Надя Лахман – Непокорный трофей алого генерала (страница 4)

Походный шатёр генерала Холда на самом деле впечатлял. Пол застилали шелковые ковры, в углу стояло ложе, застеленное белоснежной бархатной шкурой. Рядом расположился низкий столик с серебряным блюдом с запечённым мясом с инжиром, запах которого заставил меня судорожно сглотнуть.

За резной ширмой обнаружилась бадья с водой, от которой поднимался пар с запахом сандала и иланг-иланга. Надо же, какая честь для пленницы!

Если не получилось сбежать, какой вариант ещё остаётся?

Быстро стянув с себя то, что раньше было роскошным нарядом, я с ужасом застыла, рассматривая табличку, которую с меня никто так и не удосужился снять.

«Личный трофей алого генерала».

– Какой же ты шакал, Джамал!

Почему я решила, что принцесса для него чем-то отличается от обычной рабыни, которую можно легко подарить или продать?

Воздух за ширмой был влажным и горячим, как дыхание зверя, когда я шагнула за неё и с головой погрузилась в бадью. Вода смывала страх, унижение и прикосновения чужих рук, но не могла смыть горечь предательства. Чем дольше я тёрла кожу, тем сильнее и глубже она въедалась внутрь.

Ничего уже было не изменить.

Отец когда-то сказал: «Бояться не стыдно, Амари. Стыдно позволить страху взять над собой верх».

Я повторяла эти слова шёпотом, как молитву, пока переодевалась в полупрозрачное пурпурное платье, которое мне оставили. Пока вытирала длинные волосы цвета воронова крыла, заплетая их в толстую косу, и смотрелась в небольшое зеркало.

Красива? Даже сейчас, с лихорадочно блестящими глазами и искусанными до крови губами, да. И… абсолютно не похожа на сестру.

Малика внешностью и характером пошла в мать. Хитрая, гибкая, податливая как воск. Похожа на изящную змейку с миндалевидными глазами и смуглой кожей.

Я полная противоположность ей – со светлой кожей и тёмно-синими глазами, доставшимися от матери-чужестранки, привезенной отцом из далекой страны. Слишком упрямая и своевольная.

Вот и сейчас в ладони был зажат крохотный флакончик с ядом. Сита сказала использовать его лишь в случае, когда надежда умрёт окончательно. Кажется, это время пришло.

Всего несколько капель отделяли от свободы, пока я медленно откручивала крышку в форме резного бутона цветка. В тяжёлых бронзовых лампах трещало пламя, метавшееся в стороны от лёгкого сквозняка.

Не бояться. Быть сильной.

Я помню, отец.

Полог шатра распахнулся слишком резко. В проёме, полностью загораживая его собой, возник высокий, широкоплечий мужчина. Если бы взглядом можно было убивать – я уже была бы мертва. В нем не было ни жалости, ни сомнения. Только холодная ярость зверя, что добыча посмела ускользнуть против его воли.

Инстинкт самосохранения требовал бежать и прятаться. Воздух вокруг наэлектризовался до предела, заставляя дышать через раз и лишь сильнее стискивать в пальцах флакон. Острые грани цветка впились в нежную кожу, но я этого даже не замечала.

Дракон медленно приближался, удерживая меня на крючке своих ледяных глаз. С грацией смертельно опасного хищника, крадущегося к своей жертве.

Шаг. Второй. Третий.

Движения, больше похожие на танец смерти. Мучительно. Страшно. Невыносимо. Нервы всё же не выдержали, заставив резко дёрнуться в сторону.

– Бах!

Сильное тело врезалось в меня, снося в сторону и прижимая к толстому деревянному столбу, на котором держался свод шатра. Дерево под лопатками жалобно скрипнуло, пока я пыталась оказаться хоть немного дальше от чужой подчиняющей близости.

И тут же вскрикнула, когда мои волосы намотали на кулак, заставляя запрокинуть голову. Мужская рука капканом упала на запястье, стискивая с такой силой, что я вынуждена была разжать ладонь. Флакон с ядом упал на ковёр и затерялся в высоком ворсе.

Острый взгляд прожигал насквозь, ни на миг не давая усомниться – он точно знает, что в нём было.

– Значит, ты решила сделать по-своему, принцесса… – раздался хриплый, низкий голос. – Приготовила для меня сюрприз.

Я не посчитала нужным отвечать – всё и так было очевидно. Впервые я видела алого генерала так близко, оказавшись вплотную к нему. Вдыхала его запах – ледяной мяты, стали и злости.

Полуголая, мокрая, с бесполезной магией. Абсолютна беззащитная перед ним. Только ненависть к этому мужчине разгоралась внутри всё ярче, не оставив места для страха.

