. Смерть – это милость, которую император дарует только один раз. А ты ее упустила и теперь будешь умирать бесконечно долго.

– Я не убивала его брата, – я заставила себя подняться с койки, хотя каждую мышцу ломило от боли.

– Думаешь, я поверю девице, приехавшей во дворец раздвигать ноги перед драконами и пакостить соперницам? Ты заслужила все, что получила, а я прослежу за тем, чтобы приказ был исполнен в точности, будь уверена. У тебя осталась ровно минута, чтобы добраться до кухни.

*****

Кухня встретила меня гулом голосов, звоном посуды и треском шкворчащего масла. Огромное светлое помещение напоминало улей – каждый был занят каким-то делом. Пахло жареным мясом, зеленью и пряностями.

– Вот она, смотрите, – раздался чей-то визгливый голос. – Говорят, она убила принца Дахара. Госпожа Зорана, неужели это правда? Эта гадина теперь будет работать здесь?!

Я не успела даже среагировать, как в меня полетела рыбья голова и раздался издевательский смех.

– Не нам обсуждать, что случилось с принцем и приказы императора, – экономка никак не отреагировала на провокацию, лишь зло поджала губы. – Сегодня я приставлю ее к Иштэ. И скажи спасибо, что не к крысам в подвале, – оглянулась она на меня, смерив уничижительным взглядом. – Если Иштэ будет тобой недовольна, пеняй на себя.

Иштэ оказалась кухаркой: огромной, с грубым красным лицом и заплывшими жиром глазами.

– Будешь делать все, что я тебе велю. Поняла, аристократка? – она басисто расхохоталась, и остальные тут же поддержали ее смех.

В ответ я промолчала.

– Глухая, значит, – Иштэ удовлетворенно кивнула. – Ну ничего, и не таких обламывали. Вот тебе таз с кишками. Вот нож и ведро. Иди, чисти. И чтоб на моей кухне воняло только рыбой, – она перевернула рыбину на сковородке, – а не тобой.

Через два часа я поняла, что имел в виду император, говоря о грязи и унижении. Кишки были теплыми и скользкими, они шлепались на дно таза с противным мокрым звуком. Я разрезала их, выгребала внутренности, перебирала слизистые клубки и очищала от желчи, задыхаясь от запаха аммиака и тухлятины. Пальцы разъедало от соли, ноги затекли от сидения на корточках, потому что стула мне не выдали.

Меня вырвало один раз, потом второй. Потом мне стало все равно. Я просто сидела в углу, вся в крови, со слипшимися волосами, и делала свою работу. Знала, что альтернатива еще хуже – казнь.

Мимо меня то и дело проходили и задевали, будто специально. Над ухом звенели ножи, слышалась брань. Кто-то пнул меня в спину, так что я упала прямо в таз, полный кишок, и больно ударилась локтем. В глазах потемнело от боли.

Почувствовав на себе тяжелый, давящий взгляд, я вскинула голову. Если еще мгновение назад император и смотрел на меня, то сейчас он направлялся прочь. Я видела широкую спину в развевающихся одеждах и длинные черные волосы, забранные в хвост.

Очевидно, он приходил, чтобы сполна насладиться моим унижением.

Тело горело изнутри – магия билась о блокираторы, искала выход. И странное дело: именно это открытие, что она все еще есть, просто заперта, как и я, позволяло мне держаться. Не разрыдаться от отчаяния.

Я чувствовала, как эмоции Фэйлин все теснее переплетаются с моими. Ее гнев и уверенность в том, что она отомстит – за каждый косой взгляд, за каждое грубое слово. Она словно бы поддерживала меня, хотя я знала наверняка: Фэйлин умерла. Все, что я чувствую и вижу ее глазами, – лишь воспоминания, фантом.

Теперь я была злодейкой вместо нее.

*****

К концу рабочего дня мне стало казаться, что я насквозь пропиталась отбросами и стала их частью. Иштэ впихнула мне в руки грязную тряпку и ведро, велев мыть полы, залитые жиром.

