Nadya Jet – Нет запрета. Только одно лето (страница 36)

– Я просто вспомнила разговор с твоей мамой.

От услышанного я невольно шагнула ближе.

– Какой разговор?..

– Не серьезный. Мы просто болтали, наблюдая, как Оливер и Ян не хотят включать тебя в очередную игру, из-за чего ты начала стрелять в них из рогатки.

Я рассмеялась, прекрасно помня то чувство. Они надо мной смеялись, и я не могла справиться со злостью, понимая лишь то, что эти двое через пару лет скорей станут встречаться друг с другом, чем найдут девушек. С таким-то подходом.

– Иногда хочется обзавестись рогаткой, – призналась я, Марлен улыбнулась.

– Тогда к нам проездом заглянул Раймонд. Джорджия не могла на него налюбоваться, а когда он уехал, мы разболтались и начали шутить, как бы выбирая для тебя жениха. Прости, милая. – Она по-доброму улыбнулась, но я не злилась. – Тогда тебе было всего лет десять, и, конечно, мы не собирались решать судьбу, просто фантазировали, а затем Джо сказала, что будь ты взрослой девушкой, она хотела бы видеть рядом с тобой хорошего человека. Того, кто в первую очередь будет ценить и любить тебя, просто потому что ты этого достойна. Чистыми чувствами, о которых многие только мечтают.

– Она… пошутила насчет Раймонда?

– Да, – едва слышно подтвердила она, – пошутила… Пока я пыталась предложить на эту роль Яна.

Я не знаю, почему от этой новости у меня внутри все сжалось. Я любила разговоры, связанные с родителями. В те моменты воображение активно рисовало картинки, о которых я забыла или вообще не видела. Я даже представить не могла, что мама восхищалась старой версией того, в кого я вопреки собственным словам, начинала влюбляться.

– Может, поэтому я не удивлена происходящему… Когда-то мне о возможном говорили. Да, в фантазии, но она это произнесла, и теперь у меня не выходит перестать об этом думать. Я вижу, что он становится другим… Не таким, каким бывает с Амандой, с ним что-то происходит, а я не знаю, как подступиться. Еще и Ян… Я не понимаю, что с ним происходит, но он замечает, что между вами с Раем что-то есть, и это нехорошо. Я беспокоюсь, что он может вытворить что-то ужасное.

– У меня не получилось поговорить с ним. Мы… вроде как… поцеловались.

Марлен поперхнулась, но я как можно быстрее продолжила:

– Но это сложно назвать поцелуем, правда! Я пошла за ним, когда Раймонд рассказал про решение мистера Ротштейна. Ян был на эмоциях и притянул меня к себе, после чего мгновенно оттолкнул, сказав, что ты его убьешь, узнав об этом. Честно, поцелуем такое назвать сложно, но вчера он заявил, что я ему нравлюсь… С ним определенно что-то происходит, но это не из-за меня. Я бы… чувствовала себя виноватой, будь реально виноватой…

Усталый вздох говорил о беспокойстве, я и сама не переставала волноваться, так как никогда раньше не видела его таким растерянным и нервным. Поверить в то, что это из-за бизнеса, было сложно, и я допускала мысль, что в таком поведении есть что-то другое, более глубокое.

Я с уверенностью проговорила:

– Мы с этим справимся. Разберемся.

Женщина одобрительно кивнула и подтолкнула меня к главному входу, напомнив о занятиях, но мысли в тот момент были абсолютно о другом.

Я знала, где находится кабинет Раймонда. В самом укромном уголке, в который никто не совался. Несколько раз я слышала от обитателей дома, что за работой главный наследник становится невыносимым. Что его раздражение не контролируется, когда отвлекают, поэтому, оказавшись у двери, я замешкалась, точно не зная, стоит ли испытывать терпение, при всем этом я даже не знала, там ли он. Набравшись смелости, я постучала и приоткрыла дверь.

Внутри было достаточно темно за счет специальной пленки на панорамных окнах. Воздух казался теплым, так как кондиционер не был включен, аромат как из принтера звучал головокружительно, хотелось поскорей закрыть дверь, чтобы посторонние запахи не смогли затмить этот. Раймонд сидел за рабочим столом в черном поло и бежевых бриджах, слегка лохматый и сонный. Мужчина разговаривал с кем-то на немецком по видеосвязи, но при виде меня обеспокоенно поморщился. Я тут же пожалела, что так нагло ворвалась, однако Раймонд поспешил закончить разговор, обратившись к собеседнику «Großvater». Стало очень неудобно.

– Все в порядке? – Он поднялся, всем видом показывая беспокойство. – Что-то случилось?

– Нет, я… просто хотела поблагодарить тебя за такой креативный подход к букетам. Раскроете секрет, сколько времени занял такой подарок?

Обаятельно улыбаясь, мужчина усмехнулся и подошел ближе, сразу сократив между нами дистанцию. Дыхание потяжелело.

– Это уже пустяки, о которых не стоит беспокоиться. Я рад, что тебе понравилось. Забеспокоился, что ты пришла как раз из-за того, что кто-то из родственников что-то сказал.

– Ну они точно рано или поздно заметят, что один куст решил поселиться в моей комнате.

