Nadya Jet – Нет запрета. Только одно лето (страница 38)

Раймонд сглотнул и облизнул губы.

– Во втором шлепаю. Чаще всего выходит довольно-таки громко, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Воспоминания вернули в первые дни нашего приезда. Это было и правда чертовски громко, тем более в ванной.

– Можно… не шлепать…

А вот говорить об этом было странно.

– Это происходит, когда я расхожусь, и речь не только о шлепках ладонью. Пахом об ягодицы.

– Оу… Эм… Понятно. А почему ты решил, что мне это не понравится?

Янтарные глаза заблестели. Взгляд сместился на мои губы, а затем его пальцы в порыве их коснулись. Я приоткрыла рот и немного провела по ним языком, сразу заметив, как мужчина порывисто выдохнул.

– Зачем ты так со мной? – жалостливо прошептал он. – Нас услышат.

– Ранее тебя это не волновало.

– Как и сейчас. Я знаю, что потом от этого тебе придется краснеть и выслушивать колкости Ника.

Пальцы поползли вниз, медленно проникли внутрь. Я простонала и приподнялась, найдя в себе силы ответить:

– Тогда нам нужно что-то придумать.

Подушечка большого пальца оказалась на чувствительном месте и начала нежно его теребить, с каждой секундой набирая обороты. Я вскрикнула и задышала чаще, не в силах видеть, как мужчина наблюдает. Он прикусил грудь, из-за чего пришлось раздражительно вскинуть голову.

– Так-то лучше, олененок. Смотри на меня и наблюдай. Тем более у меня есть предложение.

– Что за?..

Я продолжительно застонала из-за нарастающей скорости пальцев, а как только темп стал медленнее, жалостливо промычала.

– Перебивать тоже не советую. Можешь просто кивать, желательно положительно. – Я закатила глаза, но в эту же секунду Раймонд провернул то же самое, вынуждая закусить губу. – Слушаешь? – Я кивнула, а он в знак благодарности быстро поцеловал набухший сосок. – Умница. Через неделю мне нужно уехать, и я хочу, чтобы ты поехала со мной. На несколько дней.

Его поцелуи не давали успокоиться. Я была на грани и таяла под руками, не в силах думать или говорить. Раймонд приподнялся, оставив руку между ног, и углубил поцелуй, вынуждая тянуться себе навстречу, лишь бы чувствовать это невероятное чувство значимости в проявляющейся нежности, одолевающей момент страсти.

Так и вышло, что поцелуй увлекал больше, чем пальцы, скользящие по телу. Мужчина самостоятельно обвил шею моими руками, не в силах оторваться от губ. Он скользил ладонью по талии, животу, на этот раз обходя все выпуклости, чтобы страсть окончательно перешла в нежность.

Думаю, именно ее он испытывал, когда мы оставались наедине или чуть дальше от посторонних глаз. Так звучало его «Ты мне нравишься», так звучал контраст между встречами, от которых менялись отношения. Были только мы. Чувственные и влюбленные. Именно влюбленные.

– Поехали со мной, – прошептал Раймонд. – Я покажу красивые места в тех окрестностях, и мы сможем побыть вместе, чтобы ты не беспокоилась о моей семье. Я не отойду от тебя ни на шаг, Кимми…

Он не дал ответить, снова поцеловал и с учащенным дыханием прильнул к шее.

– Будем вместе засыпать и просыпаться. – Дурманил Раймонд, чередуя каждое слово с поцелуями. – Перестанем контролировать себя, боясь осуждения. Я точно тебе надоем…

– Почему?..

– Потому что никаких стопов не будет, олененок. Не знаю, что ты со мной сделала или я сам сделал это с собой, но, Кимми, красивее и интересней девушки я еще не встречал. Ни в Германии, ни в любой другой стране…

– Как, по-твоему, отнесутся к этой поездке остальные? Марлен расстроится.

– Плевать я хотел на остальных, а с Марлен можно договориться. Я поговорю с ней, просто дай согласие.

Тело изнывало.

Больше всего хотелось, чтобы Раймонд наконец-то умолк и переступил через свое ожидание нежности. Он хотел услышать от меня согласие, поэтому терпеливо ждал, всматриваясь в очертания лица с особой лаской и наслаждением. Этот взгляд лишь обострил чувства и ощущения, поэтому, видимо, мои глаза сказали ему обо всем сразу.

Мужчина задышал тяжелее, хотел отвести взгляд, чтобы перевести дыхание, но я аккуратно прошлась коленкой по его торсу и легонько коснулась паха. Раймонд на несколько секунд закрыл глаза и приоткрыл рот, явно что-то обдумывая.

– Ты очень подлая…

– Разве это проблема, если меня достаточно просто приструнить?

Каждым словом и взглядом я просила об этом уединении. Рассматривая красивое лицо, широкие плечи и сильные руки, я думала лишь о том, каким он может показать себя в момент страсти, если сорвется и поддастся порыву. В ту минуту я лежала перед ним обнаженная, открытая и каждым взглядом умоляющая, чего ранее не могла бы себе позволить из-за смущения. Но то, какон смотрел… То, с каким наслаждением в его глазах отражался мой облик… Любая другая девушка сошла бы с ума от значимости.