– Если притронешься ко мне, клянусь, я тебя убью!

Зрачки дракона расширились, в их глубине вспыхнуло ледяное пламя, грозящее спалить меня заживо.

– Можешь начинать прямо сейчас.

Короткий миг, и мою руку отпустили, но лишь для того, чтобы поудобнее перехватить за талию, одновременно с этим впиваясь в губы требовательным поцелуем. Сминая их с безжалостной жадной яростью. Выбивая из груди весь воздух, пока я бессильно трепыхалась в его объятиях, как бабочка, пришпиленная к столбу.

Алый генерал просто брал то, что считал своим. Наказывал меня. Клеймил собой.

Миг, и поцелуй закончился, оставляя меня одну – тяжело дышащую, потрясённую. Давая короткую передышку. Дракон отступил на пару шагов и теперь рассматривал меня мерцающими в полутьме глазами. И по мере того как взгляд его скользил по моему телу, в нём всё сильнее разгоралось желание.

Тёмное. Необузданное. Дикое.

Миг, и он снова возник передо мной, но уже без мундира, в одной рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц. Руки властно смяли мои бёдра, прижимая к себе все плотнее, в живот недвусмысленно упёрлась мужская твёрдость.

По шее скользили губы, прикусывая нежную кожу, и тут же обводя укусы языком. И вновь бесцеремонно вторгаясь в мой рот. Чувственно. Горячо. Порочно.

Сквозь пелену слёз я почувствовала, как меня подхватили на руки, относя на ложе и нависли сверху, заключая в ловушку из рук.

– Отпусти меня, животное! Можешь взять моё тело, но я никогда тебе не покорюсь!

Лицо дракона стало особенно хищным и пугающим, мышцы напряглись, как натянутая тетива.

– Смотри на меня, принцесса, – сильные пальцы стиснули мои щёки, вдавливая в подушки. – Что ты видишь?

Что? О чём он говорит?!

Замерев от ужаса, я смотрела в ледяные глаза с тонкими, как иглы, зрачками. Сквозь тёмное желание в них всё отчётливее разгоралось совсем другое чувство…

Лютая ненависть.

– Просто убей!

– Нет.

– Тогда что тебе нужно? – слёзы покатились по лицу, делая голос ломающимся и каким-то жалким.

– Тебя.

Мне показалось, что я ослышалась, и захотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Но уже следующие слова вернули обратно в пугающую реальность:

– Я всё равно сломаю тебя. Трофей, который сопротивляется, дороже того, что сдался без боя.

Глава 4. Первая ночь с алым генералом

Слова обожгли сильнее удара плети. За что так ненавидел меня алый генерал?

– Ты принадлежишь мне, принцесса, – раздался жёсткий, ледяной голос. – Я могу распоряжаться тобой, как захочу. Подумай об этом.

Это не было пустой угрозой – в статусе повелителя Санджара он действительно имел полную власть надо мной. Мог бросить в темницу, продать на рынке или отдать на потеху своим солдатам.

Но вместо этого уготовил другую пытку, сажая на длинную цепь возле себя. Хотел, чтобы я прочувствовала цену поражения и пришла к нему сама. Добровольно.

Никогда!

Чужак просто не знает, на что способно дикое животное, загнанное в угол. Рано или поздно оно перегрызёт цепь, отомстит обидчику и сбежит. Приучить его есть со своей ладони невозможно.

Я по-прежнему лежала на ложе, придавленная тяжестью мужского тела, и смотрела в глаза дракона, в которых билось ответное пламя. В этой части шатра царил полумрак, внешние звуки тоже исчезли. Были только я и он, отрезанные от всего мира. И ненависть между нами.

Ладонь генерала сместилась мне на горло, слегка сдавливая и заставляя дёрнуться в тщетной попытке освободиться. Вырваться из его захвата можно было только в одном случае: когда сам решит отпустить. Но генерал явно не собирался этого делать:

– Ты будешь приходить в мои покои, принцесса. Каждую ночь. И танцевать передо мной. Так, чтобы я остался доволен. И если мне покажется, что ты не стараешься или хоть раз повторилась…

Что?! Я не ослышалась?

Танцы в нашей стране исполняли только наложницы – для удовольствия повелителей и их гостей. Услаждая мужской взор красотой женского тела. Или… чтобы выведать нужные сведения. Распалённые мужчины чаще всего хотели остаться с понравившейся девушкой наедине, плавясь под её умелыми руками, как воск.

Я упросила отца позволить научиться им, потому что меня всегда завораживали гибкость и грация движений танцовщиц. Обещала, что танцевать буду только для своего мужа и ни один посторонний мужчина не увидит, как я это делаю.