– Давай так, ты не будешь беспокоиться об этом, и мы просто сделаем вид, что все так и задумано.

– Ты совсем не спал, да?

Ладонь потянулась к его щеке, коснулась кожи. Мои слова подтвердили его закрывшиеся от прикосновения глаза.

– У меня еще много работы, – чуть слышно произнес он и коснулся губами большого пальца, оставляя несколько коротких поцелуев. – Нужно подготовить уйму документов к вечеру, а завтра встретиться с пиарщиками.

– Если бы я разбиралась хоть в чем-то, могла бы помочь, но твоя сфера слишком сложная и чужая.

– Ты поможешь, если…

Он шагнул ближе и наклонился к шее, пробежался по коже дыханием, после чего оставил парочку влажных поцелуев, от которых ноги подкосились.

– … просто ответишь согласием.

– На что?

Голос прозвучал хрипло, со слабостью, но было так наплевать.

– На меня. – Раймонд поцеловал за ухом. – На то, что я чувствую.

– На чувство симпатии?

– На все чувства.

Он потянулся к губам, но я игриво наклонилась назад, приметив легкое удивление. Победно улыбнувшись, отошла на пару шагов в сторону, рассматривая помещение. Кабинет описывал хозяина: красивый, сдержанный, в чем-то строгий. Вкуса не отнять.

– Так вот как выглядит личная обитель немецкого бизнесмена.

– Здесь много сюрпризов, олененок.

Взгляд был острым, цепким – он словно пытался ухватить каждую мелочь, при этом в уголках глаз затаилась лукавая усмешка, будто Раймонд уже придумал какой‑то неожиданный ход. Смотрел пристально, с живым, почти жадным интересом, но в этом взгляде читалась и тонкая игра – будто он намеренно приоткрывал только часть своих мыслей, оставляя пространство для догадок.

Подойдя к стене рядом с книжным шкафом, мужчина поднял руку вверх и ухватился за едва заметный выступ. Надавил и отошел в сторону, успев пройтись по моему телу восхищенным взглядом. За долю секунды передо мной появилась огромная кровать.

– Эм, современно. Вы настолько часто в кабинете, что есть необходимость в откидной кровати?

Но меня интересовало не это.

Хотелось узнать, как часто он ночует там, тем самым не взаимодействуя с невестой, как обещал ранее.

– Большую часть времени я нахожусь именно здесь. Это не отнимает времени, которого и так в сутках слишком мало.

– Изводить себя тоже неправильно. Ты не спишь и сегодня пропустил завтрак.

И хотя это было эгоистично по отношению к самому себе, усталость делала с его и без того привлекательной внешностью что-то невообразимое. В особенности поменялись глаза, которые будто бы изменили лицо. Радужка приобрела более теплый оттенок. В уставшем взгляде цвет глаз казался глубже, словно приглушен закатным светом. Освещение подходило его образу, эту усталость хотелось разделить.

– Какая забота, Мисс Хилл. Мне приятно знать, что ты беспокоишься. Это лучше, чем притворное безразличие.

Тембр голоса обволакивал, как теплый бархат. Баритон с природно низкими частотами, легкая хрипотца, не болезненная, а естественная, будто след долгих разговоров или ночного недосыпа; придавала голосу интимную, «утреннюю» ноту.

– Что такое, Кимми? – Еще соблазнительней произнес он, как только встал ближе и по-хозяйски пробежался пальцами по спине. Хищно прищурился и наклонился, чтобы испытующе посмотреть в глаза. – В таком уязвимом состоянии я нравлюсь тебе больше, да? Резко умолкла, и только всматриваешься в лицо, будто еще чуть-чуть и не удержишься, чтобы сделать что-то интересное. А ты сделай, Кимберли… – Раймонд наклонился ближе, обжигая приоткрывшиеся губы горячим дыханием, при этом продолжал смотреть в глаза с немым восторгом. – Попробуй.

Интимность момента съедала всю меня без остатка. Я не выдержала такого соблазна, потянулась к его губам в преобладающем порыве, но он отвел голову назад и быстро ухмыльнулся.

– Я запомню этот момент, когда ты снова решишь показать равнодушие.

Возразить или возмутиться я не успела. Мужчина надавил ладонью на спину, из-за чего я подалась вперед и тут же встретилась с его губами. Мужское дыхание за секунду стало тяжелым, глубоким. Углубляя поцелуй, Раймонд начал едва слышно постанывать, параллельно поднимая меня на руки, будто это вообще ничего не стоит. Руки и пальцы обхватывали его шею, плечи и волосы, блуждали по лицу, к которому хотелось прикасаться бесконечно, вероятно, поэтому я взяла инициативу в свои руки и медленно опустилась поцелуями к шее.

Мы разместились на кровати. Полулежа, мужчина откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь происходящим с таким удовольствием и вожделением, что я льстила сама себе и получала удовольствие, равное тому, что и мужчина. Медленно расстегивая пуговицы поло, я спускалась поцелуями к ключицам, провела языком по кадыку, на что тот сразу дернулся. Сильные пальцы на пояснице спустились ниже, сжали ягодицы.