Раймонд нежно улыбнулся и прильнул к губам сладким поцелуем, вынуждая приподняться, чтобы чувствовать их нежность, которая, казалось, в любую секунду окажется на расстоянии. Когда его ладонь скользнула по животу, внизу затянуло. Я рухнула на подушку, не в силах контролировать ощущения во всем теле. Оно изнывало, поддавалось не мне, а чужим рукам и их обладателю, наблюдающему за реакциями с особым наслаждением. Влюбленные глаза изводили ровно так же, как и желание, но Раймонд не выглядел так, словно еще чуть-чуть и набросится. Зато такой выглядела я. Жалостливо прошептала:

– Ты так и будешь бездействовать?

Лукаво улыбнувшись, он хотел спуститься ниже, но я остановила.

– Нет. Я хочу, чтобы мы сделали это прямо сейчас.

– Кимми…

– Все выглядит так, будто ты просто не хочешь, – прямо сообщила я. – Не хочешь меня…

Мужчина закатил глаза, взял мою руку и молча положил ее на свое выпирающее возбуждение. Я немного растерялась.

– Что такое, Blume? Ты ведь уже меня касалась. Это можно считать за опровержение того, что я якобы слепой?

Я заерзала.

– Пойми, я хочу, чтобы этот момент стал особенным. Не в этом кабинете, не в месте, где нам приходится держать себя в руках и следить за каждым взглядом, что там говорить о прикосновениях… Я бы мог сказать семье о нас, но ты не хочешь.

– Раймонд, не надо. Не знаю, как ты планируешь поделиться такой новостью, но уверена, слова ты подбирать не станешь.

– Если хочешь скрываться, мы можем, но рано или поздно им придется узнать.

– Как насчет «не обязательно»? – Я выдавила молящую улыбку, на что Раймонд цокнул. – Слушай, я беспокоюсь о Яне. Он и так слишком много о нас думает, а когда услышит от тебя подтверждение догадок, боюсь, ничем хорошим это не закончится. Не стоит подливать масло в огонь.

– Ты так о нем волнуешься.

В голосе послышалась ревность. Мне это польстило, но зацикливать на этом внимание было бы неправильно.

– Как и ты. Вероятно, это единственное, чем мы похожи.

– Только этим, Кимми? А что, если я скажу, что оченьнеплохо играю в теннис, в который ты так влюблена?

Я приподнялась на локтях от неожиданности, пытаясь расценить серьезность сказанного, Раймонд лишь рассмеялся, убирая прядь с моего лица.

– Аманда говорила то же самое, а по итогу…

– Я могу доказать, но с условием.

– Я не ведусь на манипуляции… – Но терпения хватило на несколько секунд. – Например, каким?..

Его это позабавило. Я накинула на себя одеяло, показывая важность диалога, но как только выпрямилась, оказалась сверху на довольно улыбающемся мужчине. Раймонд немного спустил одеяло с плеч, оставив их обнаженными.

– Если я выиграю, ты согласишься на совместный отдых. Нет – проси о чем хочешь.

– Хм-м… Ты ведь понимаешь, что я с детства в этом спорте?

– Тем лучше, достойный соперник.

Потянув края одеяла на себя, он ловко поймал падающее тело в крепкие объятия, в которых хотелось раствориться. Гораздо лучше чувства ранее.

Спустя пару минут я незаметно вышла из кабинета и отправилась к себе, чтобы наконец-то позаниматься с репетитором. Все время при удобном случае взгляд останавливался на балконе. Преподаватель заметил глупую улыбку, но с этим замечанием улыбнулся сам.

За обедом оказались только я и Марлен, так как остальные братья поехали на побережье, а Раймонд по-прежнему сидел в кабинете. Женщина вела себя как обычно: немного весело и непринужденно. Странно с учетом того, что теперь ей точно было известно о нашей с Раймондом связи, и все же это лучше, чем возможные развилки. Ее злости или обиды я бы не стерпела, и все же за таким смирением явно что-то скрывалось.

Парни не появились и вечером. Какое-то время я и Марлен побыли у бассейна, наслаждаясь теплым солнцем, затем поужинали и устроили вечер старого кино. Я переживала за Раймонда, из-за чего часто приподнималась и посматривала на лестницу в ожидании знакомых шагов, но он так и не спустился. Загружая себя работой, мужчина, казалось, не думал ни о чем другом, вредил в первую очередь себе, но при этом оставался верен делу.

– Скажи, Марлен, кто-нибудь, кроме Яна, не хотел вступать в семейное дело? Возможно, в детстве хотел стать кем-нибудь другим, врачом или полицейским?

– Кто-нибудь, – женщина улыбнулась. – Племянники породой пошли в деда. Помнится, мой младший брат часто сбегал из дома, чтобы выступать со своей группой на улицах Мюнхена.