Руку болели и не слушались. Губы пересохли, в животе тянуло пустотой – я не ела со вчерашнего дня.

Но хуже всего были колкие взгляды, от которых не было спасения: они преследовали меня везде. На меня смотрели как на тварь. Врага, которого зачем-то оставили жить. Гадину, посягнувшую на святое. Подробности смерти Дахара уже обросли слухами, и к оскорблениям все чаще примешивалось слово «шлюха».

Даже девчонки-подмастерья, протиравшие столы, смотрели на меня, как на прокаженную.

К себе в каморку я вернулась только на закате. Равнодушно опустилась на грубые доски, заменявшие мне кровать – прямо так, в грязном платье, обняла колени руками и застыла. Просто дышала, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Думала, что расплачусь, но слез, как ни странно, не было.

Фэйлин никогда не плакала – жизнь научила ее глубоко прятать истинные эмоции.

«Кем же ты была на самом деле и почему так ненавидела императора?» – прошептала я в пустоту. Перевела рассеянный взгляд в сторону и вздрогнула.

Бесшумно, как будто появившись из воздуха, в дверном проеме показался кот. Огромный, пушистый, с длинной белоснежной шерстью, похожей на снег. Но больше всего меня поразили его глаза: один янтарный, а другой темно-фиолетовый, как аметист.

Животное смотрелось настолько инородно в этом убогом помещении, что я растерялась. Кот вошел внутрь с царственным равнодушием и улегся напротив, вытянув лапы.

– Откуда ты здесь? – выдохнула я, наклоняясь, чтобы его погладить. Но тут же сжала пальцы и с сожалением отстранилась – не хотелось запачкать его шерстку. – Прости.

Кот смотрел прямо на меня, глаза в глаза.

– Ты не Фэйлин.

*****

Я не сразу поверила в то, что действительно услышала голос: он был странным, вибрирующим в голове, будто кто-то просто вложил мне фразу в сознание.

– Это ты сказал?

Вместо ответа, кот поднялся с пола, грациозно потянулся и неспешно направился к двери. Словно был обычной дворцовой кошкой, просто очень крупной и с разноцветными глазами.

Может, я схожу с ума?

В книге кот тоже был: в одной из сцен девицы заметили его на балу и начали тискать. Но разговаривать он не умел. Точно не умел, я бы запомнила!

Живот снова скрутило от голода, а еще ужасно хотелось смыть с себя грязь. Кровь под ногтями и на волосах запеклась, запах от одежды стал тошнотворным. В каморке, где меня поселили, не было ничего, что могло бы помочь: ни воды, ни даже куска ткани, чтобы вытереться.

Память Фэйлин подсказала, что вокруг дворца раскинулся огромный парк с каскадными прудами, фонтанами и мраморными бассейнами, где драконы совершали ритуалы омовения. В беседках, увитых зеленью, можно было укрыться от посторонних глаз и переждать зной.

И еще множество деталей, которые вряд ли бы пригодились молодой аристократке, приехавшей сюда в поисках мужа, но Фэйлин их все подмечала.

Случайно, или нет?

Я не рискнула идти ночью по коридорам дворца, боясь встретить стражу или того, кому нравилось наблюдать за моими мучениями. Вместо этого, не раздумывая, открыло окно – достаточно широкое, чтобы протиснуться в него боком, и спрыгнула вниз.

И тут же застыла в невольном восхищении.

Парк будто сошел со страниц древних легенд. Мраморные колоннады взмывали в небо, омытые лунным светом, стекавшим по ним серебром. Между ними выстроились ряды темных кипарисов с зарослями пурпурных роз у подножия.

Густой, сладковатый аромат цветов разливался в воздухе, пока я торопливо шла по дорожке, посыпанной едва заметно мерцающим гравием, похожим на россыпь звезд. Эта ночная сказка была слишком не похожа на жестокую реальность, с которой я столкнулась днем.

Бассейн нашелся неожиданно – круглый, с широкими бортиками и ступенями, ведущими вниз в темнеющую гладь воды. На поверхности вспыхивало серебро: отражение полной луны делало ее похожей на огромное зеркало.